1881

Щелк. Звук почти неслышимый. Несуществующий. Но он вздрагивает всем телом и медленно поворачивается из стороны в сторону, прислушиваясь. Здесь никто не пройдёт незамеченным. И никто больше не зайдёт в подземелья. Ангел была здесь. И хватит. Хватит этих открытых дверей. Звук. Там определённо кто-то есть. Там. Над катакомбами. Кто-то. Пытается. Попасть. Внутрь. Раньше его это повеселило бы - в очередной раз сыграть призрака. Вселить страх и в дерзкого взломщика, и в суеверную охрану. Но теперь... Не хочется ничего. Кристина ушла. Выбрала другого. Хотя... Выбрала? Ни о каком выборе и речи не шло. Он никогда не был вариантом выбора. Выбирать можно из тех, кто существует с тобой в одном мире. Призраки живут в темноте. В одиночестве. Прикованные к месту, которое когда-то любили. А живые... Откуда ему знать про живых? Больно. Стекло крошится в грудной клетке. Битое стекло под полом улучшает акустику. Если это хорошее стекло. Что-то горячее течёт по подбородку. Долю секунды он с удивлением смотрит на тёмное пятно на ладони, осознавая, что прокусил губу насквозь. Что ж... Игры кончились. Если гость думает, что сможет пройти там, где ступала нога ангела, его ждёт гильотина. **************************************** Щелк. Ощущение где-то внутри очень похоже на щелчок поддавшегося замка - никогда не ошибающееся чутье, улавливающее чужое приближение. Он ухмыляется своим мыслям и отскакивает от двери, позволяя ей захлопнуться за спиной. ****************************************** - Всё-таки это всего лишь вымысел, не так ли? - он лениво поигрывает вином на дне тонкостенного фужера. Молодой мужчина с неподходящими возрасту нитями седины в тёмных волосах осуждающе хмурится: - Вы слишком беспечны, господин коллекционер. Я тоже думал, что это сказки. Но в плохую погоду шрамы напоминают о том, что чудовище театра реально. Хоть мне порой и кажется, что это был кошмарный сон. Его улыбка становится шире: - Что ж... Похоже, мне стоит посетить Париж и проверить нашу маленькую легенду. Молчаливая, ангельски красивая спутница собеседника чуть заметно вздрагивает, комкая в пальцах кружево платья: - Нет... Все не так. Он... Он ужасен. Но... Он добрый. Он... Он не чудовище... Спутник кладёт руку ей на плечо, и в его голосе появляются стальные нотки: - Но в Париже ты выступать больше не будешь. Она печально кивает. Интересно... ******************************************* Иллюзионист. Изобретатель. Музыкант. Безумец. Безумец ли?.. Что если... Впрочем, менее опасным это Призрака не делает. Он вжимается спиной в камни, задерживая дыхание. Жизнь в изоляции и темноте наверняка обострила его слух до предела. Различит любой вдох. Может даже сердцебиение. Какая прекрасная способность. Вот только самые прекрасные вещи всегда самые хрупкие. Он непроизвольно скалится, заправляя за ухо длинную, медовую прядь. Идти на дело без грима непривычно. Но... Это особый случай. Шаги гулко разносятся в темноте, начавшись, судя по звуку, с середины подземного холла. Шёл беззвучно, а потом заявил о себе, будто и правда фантом. - Выходи. Голос у него мягкий и текучий. И холодный. Бездонный как чёрная вода здешнего озера. Красивый. Какой же красивый этот голос. На секунду Взломщик ловит себя на том, что понимает Кристину. Её зачарованность этим звучанием. И её неистребимую по нему тоску. Интересно... - Если бы ты не пересёк воду, я бы дал тебе уйти. Но ты ступил туда, куда была допущена только ангел. Поэтому я тебя убью. Он выдерживает театральную паузу и добавляет - Если покажешься как полагается джентльмену, я позволю тебе умереть быстро и безболезненно. Невыносимо хочется подыграть и поаплодировать. Но что-то мешает. Какая-то мелочь никак не оформляется в мысль... Однако прятаться дольше уже как-то неприлично. Да и попросту скучно. Лучший из воров вдыхает полной грудью. Шагает из темноты навстречу легендарному чудовищу. И позорно закатывается хохотом. Нет, ну он и сам вообще-то не промах до красивых, бессмысленных жестов. Но вампирский плащ с кровавым подкладом поверх шелкового фрака?! Серьёзно? Ещё и маска эта показушная... Судя по звуку, Призрак на секунду перестаёт дышать. Внутри неприятно царапает вина. Как объяснить, что смеялся вовсе не над ним? Точнее... Додумать он не успевает. Хозяин подземелий выбивает пальцами по стене короткую, сложную дробь, от чего газовые рожки гаснут, погружая все в непроглядную тьму. И молча бросается вперёд. В темноте, да на своей территории у него абсолютное преимущество. Взломщик рвётся всем телом в сторону, уходя с предполагаемой траектории атаки. И краем сознания успевает отметить до чего же красиво Призрак двигается. Горсть марблов разлетается по каменном полу. Звонкое, мозаичное эхо затапливает пространство. Всего лишь стекляшки. Но тому, кто рассчитывает на слух, это серьёзная помеха. Хоть и недолгая. Но времени хватит. Он зажмуривается, ударяя о камни запалами фейерверков. Треск. Пламя. Сполохи цветных искр. И среди хаоса - чужой крик. Сработало! Прыжок. Вперёд. Сорванной струной, остановить которую невозможно. Фантом уворачивается. Неловко и путано, оставив в руках свой дурацкий плащ. Взломщик догоняет его в один рывок. Противник знает здесь каждый дюйм даже наощупь. Значит надо успеть оглушить его до. Ещё никто не смог сравниться с лучшим из воров в скорости и ловкости. Расчехлять клинок ни к чему. Достаточно трости. Всего один удар по затылку... Но Призрак успевает извернуться и перехватить оружие. Как же он силен... Неожиданно для прожившего всю жизнь в подземелье. А всю ли?.. Сердце колотится быстрее. От напряжения и...азарта. Теснит? Серьёзно? Не то что бы никто раньше не превосходил его в силе, но это всегда были примитивные амбалы, привыкшие полагаться на гору мышц. Неожиданно изящные пальцы чудовища смыкаются на вороте, почему-то не пытаясь вцепиться в горло. Все-таки боевой опыт Призрака неизмеримо мал для такого противника. Лучший из воров подсекает его под колени. Вот и победа. Такая лёгкая. Ха! Подводят марблы. Теряя равновесие, прóклятая душа театра вцепляется во врага. Стеклянные предатели оказываются под ногами обоих. Несколько поворотов вдвоём вокруг своей оси ощущаются как безумный вальс. Вслепую по минному полю. Падение в ледяную бездну кажется чем-то до боли логичным. Взломщик успевает задержать дыхание и рефлекторно рвётся к поверхности. Но Призрак вцепляется мёртвой хваткой. И явно. Не собирается. Выныривать. Вот это, конечно, "умерли они в один день", мать твою! Но всё-таки Фантом - слишком неопытный боец. Он держит Взломщика не за руки или за горло, а поперек тела. Крепко до синяков. Будто в отчаянном объятии. Как же легко сейчас было бы выхватить клинок и... Он скрипит зубами, отпуская из пальцев трость. Лёгкие жжёт невыносимо. Лучший из воров вцепляется в ворот противника, на случай, если тот вздумает отпустить и пойти ко дну в одиночку. Только бы не отключиться! Ещё чуть-чуть... Он сам не понимает как хаос из жгучих, жадных вдохов, холода, боли, неподъемной тяжести и искр догорающих фейерверков превращается в них двоих, лежащих на камнях у воды. Пока Взломщик прокашливается, совершенно неуместно приходит понимание что было не так с голосом, несмотря на его идеально музыкальное звучание. Хрипотца. Чуть заметная. Которая остаётся после слишком долгого плача. Грудь лежащего Призрака неподвижна. Нахлебался воды! Ещё и фейерверки догорели, оставив их в полной темноте. Как невовремя! Он несколько раз надавливает на грудную клетку небессмертного чудовища. Ощупью срывает дурацкую маску. И замечает, что черты под пальцами разъезжаются. Грим?? Посмотреть бы, да вот незадача, в темноте не видно. Он вслепую сдирает с лица противника слои чего-то неведомого. Накрывает ртом ледяные губы и отчаянно выдыхает. Снова и снова. Пока худое, неожиданно мускулистое тело на полу не вздрагивает и не начинает биться в конвультивном приступе кашля. Лучший из воров отстраняется, рефлекторно облизывая пересохшие губы. И с удивлением осознает, что на языке остался металлический привкус крови.