1881

Случившееся меняет две вещи: спать они укладываются все-таки на кровать. На этот раз без стеснения в обнимку. А каждый день короля воров превращается в безумный цирк когнитивного диссонанса. Потому что Призрак выкручивает свои театральные и манипуляторские способности на максимум. Вообще-то Люпен всегда считал себя опытным манипулятором. Вовремя сказать и ещё более вовремя промолчать. Навести на мысль. Подать руку. Неудачно пошутить или "случайно" сболтнуть. Пригласить на танец не ту даму или нарваться на дуэль, якобы выпив лишнего. Своим арсеналом ходов он по праву гордился. До недавних событий. Потому что душе театра говорить и вовсе не нужно. Куда там игрокам в покер и жеманным красавицам! Арсен сбился бы со счета, если бы попытался вспомнить каким разнообразием приёмов женщины пытались его соблазнить. Но они все - ничто. Фантом говорит глазами. Умудряется просить, требовать, иногда даже приказывать и обижаться одним только взглядом, поворотом плеч, добела сжатыми под накидкой пальцами, чего король воров заметить не должен, но Призрак точно знает, что он заметит. Когда душа театра печально улыбается, якобы смирившись с чем-то, прищуривает здоровый глаз, а из-под обожженных век на Люпена с отчаянием и бешеной надеждой смотрит янтарное пламя, король воров готов пойти хоть на гильотину, если он попросит. Улыбается он не просто игриво. О, нет... Янтарные искры солнечными зайчиками отражаются в хрустале. Быстрые, якобы подавляемые усилием воли полуулыбки Арсен замечает в отражениях в стеклах и зеркалах. Касания... Ох уж эти касания... Невзначай дотронуться плечом к плечу или схватить за колено в порыве рассказа? Ха! Детский лепет! Особенно для того, кто и так может себе позволить сколько угодно совсем не случайных объятий. О, нет... Чуть заметно погладить кончиками пальцев тень от руки Арсена. Положить ладонь туда, где лежала его рука, впитывая остатки тепла. Люпен-стратег внутри головы закатывается демоническим хохотом и аплодидирует стоя. Люпен-человек рвёт на себе волосы. Нет, не от невозможности или нежелания прикоснуться в ответ. Можно обнять, можно прикоснуться губами. Каждую ночь они спят в обнимку, и Призрак держит Арса мёртвой хваткой, будто чтобы не исчез. И самозабвенно играет спектакль о запретной, недостижимой любви. Хотя уж им-то кто может что-то запретить?.. Самый ловкий из воров чувствует себя как никогда канатоходцем. Поддаться на провокации так легко. И так хочется... Но. Не будет ли Фантома изводить ощущение, что это не выбор Люпена, а результат его манипуляций, вина, жалость, что угодно, только не то, что на самом деле? Счастье, приправленное сомнением - только наполовину счастье. Впервые в жизни Арсен не знает, что делать. Только обнимает чаще и целует шрамы нежнее. Изводится по ночам, всей душой понимая генерала из той самой легенды*. И время от времени думает о Кристине. Незавершенные истории и ускользнувшие сокровища часто кажутся самыми дорогими. Ему ли - лжецу, вору и манипулятору - этого не знать. Что если... Однажды... Он пытается расспросить Призрака с филигранной осторожностью. Но так и не может понять странное выражение в янтарных глазах. Призрак вроде бы грустит, а вроде бы и загадку разгадывает. Знать бы какую... Кошмары снятся Фантому часто. Арсену тоже, но он привык просыпаться беззвучно и не подавать виду. Хотя нечеловеческий слух Призрака все равно каждый раз улавливает неровно колотящееся сердце. Он просыпается. Прижимается к Арсу крепче, перебирает короткие медовые пряди бережно, будто клавиш касается. И все становится неважным. Сам Эрик, никогда не деливший ни с кем ни дом, ни постель, вскакивает то с криком, то в слезах, то с рычанием. И в реальность его возвращает только крепкое до боли объятие и касание губ к шраму. Когда он в очередной раз начинает ворочаться в руках Арсена, тот просыпается, гладит Призрака по спине и думает разбудить или нет. Вроде бы надо, но что-то не так. Совсем чуть-чуть. Самую капельку менее расслаблен, чем обычно. Эрик сквозь сон утыкается в грудь королю воров и бормочет: - Кристина.. Люпена будто кипятком окатывает. А Фантом что-то недовольно урчит, вцепляется в него крепче и продолжает: - Нет, Кристина, я не отдам его даже тебе. Он МОЙ... Притирается теснее и теперь уже спокойно засыпает. Арсен-человек усиленно вспоминает что такое дышать и как спать. Арсен-стратег делает ставки было ли это и правда разговором во сне или тщательно срежиссированным спектаклем. Честно говоря, ему нравятся оба варианта... ******************************************** Необходимость уехать на пару дней по делам огорчает. Несмотря на её предсказуемость. Несмотря на то, что они сами же это и спланировали. Арсен мнется на пороге. Призрак стоит неподвижно, не сводя с него глаз. И совсем не выглядит ни смущенным, ни растерянным. - Пожалуйста, береги себя и не в ввязывайся в приключения без меня, ладно? - Люпен обнимает его лицо ладонями. То, как Фантом улыбается и чуть прищуривает янтарные глаза, никакой уверенности не вселяет. Не оставлять бы его ни на секунду... Но дела сами себя не сделают. Арс его почти отпускает, но в последний момент хватка снова усиливается. Он целует Призрака в губы. Быстро и жадно. И почти сразу выскакивает за дверь. Фантом медленно облизывается, прикрыв глаза и прижимает ко рту ладонь. Арсен за дверью хватает ртом воздух и лихорадочно соображает не поторопил ли события и вообще... Первый поцелуй по любви буквально ощущается как первый. ******************************************** Призрак садится на диван рядом с брошенным на спинку плащом Арсена. Кончиком указательного пальца обводит ворот там, где он касался кожи короля воров. Плащ все ещё пахнет Кёльнской водой. И она звучит как его смех. Легко и изящно, но с привкусом лезвия у горла. Он какое-то время хмурится, закусив губу. А потом кивает собственным мыслям. На подготовку есть только сегодня. А завтра - завтра величайший спектакль. Бенефис, после которого будет не стыдно встать рядом с королём воров даже без маски. Если он, конечно, выживет. ********************************************** Театр все так же прекрасен. Сколько он не был в надземной части театра? Год? Да, уже почти год... Тогда тоже была осень. Была ли она такой же туманно-хрустальной как эта? Пахла ли табаком, Кёльнской водой и красным вином? Он не помнит. Та осень была лишь отметкой в календаре, несуществующим аккордом за пределами стен театра. Как и все до неё. Порох... Когда Арсен увидел какие запасы пороха Фантом затопил, он буквально споткнулся о воздух с придушенным "Сатана меня выеби! Как ты это сюда притащил??" Правда тут же взял себя в руки и пояснил: "Прости, вырвалось. Я в восхищении." Призрак тогда прикусил губу, показательно борясь с желанием расплыться в гордой улыбке. Тихонько выдал: "Жаль, я не Сатана..." и вовремя увернулся от шлепка по заду. Он и сейчас на секунду теряет нужный настрой, вспоминая об этом. И с трудом заставляет себя перестать улыбаться. Не до того сейчас. Порох как главная опасность? Ха! Наивные глупцы. То, что он не угрожал ничем другим, отнюдь не означает, что этого нет... Он бросает контрольный взгляд в зеркало. Не самый типичный для него костюм. Обыватели не поймут. Но не обывателям судить истинное искусство. Призрак Оперы делает шаг в пятую ложу. Поначалу его не замечают. Ох уж эти избалованные, счастливые аристократы. Восхитительно беспечны. Катастрофически невнимательны. Какое-то время он с усмешкой смотрит на шелестящий платьями и сплетнями зал, опираясь локтями о перила балкона. Четыре, три, два... Расчёт идеален. По другому он и не умеет. Газовые фонари вспыхивают и разлетаются на осколки. Секунд за десять до выхода первых актёров. Может Эрик и безумец, но не настолько сволочь, чтобы прервать чужое выступление. Огонь свечей выписывает безумные фигуры, но не гаснет. Душе театра ничто не может противостоять на его территории. Даже ложа расположена так, что усиливает любой звук до предела. Когда-то он думал, что эта сцена ему не пригодится. Что ж... Многое изменилось... Когда первые вопли чуть стихают, и за мгновение до массовой паники он выпрямляется во весь рост и кладёт ладони на перила: - Мадам и месье... Вам выпала честь стать зрителями нового спектакля. И даже больше - его частью. От вас зависит сыграете ли вы свои роли достойно или умрёте с позором. Система труб, усиливающих звук, разносит голос как туман по всему пространству. Кажется, что стоящий на балконе человек одновременно говорит это буквально за плечом каждого, кто слушает. - ПРИЗРАК ВЕРНУЛСЯ!!!!! - визжит кто-то внизу. Мда. Без этого пояснения никто бы, конечно, не понял... Он ухмыляется под обломанной, покрытой снизу трещинами маской. Представление идёт по плану. - Вернулся? - он демонстративно проходится по ложе из стороны в сторону,- А кто вам сказал, что Призрак уходил? Призрак. Понимаете ли вы само значение этого слова? Призрак умирает каждый день. И воскресает каждую ночь. Душу театра не убить, не сравняв театр с землёй. Впрочем... - он выдерживает идеально драматичную паузу, - Я поклялся этого не делать. Я не разрушу театр. Не взорву эти стены и не сожгу вас. Он снова опирается о край, глядя вниз на публику, и усмехается искалеченным углом рта: - В подвалах бесконечные катакомбы. А в них - захоронения времен чумы. Чума неподвластна времени. Что будет, если вода из ваших колодцев затопит эти пристанища неприкаянных бед? Далеко ли вы убежите из города, где нельзя сделать глотка воды? Где дождь убьёт вернее пожара. Где даже туман станет ядом для вдохнувшего. Двери не заперты. Но если хоть один из вас пересечет порог, в ту же секунду шлюзы будут открыты. И я не стану торговаться. За вами пришёл не просто призрак. Призрак умер в подземелье год назад. За вами пришла сама смерть. Они мечутся. Визжат. Причитают "За что??" и "Пожалуйста, не надо!!" Он прохаживается по ложе из стороны в сторону в ожидании. Наконец-то это происходит. Пара человек в истерике бросаются к дверям. Благородные дамы и господа бьют их самозабвенно. Не очень умело, зато со всей яростью, которую страшно излить на чудовище на балконе. Фантом мысленно хмыкает. Сколько бы лет ни прошло, а наблюдать как благородная публика мечется и верещит в ловушке по-прежнему весело. Местами поменялись. Интересно, почему им не нравится?.. За минуту до того как эта самая благородная публика попросту затаптывает несостоявшихся беглецов, а вместе с ними и парочку неудачно попавших в центр свалки, Призрак вскидывает укрытую белой перчаткой руку: - МОЛЧАТЬ!! Зал испуганно замирает. Он продолжает тише, вынуждая прислушаться: - Не позорьтесь ещё больше, чем вы уже. Хотя бы умрите с честью, став частью лучшего из спектаклей. Стадо поскуливает и сбивается в кучу. Судя по похрипываниям, кого-то они все-таки затоптали. Фантом мысленно закатывает глаза. Истерят, давят друг друга. И ведь никто не спросил как именно он собирается их убивать сейчас, учитывая, что чума в воде - это крайняя мера. Форма наказания за испорченный спектакль, а не финальная его сцена. - Месье... Господин... Призрак... - раздаётся снизу, - Вы... Вы хотите, чтобы мы привели мадемуазель Даэ? А вот и Ришар подал голос! Ну конечно, что ещё они могли предложить?.. Даже жаль, что упустил столько времени, не собирая сведения. Черт его знает, чего насочиняли, может даже что-то интересное... - Мадемуазель?.. - в голосе Фантома изящно смешивается горькая ирония и угроза. Публика замирает так, что долю секунды он сам себе мысленно аплодидирует. - Д-да, вы п-правы... - Моншармен буквально заикается от страха, - Госпожа Даэ теперь мадам де Шаньи. Он сжимается, непроизвольно втягивая голову в плечи. И продолжает срывающимся от ужаса голосом: - Н-но дело не только в этом. Чета де Шаньи с тех...с тех самых событий больше не возвращалась в Париж. Они в Лондоне. М-мы не сможем привести мадам прямо сейчас!! Демонический хохот Призрака заставляет директоров испуганно замолчать. Он возвращается к перилам. Снова кладёт на них руки и обводит зал взглядом. - А кто вам сказал... Что мадам де Шаньи, в девичестве Даэ было бы достаточно?.. Публика дружно ахает и замирает. Фантом раздражённо отмечает, что сплетни явно разошлись буквально от мэра до газетчика. И были процентов на 80 вымыслом. Что ж... Придётся их всех немного отрезвить. - Спрошу всего один раз: что вы можете мне предложить в качестве выкупа за ваши жалкие жизни? И постарайтесь, - его голос уходит чуть вниз, приобретая свистящие ноты вынимаемого из ножен лезвия, - чтобы это было что-то поинтереснее тленных франков и переоцененных стекляшек. Ваш выход, господа! - он пафосно раскидывает руки, - Теперь моя очередь быть в зрительном зале. И ждать какое же сокровище вы вынесете на сцену. Но помните. Моё терпение длится не дольше театральной постановки. Он с усмешкой располагается в кресле. Снизу раздаются шепоты, вскрики, ругательства и рыдания. Сидеть просто так скучно, но, чтобы создать шедевр, нужно уметь ждать. ********************************************* Арсен возвращается на половину суток раньше. Повезло так повезло! Хорошая погода и попутный экипаж после поезда сделали своё дело. Партитура лежит у него во внутреннем кармане. Его воровская гордость до сих пор сердито тыкает в ребра, потому что от соблазна утащить кольцо из коллекции аккадских царей* его удержало только адское усилие воли и мысль о том, что есть идея получше. Намного. Лучше. Атмосфера в Париже ему не нравится ещё на дальних подступах. Что-то не так. Что-то ОЧЕНЬ не так. И, кажется, он слишком хорошо понимает чьих рук это дело. Люпен ускоряет шаг. И на повороте врезается в тех, кого меньше всего ожидал увидеть в этом городе. - Господин коллекционер?? Виконт и Кристина оба напуганные и запыхавшиеся. Куда, спрашивается, бегут? - Господин коллекционер!! Мы приехали спасти вас! - Рауль до того наивная бестолочь, что его хочется ударить, - Мы были уверены, что Призрак держит вас в плену! - И как это объясняет то, что вы бежите от театра? - Арсен спрашивает с максимально дружелюбной интонацией, но улыбка такая, что виконт сглатывает и слегка пятится. - Призрак захватил театр! - заламывая руки, поясняет Кристина, - Он угрожает убить весь город, но большего я не знаю. Мадам Жири смогла подслушать очень мало. Это чудо, что она не оказалась внутри! Люпен буквально хватается за голову, на секунду теряя самообладание: - Ёбаный в рот господи!! На два дня блять уехал!! Чета де Шаньи шокированно переглядывается. - Вы, двое, - приказывает он не терпящим возражений тоном, - вы сейчас идёте вот в этот ресторан и сидите там, заказывая только буайес и ничего больше. И так пока я не вернусь и не скажу, что опасность миновала. Они жмутся друг к другу и кивают как китайские болванчики. - А вы куда, господин коллекционер?! - кричит ему в спину виконт, не решаясь сделать ни шагу следом и от того по-детски приподнимаясь на носочки. - Мне есть кого нанять. - рявкает Люпен, пресекая дальнейшие расспросы, - Молитесь, чтобы я успел. За углом он срывается на бег. Прежде чем идти разгребать последствия спектакля, надо хоть как-то замаскироваться. На полноценный грим времени нет, но переодеться, нацепить парик и наклеить пару шрамов он вроде бы успевает. **************************************** Время истекает неумолимо. А бестолочи в зале так и не выдвигают ни одного предложения. Призрак нервно стучит пальцами по подлокотнику. Вообще-то, он надеялся, что они предложат какие-нибудь редкие артефакты, секреты, власть над городом в конце-то концов. Что-то, чему его единственный настоящий зритель, видевший едва ли не все чудеса этого мира, сможет аплодидировать в восхищении. Но они не додумываются. Фантом уже поднимается с кресла, намереваясь дать ничтожествам подсказку. Но тут вперёд выступает немолодая, богато одетая дама. Мнется, нервно теребя веер. Поднимает голову и торопливо выдает: - В Париже сейчас находится знаменитый король воров - Арсен Люпен. Если прикажете, мы можем поймать его для вас. Эхо собственных шагов гулко отдаётся в голове Эрика. Он облокачивается о перила, скучающе подпирая ладонью щеку. - Вы слишком много болтаете и слишком самонадеяны. Сперва докажите мне, что легендарный вор вообще существует. А потом, если я поверю, расскажите достойный план поимки. Он хищно скалится, хотя внутренне попросту умирает с каждым словом: - Говорите по одному. Я выслушаю ваши реплики. Как бы бездарны они ни были. Все до одной. На четвёртом рассказчике кровь перестает колотиться истошным набатом в висках Эрика. На шестом он уже откровенно скучает. А ближе к десятому начинает всерьёз опасаться, что часть бредовых историй о легендарном воре он попросту не запомнит и не перескажет Арсу после...всего. А пересказать надо. Это будет весело. Если, конечно, его не убьют вломившиеся жандармы или особо удачливый стрелок. Шансы словить пулю не самые большие, но не нулевые... Тень появляется неожиданно. Проносится по потолочной балке. Перепрыгивает с перекрытия на перекрытие. И изящно приземляется прямо на перила пятой ложи. Слегка кланяется, приподнимает шляпу (и всей душой надеется, что наспех закрепленый парик не свалится и не прилетит кому-нибудь из посетителей в физиономию), глядя в упор на поднявшегося с кресла Призрака. И непроизвольно улыбается от уха до уха. Несмотря на обстоятельства. Потому что Эрик стоит перед ним в том самом театральном костюме, в каком они впервые столкнулись. Точнее, в том, во что он превратился. Фрак высох пятнами, манишка на груди порвана, как и рукав. Плащ висит плохо высохшей тряпкой. А на лице сломанная в той самой драке маска, теперь частично открывающая челюсть и щеку. - Арсен Люпен, вор-джентльмен, к вашим услугам, - во всеуслышанье объявляет он, не сводя глаз с двух безумных, янтарных пожаров перед собой. Публика дружно ахает, вызывая острое желание кинуть в них хотя бы петарду. На долю секунды Люпен теряет нить плана, от того как янтарные глаза перед ним светятся почти детским восторгом и гордостью, потому что самый дорогой человек пришёл и увидел, и... Этой доли секунды оказывается достаточно, чтобы в прорези маски мелькнул тот самый прищур. Вот теперь игра началась. Призрак кланяется как никогда претенциозно: - Фантом Оперы. Душа этого театра, если угодно. И, прежде, чем Арс успевает что-то ответить, проводит кончиком пальца по тени, отбрасываемой лучшим из воров на спинку кресла. Как раз там, где должны быть губы. Затем как ни в чем не бывало скрещивает руки на груди и изрекает: - Вы успели на восемь часов раньше моих самых смелых расчётов. Что ж. Признаю. Дуэль на время выиграли вы, король воров. Арсен чувствует как горло пересыхает. Справиться с хрипотцой получается не до конца. - Что ж. Тогда я назову сокровище, которое желаю получить как победитель. Призрак пафосно кивает. Публика внизу повизгивает. Кто-то всхлипывает. Кто-то тихонько пинает почти затоптанного префекта*, чья супруга как раз и предложила поймать Люпена. Арс грациозно спрыгивает с перил, приземляется перед Фантомом на одно колено и протягивает ему руку ладонью вверх. Заявляя громко и хрипло: - Я желаю вас, Призрак Оперы. Вы - то единственное сокровище... Фантом медленно делает шаг навстречу. Вкладывает ладонь в ладонь. Опускается на колени перед Арсеном. И отвечает тихо, так, что система усилителей разносит только тень голоса, в которой невозможно разобрать отдельные слова: - Я не могу отдать тебе, то, что и так твоё. Забери сам. И чуть улыбается. Той. Самой. Улыбкой. Король воров поднимается с пола, поднимая и Эрика. Отламывает нижнюю часть и без того потрескавшейся маски. И целует чудовище подземелий в губы. Публика издаёт какие-то шокированные, а может напуганные - черт их знает, что им там мерещится снизу - звуки. Но Люпен уже плохо понимает, что происходит. Его концентрации хватает только на то, чтобы следить нет ли вокруг опасности. Потому что Эрик отвечает на поцелуй. Бешено и неумело. Больше кусает, чем целует, не зная куда девать зубы и язык. Но у Арсена подкашиваются ноги. Кажется, Призрак говорил, что тайный ход в ложу начинается сразу за портьерой. Он хватает Фантома в охапку и почти падает вместе с ним за завесу алого бархата.