1943 год. Закрытая школа!

После выколотого глаза Черепа, школа погрузилась в новую фазу страха. Воздух звенел от напряжения. Все знали, кто это сделал. Все видели холодное, отсутствующее выражение на лице Кота, когда он спокойно сидел за столом, пока Череп корчился в агонии. Шептали, что Кот сошёл с ума, но никто не смел даже смотреть в его сторону. Он стал живым воплощением кошмара, которого они сами породили. Морозов всё это время наблюдал. Он прекрасно понимал, что это дело рук Кота. И ему это нравилось. Он наслаждался, видя, как Кот, его главный враг, своими руками уничтожает быших "друзей". Это был идеальный сценарий. Пусть Кот проделает грязную работу, сломает остатки прежней иерархии, а потом Макс придёт и заберёт всё. Для Макса смерти и увечья не имели значения, если они вели к его безграничной власти. Он ждал. Ждал возвращения своей главной жертвы. Тяпы. Неделя тянулась мучительно долго. Кот ходил словно тень, его глаза постоянно бегали. Он знал, что Тяпа в больнице, но не мог быть рядом. Каждый день он спрашивал Пашу, медсестёр, любого, кто хоть что-то знал, о состоянии Тяпы. Наконец, спустя неделю после избиения, Тяпу вернули в школу. Его состояние чуть улучшилось, но он всё ещё не пришёл в себя. Его привезли на каталке, бледного, со следами синяков на лице. Медсёстры торопливо закатили его в лазарет – небольшое, стерильное помещение в главном корпусе, отделённое от остальных палат. Кот стоял в коридоре, его сердце колотилось, словно пойманная птица. Он видел, как его Тяпу закатывают за дверь. — Пустите меня к нему! — прохрипел Кот, бросаясь к медсестре, пожилой, уставшей женщине. — Пожалуйста! Я... я буду везде помогать. Буду ухаживать. Мне нужно быть с ним! Медсестра посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она видела его отчаяние. — Ладно, — тяжело вздохнула она. — Но чтобы ни звука. И не мешать. Он ещё очень слаб. Кот кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и прошмыгнул в лазарет. Тяпа лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами. Его дыхание было ровным, но слабым. Кот сел рядом, взяв его тонкую, горячую руку. Он гладил её, пытаясь передать свою силу, свою любовь. Он сидел так часами, наблюдая за каждым вдохом Тяпы, боясь отвернуться хоть на секунду. Макс узнал о возвращении Тяпы сразу. И его лицо озарилось хищной, предвкушающей улыбкой. Он чувствовал, как приближается момент, когда он, наконец, осуществит свой грандиозный план. Он знал, что Тяпа – это ключ к полному моральному уничтожению Кота. Он ждал. Ждал, когда "Валя" придёт в себя. Прошла ещё пять дней. Кот не отходил от Тяпы. Он помогал медсёстрам, выполняя любую их просьбу, лишь бы оставаться рядом. Он подправлял ему подушку, следил за его дыханием, менял ему бельё, просто сидел и разговаривал, шепча ему о том, как они выберутся из этого ада. На второй неделе, ближе к вечеру, Кот сидел у койки Тяпы, читая какую-то старую газету. Вдруг он почувствовал движение. Тяпа застонал, его веки дрогнули. Медленно, с усилием, Тяпа открыл глаза. Сначала он смотрел в потолок, его взгляд был затуманенным и ничего не выражал. — Тяпа? — прошептал Кот, его голос дрожал от надежды. Глаза Тяпы медленно повернулись к нему. В них зажёгся огонёк узнавания. — Коть... — голос Тяпы был слабым и хриплым. — Где я? Что... что произошло? Кот начал рассказывать ему всё, стараясь говорить спокойно, выбирая слова, но Тяпа вдруг вспомнил. В его глазах отразился ужас. Он вспомнил удары, слова Макса, его лицо, искажённое злобой. Дрожь пробежала по его телу. Из его глаз хлынули слёзы. — Нет... — прошептал он, хватая Кота за руку. — Коть... мы должны... мы должны сбежать. Сейчас же. Отсюда. Он попытался подняться, но его тело было слишком слабым. Он упал обратно на подушки, задыхаясь от боли и отчаяния. — Я не хочу больше. Я не могу... — Его слова прервались рыданиями. — Коть, пожалуйста... Сбеги. Сбеги сейчас. Пока они не... Тяпа смотрел на Кота со страхом и мольбой, его глаза были полны неподдельного ужаса. Он умолял Кота сбежать из этой школы, предчувствуя надвигающуюся катастрофу.