Вне работы

      Линч знал, во что ввязывается. Он никогда не боялся риска, за что нередко платил. Иногда своим здоровьем, иногда деньгами и имуществом, но иногда – самое худшее – людьми. Теми, кем он дорожил.       Ему говорили не винить себя. Говорили, что он «сделал все возможное» и что он «даже не полицейский, а всего лишь журналист». Все эти оправдания звучали в измученным совестью и горем сознании Егора, как нелепица и вранье.       Вот и сейчас ему твердили одно и то же: «Это не твоя вина». Даже Джон, его лучший друг и напарник, который обычно относится к любым его переживаниям чутко и с сочувствием, высказывается довольно пренебрежительно. Это, в общем-то, не должно удивлять – Джон никогда особо не жаловал Лэмбтона.       Лэмбтон.       Странный, неоднозначный человек. Генри ворвался в жизнь Линча внезапно, принёс хаоса и настоящую бурю эмоций и, наконец, так же неожиданно ушёл.       Линчу в такой ситуации, в теории, положено радоваться. Тогда почему же так плохо? Лэмбтон далеко не хороший добропорядочный гражданин, на его счету множество преступлений, начиная от крупных подпольных организаций до убийств и мошенничества. Он доставлял много хлопот тем, что имел реальную власть, и с ним было трудно бороться. Однако Линчу все же удавалось.       Выследил тут, проник на секретную базу там, написал разоблачающую статью здесь. У них завязалась своеобразная игра, в процессе которой Егор забыл о главном правиле. Они играют на жизнь.       Генри Лэмбтон погиб две недели назад. За день до смерти он вёл себя даже мило. А затем его застрелили во время сделки с какой-то мафией или нечто в этом роде. Здесь нет ничего подозрительного – подейстовал человеческий фактор. Как бы ни был умен и хитер Лэмбтон, он состоит из плоти и крови. Пуля в лоб. Довольно милосердная смерть для такого ублюдка.       Линч в это.. Не верит.       Все не может быть так просто. Так глупо.       Или ему хочется так думать?

***

      Егор провел больше чёртового года в надежде, что все, кроме него, ошибаются. Что именно он прав, и Лэмбтон жив. Сымитировать собственную смерть – это ведь так в его духе!       Но недели ожидания переходили в месяцы, а новостей нет.       Линч – хороший журналист. Без лишней скромность, профессионал в этой области. И он знал, как и где надо искать людей. Однако из раза в раз попытки заканчивались неудачей, силы иссякали. Он потихоньку становился параноиком: видел «намеки» в каждой прочитанной статье, слышал тайные послания в телевизионных программах, встречал на улице знакомые лица. Но ни-че-го.       На этой почве произошла одна из его крупнейших ссор с Джоном. Конечно, в итоге они помирились. Между прочим, потом жизнь Линча начала налаживаться. Лучший друг заставил его сходить на парочку свиданий, постоянно таскал на мероприятия, подкидывал новые дела, требующих расследования.       Егор даже практически не вспоминал о нем. Разве что самыми холодными ночами, когла сон, как назло, не приходил, а в голову забредал он. В изысканном костюме, шикарной причёской, рельефным шрамом. Линч помнил, как он однажды касался лица Лэмбтона. Он тогда не ощутил неприязни, наоборот – хотелось прижаться губами, потому что в этом было что-то более глубокое, чем кажется. Потому что сам Генри чересчур сложный, чересчур интригующий. Дорогое вино, такое роскошное и элегантное, способное убить, если его окажется слишком много.       Линч почти забыл. Почти.

***

      – Добрый вечер, мистер Линч.       Стоило услышать тот самый голос, как мозг отключился.       Перед глазами пролетели сцены последних дней: сначала они с Джоном нашли какое-то очень мутное и интересное преступление на окраинах Баден-Вюртемберга в Германии, затем Джон захотел сходить развлечься, но Линч, не обладающий подобным энтузиазмом, отправился на прогулку..       Лэмбтон не дождался ответа Линча. Спустя недолгую паузу пустился в монолог. Откровенно говоря, Егор особо не вслушивался – речь шла о каких-то очень страшных врагах Лэмбтона, о необходимости скрыться, о том, что Егор тоже находился в опасности, поэтому ему было запрещено даже знать о существовании Линча и что-то ещё. Лэмбтон не успел договорить из-за сильного удара в район челюсти.       Егор бил, не соображая, зачем и куда. Просто не было иного выхода выплеснуть те чувства, что накопились. Отчаянье, гнев, боль, обиду, печаль. Генри блокировал удары, но никакой другой ответной реакции не проявлял.       Когда Линч уже выбился из сил, Лэмбтон отвёл его в сторону. На этот раз у журналиста немного прояснился рассудок, и он стал замечать детали вокруг. Влюблённая пара из юноши и девушки вдалеке испуганно на них смотрели и переговаривались друг с другом. Костяшки болят, руки дрожат. Лэмбтон выглядит иначе. Непривычно. Костюм сменился на ничем не примечательную светлую футболку с рубашкой сверху и брюками. Волосы чёрные. Как у него, но, присмотревшись внимательно, ясно, что крашенные.       – Не хотите выпить вина? Вам.. Нужно успокоиться.       Егор не любит вино.       Но любит Лэмбтона. Он не скажет об этом вслух, но на просьбу Генри согласится.