Сказка

      Идея провести выходные в Средиземье пришла случайно. Том как раз заканчивал записывать озвучку для нового дополнения, в Праге стояла невыносимая жара. Встретившись в баре после работы, Люк с Томом не сговариваясь попросили у бармена самое холодное из того, что было в наличии. Стаканы обожгли ладони блаженной прохладой. Откинувшись на спинку высокого стула, Люк как бы невзначай предложил искупаться, Том внезапно поддержал идею, и вот спустя неделю они уже договаривались об аренде небольшой прогулочной яхты.       — Всё оказалось проще, чем я думал. — Том улыбнулся одной из своих непревзойдённо обезоруживающих улыбок и потряс ключами с нелепым брелоком в виде гуся.       Люк, успевший конкретно поплавиться на обжигающем средиземноморском солнцепёке, закатил глаза.       — Пойдём уже, мне срочно надо окунуться в воду.       Поездка вышла короткой. Положив яхту в дрейф, Том обернулся к скидывавшему с себя одежду Люку. Тот, не оборачиваясь, повел плечами и блаженно выдохнул:       — Вот это я называю отдых!       Прозрачная морская вода призывно плескалась о борта, обещая прохладу. Люк шагнул на первую ступеньку спуска в глубины и застонал от удовольствия.       — Боже, как же я мечтал об этом…       Том невольно засмотрелся на разлёт широких плеч, россыпь родинок на светлой коже. Пальцы сами потянулись к спине: коснуться, обвести тёмные точки, расчертить одному ему известные созвездия. Он легко подтолкнул Люка в спину:       — Прыгай уже.       — Дай мне насладиться моментом, — рассмеялся счастливым смехом тот, но послушно шагнул на ступень ниже.       Том покачал головой и отвернулся, намереваясь скинуть влажную от пота футболку. За спиной раздался плеск и ещё один восторженный вопль:       — Ты не представляешь, как здесь хорошо! Давай ко мне.       — Сам не торопился, а меня подгоняешь.       Футболка никак не хотела отклеиваться от разгорячённой кожи. Том смешно затряс руками, стараясь хоть на сантиметр сдвинуть ткань, и невольно заслушался очередным раскатом смеха из-за спины. Происходящее напоминало ту самую сказку из романтических комедий. Лето, солнце, море, любимый человек рядом.       Футболка наконец-то выпустила Тома из липких объятий и послушно легла на небольшой шезлонг, расположенный почти у самого борта. Следом приземлились шорты.       Когда пальцы коснулись воды, Том тоже не смог сдержаться от протяжного полустона-полувыдоха. Люк был прав: море было потрясающе тёплым.       Неподалёку широкими гребками рассекал волны идейный вдохновитель этой поездки в сказку. Капли солёной воды алмазной крошкой светились на то и дело поднимающихся из воды руках. Тому захотелось на секунду зажмуриться: настолько Люк слепил своей неуёмной энергией и любовью к жизни.       Он погрузился в голубоватые воды Средиземноморья. Волны подхватили его в мягкие объятия и будто сами понесли навстречу Люку. Тот, проморгавшись от накатившей волны, улыбнулся Тому так счастливо, что Том невольно расплылся в ответной улыбке. Руки сцепились с руками. Глаза потонули в чужом взгляде. Дыхание перехватило вовсе не от попавшей в нос воды. Губы прижались к губам.       Люк довольно вздохнул, собирая с губ Тома соль и счастье.       — Ты такой красивый, когда улыбаешься, — слова прорвались наружу сами. Люку хотелось говорить все комплименты, которые Том знал, на всех известных ему языках. Люк покраснел и оттолкнулся от Тома, зацепив бедром о бедро.       Простое касание кожи о кожу обожгло, волной искушения прокатившись вдоль позвоночника. Том нырнул в прохладную воду, пытаясь смыть непрошенную эйфорию, детским восторгом отдававшуюся в груди. Просто быть рядом Тому было достаточно, по крайней мере сейчас. Все голодные мысли и желания могли подождать до вечера. Как же им обоим был необходим этот жадный глоток отдыха…       Люк тем временем подгрёб ближе к яхте, ухватился за поручень и рывком поднял себя из воды. Взгляд Тома прикипел к напрягшимся мышцам рук, скользнул по лопаткам, опустился на поясницу и, потерпев поражение, упёрся взглядом в задницу, обтянутую тонкой тканью плавок.       Люка хотелось разглядывать, как одну из греческих скульптур. Как одно из чудес света.       Тому явно надо было успокоиться. Эти мысли его точно до добра не доведут. Им в первую очередь нужен был отпуск, секс вторичен. Организм, может, был другого мнения, но идти на поводу у инстинктов сейчас не хотелось. Хотелось вдохнуть полной грудью морской воздух, развалиться на небольшой палубе в лучах летнего солнца и забыться в блаженной расслабленности.       Заложив пару кругов, чтобы успокоить жадное тело, Том медленно вернулся к яхте. Люк, раскинувшийся на шезлонге, успел задремать. Том стряхнул на ничего не подозревающего друга, любовника, напарника по приключениям прохладные капли. Люк дёрнулся, нахмурился, но глаза не открыл, лишь возмущённо промычал что-то невразумительное.       — Сгоришь же, — Том ткнул Люка в бок.       — Плевать, — отмахнулся тот. — Мне сейчас слишком хорошо.       Том покачал головой и отошёл вглубь яхты, осматривая содержимое встроенных в корпус небольших ящичков. В первом же на глаза попалась полупустая бутылка крема от загара, даже долго искать не пришлось.       На звук распахнутой дверцы Люк лениво приоткрыл один глаз. Том потряс яркой упаковкой в ответ на немой вопрос.       — Делай, как считаешь нужным, — Люк откинулся обратно на шезлонг.       Том вернулся к нему, сдвинул бедро Люка чуть в сторону и присел рядом, выдавливая белёсый крем в руку, растёр его между ладонями. Люк лежал перед ним совсем разморенный солнцем, широкая грудь вздымалась ровно и размеренно.       Том в очередной раз залюбовался телом рядом с собой. За последнее время Люк, упорно пропадавший в спортзалах при любой удобной возможности, умудрился так нарастить мышцы, что теперь Том чувствовал себя маленьким по сравнению с ним.       Ладонь легла на разогретую кожу, зарылась в короткие завитки волос, огладила аккуратно, лишь дразня прикосновением. Пальцы чуть задержались на небольших шрамах на левой стороне торса, скользнули обратно, втирая средство от загара. Люк вздохнул — под рукой Тома качнуло грудную клетку — и поёрзал, устраиваясь удобнее.       Единожды коснувшись кожи, оторваться Том уже не мог. Казалось, ладони обрели собственное сознание. Яхта мягко покачивалась на волнах, над головой проплывали облака, в голове Тома лениво ворочались отголоски мыслей. А руки продолжали гладить грудь Люка. Соединяли невидимыми линиями точки родинок, рисовали затейливые схемы и планы, перебирали волоски, кружа рядом с манящими бусинами сосков.       Том не мог сказать, сколько времени он провёл в этом трансе. Лишь слова Люка заставили его очнуться и прислушаться.       — Сильнее, — едва слышно потребовал тот.       Пальцы сжали расслабленные мышцы. Люк чуть напрягся и тут же расслабился. Том надавил на грудь чуть настойчивее, тело под ним отозвалось удовлетворённым вздохом. Ладони обхватили мощные мышцы уже увереннее, накрыли соски, двумя горячими точками ткнувшиеся в руки.       Том проехался ладонями прямо по розоватой чувствительной коже. Люк приоткрыл рот, жадно глотая воздух. Глаза Тома прикипели к полным губам, он невольно облизнулся, чувствуя, как по языку разливается солёное предвкушение. Руки продолжили разминать кожу как ни в чём не бывало.       Пальцы стали наглее, настойчивее, Том жадно ловил любой отклик на свои действия. Провести подушечкой по полукружью соска, подхватить под грудью, смять, надавить, ослабить хватку. Мазнуть широким жестом по коже, накрывая созвездия родинок.       Люк дышал ртом, выгибаясь, подставляясь под касания уверенных рук. Тома завораживала подобная отзывчивость, каждый раз хотелось дотронуться по-новому, проверить, как Люк будет реагировать на новые прикосновения.       Указательный палец обвёл сосок, царапнул по самому кончику коротким ногтем так, что Люк вскинулся и распахнул глаза.       — Долго ты ещё будешь дразнить?       Том в ответ смог лишь провалиться в черноту расплывшихся зрачков. В призывно раскрытые губы, в жар желания и солёный морской воздух вокруг.       Люк настойчиво потянул плавки Тома вниз.       — Иди сюда, — скомандовал он и, дождавшись, пока Том скинет ставшее ненужным бельё, увлёк на себя. Руки Люка сначала заставили Тома обхватить бёдрами чужую талию, а затем настойчиво потащили вверх, так что тяжёлый налившийся член Тома лёг ровно в ложбинку посередине груди.       Дыхание перехватило от развернувшейся картины. Крупная головка подрагивала у Люка между ключиц, увитый венами ствол лежал на мощных мышцах. Рот полнился слюной от одной только мысли, что будет, если Том обхватит грудь Люка и сожмёт.       — Ты с самого утра смотришь на меня как голодный зверь, — улыбнулся Люк. — Зачем отказывать себе в удовольствии?       Том едва оторвался от движений губ, предлагавших такие соблазнительные вещи, перевёл взгляд обратно, на свой член, на грудь, на соски. Руки сами потянулись к Люку. Тот лежал под ним: весь разомлевший, раскрасневшийся от жары и, возможно, смущения; призывно закусывал губу, словно предвкушая каждое движение Тома, и неотрывно смотрел в глаза.       Ладони Тома обхватили грудь Люка, чуть сжали. Короткие волоски на груди проехались по нежной коже члена, оставляя щекотно-дразнящее послевкусие касания. Том хотел было зажмуриться, но столкнулся с горящим взглядом Люка. Тот словно умолял его: «Смотри, именно я делаю с тобой эти вещи, не смей отводить взгляд».       Пальцы Тома сжались на сосках Люка, легонько потянули. Люк рвано выдохнул и вздёрнул подбородок выше, словно поддразнивая и призывая не сдерживаться. Том потянул напрягшиеся горошины сосков сильнее. С губ Люка сорвался первый стон, предвестник всех тех роскошных звуков, что вырываются из горла во время секса.       Руки опять опустились под грудные мышцы Люка и надавили, будто Том ласкал девичью грудь. Член обожгло касанием, Том не ожидал, что такое простое движение углубит ложбинку на груди Люка. Мышцы чуть сдавили изнанку члена, поджав мошонку.       Люк облизнулся и опустил ладони на бёдра Тома.       — Давай же. Чего ты ждёшь?       Люк одним своим голосом вытворял забавные вещи. Том почувствовал, как все внутренности скручивает желанием и смущением. Было что-то неуловимо постыдное в том, чтобы проделывать такие движения с мужской грудью. Что-то потрясающе запретное — и оттого маняще привлекательное.       Том зарылся пальцами в мышцы Люка увереннее, волной прокатил подушечки снизу вверх, собирая податливую, но такую сильную плоть. Ладони Люка на бёдрах сжались сильнее.       Продолжая сжимать его грудь, будто женскую, Том на пробу качнул бёдрами вперёд. Было приятно, но давления катастрофически не хватало.       Люк под ним дышал сквозь приоткрытый рот. Язык то и дело скользил по кромке зубов, будто Люк никак не мог определиться, хочет он облизнуться или сделать что-то ещё… о боже. У Тома заискрило на изнанке век, заставив зажмурить глаза.       — Обхвати себя, — с голосом Люка в уши снова пролилось чистое искушение. — Толкнись как следует. Сделай что хочется. Тут нам никто не помешает.       В голове всё плыло. Яхта покачивалась на волнах, погружая Тома обратно в транс. Руки Люка с бёдер пропали, но Том чувствовал движение мышц под членом.       Внезапно вернулось давление и касание мягких коротких волосков. Том распахнул глаза и почти задохнулся от открывшегося вида.       Ладони Люка придерживали его собственную грудь, сжимая. С кончика члена Тома сорвалась прозрачная капля и скользнула в соблазнительно манящую ложбинку. Во рту пересохло, язык отказывался обличать звуки в слова.       Том застонал, накрыл свой член ладонью и вжался в так призывно созданное Люком пространство. Стало душно. Соскочившая с шеи капля пота затерялась в ямке между ключиц. Бёдра качнулись среди одуряющего жара. Под ладонью стало мокро.       Том не знал, это его возбуждение сейчас обволакивало член соблазнительной влажностью — или жара делала своё дело, заставляя капли пота стекать в ложбинку у Люка на груди. Ему было хорошо. Так хорошо, как ни с одной девушкой.       Движения стали смелее, лихорадочнее, будто Том торопился украсть как можно больше ощущений, прикосновений, этого отключающего сознание чувства жадности. С губ сорвался протяжный стон. Том толкнулся сильнее, вжимая ладонь в член, проехался по подставленным мышцам. Ладони Люка скользнули по влажной от пота коже, Том попытался догнать сводящее с ума давление, но не успел и выругался сквозь сжатые зубы:       — Чёрт!..       Он обхватил ствол рукой и прижался головкой туда, где успела собраться небольшая лужица влаги. Не отводя зачарованного взгляда, размазал её по груди Люка, обвёл головкой напрягшуюся мышцу и зацепил сосок.       В этот раз застонали уже оба. Мир сузился до взгляда напротив: до сводящего с ума чувства смущения, до извращённой, запретной вседозволенности.       «Продолжай», — одними губами приказал Люк.       Том несмело толкнулся головкой члена туда, где призывно набухла горошина соска. Выругался, вторя голосу под ним, и прижался ещё раз.       Руки Люка вернулись на бёдра. Пробежали по напряжённым мышцам и направили Тома вперёд увереннее. Жара сомкнула свои зубы вокруг них, пологом удушающего желания накрыла обоих.       Том сходил с ума. Люк под ним лежал сейчас воплощением ленивого всеобъемлющего греха, подталкивал собственными ладонями к краю. Пальцы свободной руки Тома сомкнулись на груди Люка, вслепую нащупали второй сосок и сжали. Морская вода качнула яхту, задавая ритм. В голове не осталось ни одной связной мысли. Всё, чего сейчас хотелось, — двигаться в такт волнам, растворившись в моменте.       Лишь на секунду Том вынырнул из помутнения: когда рука Люка скользнула между его ягодиц и невесомо обвела поджавшийся вход. Том резко втянул носом густой воздух, словно трезвея, но чужие пальцы столкнули его обратно в марево желания, дразня обещанием.       Пот катился градом с обоих. Было жарко, влажно, греховно, но так правильно. Том не мог себя заставить остановиться, зачарованно обводил головкой полукружье соска и двигался, двигался, двигался.       В какой-то момент между ягодиц стало скользко, будто Люк добавил неизвестно откуда взявшейся смазки, но Тому не хотелось об этом думать. Напрягшийся, раскрасневшийся сосок слишком искушающе цеплялся за узкую щёлочку на головке.       Люк был везде: перед ним, за ним, под ним. Стонал, подавался навстречу, практически заставлял продолжать двигаться. Его пальцы дразнили Тома, обещая ещё больше удовольствия, но так и застыли у самого входа, буквально на миллиметр погрузившись вглубь.       Том вдруг осознал, что его буквально разрывает надвое: хотелось продолжить вжиматься членом в сосок, но так же хотелось двинуться назад, почувствовать, как палец Люка скользит внутрь, растягивает, подготавливает. Из горла вырвался надломленный рык:       — Сделай уже хоть что-нибудь!       Люк обезоруживающе улыбнулся.       — В каком же ты, должно быть, отчаянии.       Палец у входа преступно медленно погрузился за колечко мышц. Том запрокинул голову и прикрыл веки, словно старался запомнить этот момент кожей, а не взглядом. Рука Люка двинулась дальше, щекотное чувство наполненности плеснуло внизу живота. Пальцы второй руки Тома рефлекторно сжали сосок. Вырвавшийся у Люка стон словно прижал Тома ниже, заставив самостоятельно насадиться на растягивающую его руку. Бедра задрожали от едва сдерживаемого животного порыва нарастить ритм, отдаться безумию, на грани которого Том балансировал с того момента, как впервые зацепил чувствительной головкой напряжённый сосок.       — Ещё. — Прорвалась в голосе жадность.       — Ещё. — Толкнулись бёдра навстречу касаниям.       — Ещё. — Качнулся мир.       Налившийся член упёрся в горошину соска и прижался сильнее, словно старался поцеловать набухшую плоть. Люк добавил второй палец внутрь Тома, толкнув того на себя, будто приказывал прижаться ближе, взять всё, что Том пожелает.       По виску съехала прохладная капля, очертила челюсть и зависла на подбородке. Том облизнулся и насадил головку на сосок. Люк внутри него двинул пальцами и наконец-то нащупал то, что искал. Яркий взрыв удовольствия на секунду оглушил Тома. Он завис, дрожащий, раскрасневшийся, одуревший от жары и похоти, чтобы в следующий миг толкнуться членом в сосок увереннее.       Взгляд приклеился к растянутым в расслабленной улыбке губам Люка. Тому хотелось разорваться надвое: желание двинуться сразу в обе стороны с одинаково нещадной силой тянуло его навстречу касаниям. Люк закинул свободную руку за спину Тома и, судя по всему, приспустил собственные плавки. Пальцы внутри рассеянно мазнули по простате. Том дёрнулся.       Мягкие толчки волн о борта смешались с движениями рук, тихими вздохами, накатывающим желанием, животной страстью. Они оба двигались, доверившись скорее инстинктам, нежели здравому смыслу.       Остриё одного соска Люка погрузилось в напряжённую головку, пальцы Тома бездумно сжимали второй. Чужие руки дразнили вход. Ритмичные вспышки удовольствия подталкивали Тома всё ближе к пику, кольцами сжимая талию, рёбра, горло.       Кончить хотелось невыносимо.       — Ну же, — мольба-приказ повисла в удушающем воздухе.       Люк послушно двинул рукой внутри, с силой надавив на напряжённый комок нервов. Том вскинулся, соскользнув членом с соска, и выплеснулся на широкую грудь под собой. Белёсые ленты раскрасили блестящую от пота кожу.       Люк под ним замер, одним лишь взглядом слизывая прорвавшееся наружу удовольствие. Том представил, как он сейчас должен выглядеть: раскрасневшийся, мокрый от жары и солёного влажного воздуха.       — Хорошо? — горящие глаза заметались по лицу Тома, зависая то на губах, то на скулах, то на бровях. Тот кивнул и опустил взгляд на грудь Люка, где свидетельством их недавней страсти поблёскивало семя.       Рука потянулась к груди Люка сама, растёрла, размазала перемешанный с семенем пот, чуть запуталась в волосках на груди, обвела набухший сосок, ногтем подразнила горошину. Люк с шипением отстранился и усмехнулся:       — Кажется, мы нашли твой новый фетиш.       Том хотел было что-то возразить, но пальцы внутри него, о которых он умудрился забыть, плавно прошлись по простате. Снова захотелось откинуть голову, позволить Люку взять своё.       — Позволишь? — мягко спросил тот, выходя из Тома почти полностью, — лишь подушечки продолжали невесомо дразнить вход. Вторая рука Люка лениво двигалась где-то у Тома за спиной, видимо, удерживая на краю возбуждения, но не позволяя скатиться в эгоистичную похоть.       Том кивнул и приподнялся, давая Люку место для манёвра. Бёдра дрожали от напряжения. Отголоски оргазма тянули распластаться по шезлонгу.       Люк встал и плавно переместился Тому за спину, опустил тяжёлые ладони на талию, потянул, заставляя Тома принять нужное положение. Тот мог лишь дышать ртом, упираться лбом в сложенные перед собой кисти, позволяя Люку делать с ним всё, что тот захочет.       Пальцы, вымазанные в чём-то скользком, прошлись между ягодиц, зацепили расслабленное колечко мышц. Том был готов, о, как он был готов, но Люку, видимо, тоже понравился этот неспешный ритм, что задавало море.       Ладони сползли с талии на ягодицы, подушечки больших пальцев легли у самого входа и плавно потянули в стороны. У Тома всё внутри свело от звука, что скатился с губ Люка. Смесь восторга и дрожи, греховный стон предвкушения.       Ему хотелось кричать, обхватить член Люка рукой и направить в себя, лишь бы не сжиматься от смущения и нетерпения, не гореть ушами от заново накатывающего возбуждения.       Люк неспешно подразнил пальцем колечко мышц, обвёл по кругу, будто запоминая едва уловимую дрожь, чуть погрузился и тут же вышел.       Тома трясло. Казалось, пройди ещё хоть секунда — и ноги ему откажут, беспомощно разъедутся в стороны от захлёстывающего перевозбуждения. Из горла вырвался жалобный звук: мольба вперемешку с разочарованием.       — Тише, тише, — ладонь Люка огладила поясницу.       — Пожалуйста.       Спину обожгло прижавшимся ртом. Чужие губы заставили кожу между лопаток вспыхнуть сверхновой, прогореть до самого позвоночника. Ко входу Тома наконец-то — наконец-то! — прижался член.       Люк толкнулся внутрь в такт очередной накатившей волне. Мир у Тома перед глазами качнулся следом. Внутри распирало чувством наполненности и углями тлеющего удовольствия. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Всё вдруг стало таким правильным и ясным. Том задыхался, почти тонул в нежности и страсти. Из глаз почему-то брызнули слёзы.       Движения Люка медленно сводили с ума. Он то выходил, дразня головкой разгорячённый вход, замирая у самой кромки, будто целуя Тома там, где было не принято оставлять поцелуи, то толкался внутрь невыносимо медленно — так, что Том буквально каждой клеточкой чувствовал все изгибы, все вены на его члене. Вспышки удовольствия, когда Люк медленно проезжался по простате, разгорались под веками всё ярче и ярче.       Казалось, Люку и самому не хотелось заканчивать медленные движения, тон которым задавало покачивание на волнах, но водоворот желания неумолимо утаскивал его всё дальше от берега — в тёмные глубины животных инстинктов. Толчки стали короче: Тома выгибало от нарастающего давления внутри. Казалось, его сейчас разорвёт от подкатывающего возбуждения. Его собственный член снова стоял, болезненно пульсируя от дуновения лёгкого ветерка.       Люк уткнулся лбом ему между лопаток. Том всем телом чувствовал, как с того градом катится пот. По чувствительной коже выдохом прокатился стон, Том подался навстречу рваному движению и замер, чувствуя, как внутри пульсирует, изливаясь, член Люка. Собственное желание кипело внутри, но это было не важно. Важен был лишь этот миг единения: стук чужого сердца, отдававшийся в спину, касания губ, сомкнувшиеся на талии ладони.       Люк вышел, заставляя Тома сжаться, попробовать удержать то неуловимое чувство удовлетворения от наполненности. Пальцы Люка снова невесомо легли на расслабленный вход, собрали выступивший пот, остатки смазки, капли семени и толкнулись внутрь. Том застонал.       — Хочешь закончить? — шёпот Люка раздался над самым ухом. У Тома не было ответа на этот вопрос, ему одновременно хотелось и продолжить, и упасть обессиленным ворохом рук и ног на шезлонг.       — Не знаю, — удалось выдавить ему из себя. Люк обжёг коротким смешком ушную раковину.       — Повернись, — мягко приказал, сместившись вбок. Тома обессиленно повело в сторону. Чужие руки подхватили, направили, заставив принять сидячее положение.       Люк выглядел как живое воплощение искушения: раскрасневшийся, улыбающийся, расслабленный. Под полуприкрытыми веками плясали отблески недавней страсти. Он опустился перед Томом на колени и потянулся к напряжённому члену. Полные губы обхватили набухшую головку.       Том сдавленно застонал. Если Люк продолжит одуряюще неспешно доводить его до оргазма, Том просто отключится на месте. Рука зарылась в волосы Люка, потянула назад, снимая того с возбуждённого члена.       — Погоди, — Том практически умолял Люка остановиться, замереть, закончить этот безумно медленный транс посреди волн и солнца.       Ладонь Тома обхватила собственный ствол, пока пальцы второй отодвигали Люка назад. Тот недоумённо вскинул брови, но, мазнув взглядом по Тому, быстро расслабился и призывно раскрыл рот.       Том практически задохнулся, рассматривая, как головка члена лежит на податливо подставленных губах, касается влажного, бесстыдно блестящего языка. Как же красиво будут смотреться белёсые капли у Люка во рту.       Рука быстро задвигалась по стволу, стараясь догнать расплывающуюся миражом фантазию, большой палец обвёл головку. Раз, второй… И вот Том уже выплёскивался туда, где алели манящие губы.       Глаза жадно прикипели к отблескам солнца на лице Люка. Тот заворожённо дотронулся до рассыпавшейся по коже тягучей влаги. Подушечкой среднего пальца тронул язык, раскатил лужицу спермы по языку и медленно сглотнул, впившись взглядом Тому в лицо.       Тот смог лишь застонать в ответ на это одуряющее в своей бысстыдности движение. Люк расплылся в удовлетворённой улыбке:       — Надо будет как-нибудь повторить.