Три оттенка безумия

Вселенная, в которую она попала после последнего вздоха, не была ни раем, ни адом. Это было бескрайнее поле, залитое мягким, золотистым светом, без солнца и без теней. Тишина здесь была не оглушающей, а мелодичной, наполненной тихим, едва уловимым гармоничным гулом. И в этой тишине не было боли. Лера стояла, ощущая непривычную легкость. В ее груди не щемило, в глазах не стояли навязчивые образы. Было лишь спокойное, глубокое умиротворение. Она посмотрела на свои руки — они были чистыми, без следов краски или чего-то иного. И тогда она увидела Ее. На другом конце поля, под тенью дерева с серебряными листьями, стояла Софа. Та самая, но… иная. Ее черные волосы мягко струились по плечам, а изумрудные глаза сияли тем самым внутренним светом, который Лера так безумно пыталась уловить на холсте. Но теперь в них не было ни жалости, ни недоумения, ни страха. Только бесконечное, всепонимающее принятие. Лера сделала шаг. Потом еще один. Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь памятью о том, что было. — Прости, — прошептала Лера, и ее голос прозвучал в этой новой реальности чистым, ясным колокольчиком, без следов хрипоты и надрыва. — Я… я все испортила. Софа улыбнулась. Это была улыбка, от которой все вокруг стало еще светлее. —Здесь не за что прощать, Лера. Здесь ничего не нужно прощать. —Но я… я причинила тебе боль. Я отняла у тебя всё. —Ты отняла у меня мгновение, — мягко поправила ее Софа. — Всего лишь одно мгновение в вечности. А боль, страх, обида — они остались там. Мы оставили их там. Она сделала легкий жест рукой, и Лера вдруг увидела. Увидела всю свою жизнь, всю свою любовь-одержимость, как длинную, извилистую, темную реку, впадающую в бескрайний, светлый океан. Она увидела, как сильно исказилось ее чувство, как оно превратилось в тюрьму для них обеих. И увидела, что сейчас, здесь, это чувство наконец-то очистилось. От ревности, от злобы, от желания обладать. От него осталась лишь самая суть — та самая, чистая, искренняя любовь, с которой все начиналось. — Я так тебя любила, — сказала Лера, и это была правда, наконец-то свободная от яда. —Я знала, — ответила Софа. — И сейчас я тоже это знаю. По-настоящему. Она протянула руку. И Лера взяла ее. Прикосновение было невесомым, словно их пальцы состояли из самого света. Не было страсти, не было отчаяния. Было лишь чувство долгожданного возвращения домой. Обретения целостности. Они пошли по полю, две души, навсегда освободившиеся от тяжести земных ран. Впереди их ждала вечность, чтобы наконец-то узнать друг друга заново. Без масок, без боли, без тени трагедии. Просто как две частицы одного целого, нашедшие друг друга в бесконечном потоке мироздания. Их история на земле закончилась ужасом. Но здесь, за ее гранью, она только начиналась. И в ней не было места ни для чего, кроме света.