1881

- С НОВОЙ ПРОГРАММОЙ??!! - Эрик швыряет письмо на стол с самым театральным видом из всех театральных. Вроде бы и возмущён, а вроде бы... Люпен мысленно хмыкает. Это те проблемы, которые чудовище театра может быть и не планировал решать, но точно в глубине души хотел бы. Кристина складывает лапки почти как её супруг и смотрит умоляюще, но звучит подозрительно уверенно: — У нас две недели. Учитель, ты ведь успеешь, я же знаю. — Написать успею. А репетировать когда? Это не их обычные три с половиной аккорда, им эти две недели как раз и нужны на репетиции. - тон Призрака сочится ядом, но слишком очевидно, что злится он не на Кристину. Да и вообще не злится на самом деле. — Нууууууу... Раз у нас нет другого выхода... - тянет "скрипка" и, неожиданно для всех, небесная голубизна ангельских глаз вспыхивает синим пламенем ада, - У нас нет выбора, учитель, доставай свою историю Фантома. Я же знаю, что у тебя всё готово. Эрик оборачивается резко. Не то возмущённо, не то азартно. А Кристина добавляет, вгоняя гвоздь в гроб возможного отказа: — Раз уж мы запросили гонорар в 25 раз выше и пообещали показать самого Призрака, грешно не выступить с лучшим. — Подлиза... - бурчит Эрик. Притворяться недовольным у него получается из рук вон плохо. Кутёночек опять не очень понимает, что происходит, но, при виде пакостно хихикающей супруги и довольно ворчащего Рьена, радостно кидается обниматься с королём воров. Просто потому, что он стоит ближе всех. Арсен его уже даже не отталкивает. Проще переждать. ******************************************** Завтракать с графом, выслушивая его словесный водопад, подозрительно быстро входит в привычку. Комиссар убеждает себя, что дело только в том, что он всегда мечтал жить так. В роскоши. В тепле. В безопасности. Пить из тонкостенной чашки. Не прикидывать, хватит ли еды на вечер, если позавтракать досыта. Здороваться с теми, кто, кажется, рад с ним поболтать. Слышать «друг мой» от золотистого ретривера в человеческом обличье. Говорить и замечать, что тебя слушают. Чувствовать чужую ладонь на плече, если взгрустнулось. Засыпать под читающий дурацкие сказки голос после кошмаров. Нет! Какого черта?! Дело только в богатстве! Просто всегда хотелось денег! И только их. Он непроизвольно мрачнеет, глядя куда-то в окно. Граф сочувственно кладёт ему на тарелку намазанную маслом булочку: — Дааааа... Погода та ещё дрянь. Ну ничего, рано или поздно командир Рьен отправит нас обратно во Францию. Давай тогда к морю съездим. У меня поместье в Нормандии. Тебе понравится. Комиссар устало поднимает на него взгляд. И вдруг с какой-то обречённой ясностью понимает, что для вот этого вечно хорохорящегося франта и дуэлянта номер один он - единственный, кому это чучело может показывать свои игрушки и получать усталый, но всё-таки одобрительный интерес взрослого, а не завистливые шпильки или брезгливое снисхождение к рано осиротевшему, слишком богатому сопляку. От этого осознания становится ужасно неловко. Он ломано кивает: — Л-ладно. Нормандия так Нормандия. ********************************************** Пресекать репетиции вместо сна и еды оказывается не в два, а в четыре раза сложнее. Арсен мысленно воет, а вслух чертыхается. И только бесконечная непробиваемость кутёнка, не понимающего ни единой буквы в слове «нет», позволяет около полуночи одержать победу над двумя полуживыми, но изголодавшимися по идеальному дуэту гениями музыки. Кормить эти кожаные мешки с нотами приходится на балконе второго этажа. Иначе опять ринутся к роялю. С них станется. А ещё на утро у Кристины запланирована вылазка в город в маскировке доктора-некроманта в компании загримированного супруга. Люпен внутренне хмыкает в предвкушении. Вообще-то, изначально с ней собирался идти Эрик. Но Арсен наотрез отказывается отпускать их одних. Мотивировав это тем, что, когда он последний раз оставил возлюбленного без присмотра на пару часов, тот умудрился отжать у Ковент-Гарден годовой бюджет. А когда, ещё в Париже, уехал на полтора дня, тот устроил захват заложников в Opéra Garnier. Посему ни о каких одиноких вылазках не может быть и речи. Фантом закатывает глаза и возмущённо фыркает, совершенно не в состоянии подавить довольную улыбку. ******************************************** Единственный, и то спорный, недостаток лондонского дома де Шаньи - его удалённость от города. Парк размером с небольшой лес исключает случайных посетителей. Впрочем, в их случае это только в плюс. Эрик и Арсен наконец-то могут, не озираясь, бродить по саду рука в руке, целовать друг друга или дурачиться самым бесстыдным образом, как раньше позволяли себе только в подземелье. Кутята, если становятся свидетелями, дружно умиляется. Прислуга списывает всё на причуды лягушатников. Вынужденная свита в лице графа и комиссара осталась в самом Лондоне. После гостиницы бесноватый фанат Рьена арендовал одни из самых роскошных апартаментов в центре города, отказавшись от щедрого предложения адепта катастрофического добра присоединиться к ним в поместье. Мотив, правда, оказался тот, с которым Рауль не просто не стал спорить, а чуть не пустил слезу и кинулся рассказывать, куда и когда сводить спутника. Собственно, потому они в городе и остались - граф вбил себе в голову, что обязательно должен показать комиссару все грани красивой жизни аристократов. Почему-то вместо пьяных загулов и похода по борделям это вылилось в бесконечные блуждания по паркам и набережным, театры, музеи, рестораны и - к некоторому неудовольствию графа - библиотеки. Не удивил такой поворот только кутёнка, радостно заявившего: «Я же с самого начала говорил, что вы оба замечательные люди и обязательно подружитесь». ********************************************* Вытащить Эрика на конную прогулку в холодный лондонский ноябрь, может, и не самая хорошая идея, но... Свинцовые тучи, хрустящая, стылая листва под копытами, редкий, слегка колючий снег - это совсем не то, к чему привык душа театра. Значит не будет напоминать прошлое. Уж точно не сильно. А ещё это повод. Прижимать его к себе, укрывая от холода, согревать дыханием руки, сцеловывать снежинки с седых прядей. С лошадьми Эрик справляется легко - цирковое прошлое сказывается, - но гулять так для него слишком непривычно. Поэтому большую часть пути Арсен держит поводья, едет стремя в стремя и время от времени наклоняется, чтобы украсть поцелуй. У озера ощутимо холоднее. Люпен спешивается и норовит скинуть пальто, чтобы укутать спутника, хотя, вообще-то, он одет по погоде. Но Призрак дожидается, пока тот расстегнёт пуговицы, и ныряет в объятия под серую шерсть. Смыкает руки на талии лучшего из воров и очень довольно выдыхает, зарывшись носом в воротник. — Никогда бы не поверил, что захочу выйти днём. Без маски. Даже без грима. - признаётся вдруг он, не поднимая головы. И утыкается теснее. Так, чтобы коснуться щекой шеи Арсена. Король воров бережно гладит седые волосы: — Если хочешь, поехали домой. Фантом слегка мотает головой и прижимается крепче. — А я снег не любил. - признаётся Люпен. - Холодно. Руки мокрые, когда с замком возишься. А ещё на снегу следы остаются. Но... Вот сейчас... Призрак согласно мурлычет, не требуя закончить мысль. И подтверждающе целует его в шею. В паре шагов от них из жухлой листвы высовывается последняя в сезоне маргаритка. Кажется, лучший из воров говорит это вслух, потому что Фантом издаёт удивлённо-заинтересованный звук. Шальная мысль посещает неожиданно. Арсен целует седой висок и неохотно отпускает Эрика из рук: — Дай мне минутку. Ему случалось дарить книги и отправлять письма с засушенными цветами, но это всегда были всего лишь купленные в лавке ради красоты жеста. Король воров срывает маргаритку, протягивает спутнику и сосредоточенно роется в карманах сюртука в поисках дорожного блокнота. Доедет между страницами, а дома вложат в книгу. Уложить цветок между листами бумаги оказывается несколько сложнее, чем он думал. Изящные пальцы музыканта приходят к нему на помощь. Расправляют лепестки и плавно зажимают обложку. Эрик поднимает взгляд на Арсена и едва заметно, одними глазами, улыбается, поясняя: — Я часто видел, как это делается. В театре артисты их постоянно засушивали. В основном из букетов от зрителей или поклонников. — А от влюблённых? - Люпен пытается звучать легко и иронично, но почему-то получается слишком серьёзно. Ещё и любимый Призрак смотрит как-то так, что скулы непроизвольно начинает заливать румянцем. Хотя это уж точно от холодного ветра. Совершенно точно. — От влюблённых особенно. - подтверждает Эрик, бережно пряча блокнот во внутренний карман Арсена. Приникает ближе, всё так же глядя в глаза, и добавляет: — Особенно от тех, кто собирается просить руки и сердца. За ту долю секунды, что Люпен тормозит, утопая в игривом янтаре, Фантом успевает украсть поцелуй, жмётся щекой к щеке и картинно хмурится: — Ты замёрз. Кажется, нам пора домой. Сверкает янтарным пожаром и вдруг вскакивает в седло: — Догоняй, король воров! Если догонишь... Он не договаривает, но Арсен срывается с места, отправляя лошадь в галоп следом. Чтобы его любимый Призрак ни задумал, он в деле.