Para el mejor estudiante

      Кардинал возносит молитву, свет проходит через искусные витражи и падает на алтарь, люди синхронно кивают и повторяют слова молитвы. Рокэ Алва задевает коленом колено оруженосца и произносит негромко:              — Me aburré tanto que la muerte no es tan aburrida, — произносит он шепотом.              — Монсеньор, — Ричард сглатывает и поворачивает голову на него. Рокэ научил его родному языку, который знали в Олларии лишь избранные, вроде Хорхе Дьегаррона или Хуана, ставшего тенью. Даже Лионель знал всего пару слов.              Рокэ обучил его искусству грациозного убийства, так почему бы не преподать пару уроков не менее грациозного языка?              — No puedes negar que esta exposición es aburrida, юноша, — Рокэ хмыкает и несильно толкает его снова.              — Tenemos que… estar aquí para el… protocólo, — с неуверенным трудом проговаривает Ричард. Рокэ благосклонно улыбается. Его акцент ужасен, очень коряв, а в конструкциях слышится подсознательная неправильность, но Рокэ ужасно доволен. С тех пор, как их отношения немного изменились, Рокэ почти все время им доволен. Не столько из-за этих гигантских глаз и ладной задницы, столько из-за того, что никакая гадина из сидящих здесь с одухотворенным лицом не сможет повлиять на Окделла.              — Me parece el culo de aquel diácono es… bello, — на самое ухо произносит ему Ричард. Рокэ резко отстраняется и поворачивает на него удивленное лицо. Ричард очаровательно краснеет и придвигается ближе.              — El culo? — Рокэ сдерживает смех. — Я не учил вас таким словам, юноша.              — Я попросил Хуана дать мне пару уроков, — Ричард опускает взгляд. Рокэ видит, как ему хочется, но он старается сохранять серьезность. Пускай он эсперантист и исповедует веру в Создателя слегка иначе, но это всё-таки дом божий. А Рокэ верит лишь в Леворукого.              — Что же это были за уроки такие?              — Монсеньор, — Ричард зажимается, как девственница. Рокэ оглядывает поверхностно помещение и кладет руку на колено оруженосцу. Ричард едва не пищит.              — Me interesa sólo tu culo, no te preocupes, — он скользит пальцами выше по бедру. Ричард дергается и смотрит перед собой, как будто не он затеял эту маленькую игру.              Рокэ видит его насквозь. У Окделла кошки в глазах пляшут, у него встает от убийств и насилия, ему хочется много и грубо трахаться, но все эти прекрасные качества похоронены под слоями стыда и ненависти к себе. И Рокэ не против взять отвественность за его грехи, принудить Ричарда к тому, что лишь он сам себе запрещает, чтобы он раскрылся и кричал от удовольствия, а потом ластился к нему, как кот по весне.              Со временем это пройдет, но пока Рокэ наслаждается маленькой игрой в невинность.              — Así es como tú sientas en misas? — подначивает Рокэ. — Mirando el culo de diácono?              — Yo sólo… quise divertir usted, — Ричард сглатывает. Рука Рокэ двигается выше. — No, por favor. Hay mucha gente, монсеньор.              — Me divertiste, — Рокэ придвигается ближе. Свободной рукой он убирает волосы от уха Ричарда, чтобы тот слышал каждое слово. И чтобы все видели, как фривольно ведет себя Первый Маршалл со своим оруженосцем. Он вздрагивает.                     Есть что-то волшебное в том, чтобы обладать им.              — Mi turno, — Рокэ облизывается. — Такой хороший оруженосец следит за тем, чтобы его эр не заскучал. Я очарован, юноша. И очень признателен.              Пальцы скользят еще выше. Ричард слабо пытается одернуть его.              — Нас все видят… — он опускает голову. Пользуясь мгновением Рокэ кладет ладонь на его пах и чувствует предательскую твердость.              — И слышат, — спереди в полоборота двигается Дьегаррон. — И ваш акцент, Окделл, отвратителен.              — Я нахожу его весьма… atractivo, — Рокэ переглядывается с Хорхе. Рядом с ним сидит ничего не понимающий отпрыск Савиньяков, внимательно слушающий проповедь. Ричард мгновенно белеет, но его член только твердеет в руке.              — Пойдемте, юноша. Нас зовут дела, — Рокэ резко встает и говорит достаточно громко, чтобы все услышали. Дорак недовольно на него смотрит, а он лишь улыбается. Ричард заворачивается в плащ до самых ушей и первым вылетает из святой обители.              Рокэ с трудом сдерживает смех, глядя на покрасневшее от стыда лицо Ричарда. Он смотрит обвинительно, как будто не он всё это затеял. Рокэ дает извозчику на несколько монет больше, и тот понимает без слов.              — Запрыгивайте, юноша. Дела, — многозначительно говорит Рокэ и заходит в узкую темную карету. Ричард располагается напротив и демонстративно на него не смотрит. Сама оскорбленная невинность.              — Это было подло, — бурчит Ричард. Рокэ немного наклоняется, чтобы заглянуть ему в глаза. Карета подрыгивает на кочке, их колени бьются.              — Я не виноват, что вы не узнали Дьегаррона со спины. И нисколько не переживайте о том, что он сказал. Мне нравится ваш акцент, — Рокэ вальяжно откидывается. Ричард только с виду такой нежный, а член-то еще стоит. Рокэ проводит ногой вдоль его. — Хуан действительно научил вас слову «задница»? А какие еще знания вы держите в секрете от меня, а, юноша?              — Ну, самые простые… Не наказывайте его, я сам попросил.              — Зачем наказывать? Он преподнес мне такой подарок, — Рокэ двигает бедром. На очередной кочке Ричард сильно подпрыгивает, и проезжается пахом по колену Рокэ. Он весь вздрагивает, а маска приличия падает с лица. Однако Окделл успешно ее поправляет. — Задница у дьякона, правда, была ничего, но и не выдающаяся ни разу. Рядом с вашей даже не стоит, можете не переживать.              — Да? — почти обиженно говорит Ричард. Рокэ давит коленом на пах сильнее.              — Идите сюда, хватит полумер, — Рокэ тянет любимого оруженосца на себя, усаживая на колено. Эта игра заводит его безмерно. Ричард не может выпрямиться, поэтому неловко склоняется, положив руки на плечи Рокэ. Он аккуратно целует его в уголок губ, а Ричард перехватывает инициативу, впиваясь руками в обе щеки. Он еще безмерно молод, и вместо хороших поцелуев получаются хаотичные вылизывания чужого рта, но Рокэ не против.              — Правда, я нравлюсь вам больше? — задушенно произносит Ричард. Рокэ освобождает его от плаща и накидки, которые успешно падают на грязный пол.                     В подтверждении слов Ричарда, Рокэ сжимает его задницу и толкает на себя.              — Неужели вы ревнуете меня, юноша? — прозрение невольно умиляет. Ричард сразу прячет глаза, а Рокэ вынужден отпустить его ягодицу, чтобы положить руку на шею. — Ревнуете? Я польщен. Не стоит, конечно, но я черезвычайно польщен.              — Не стоит? — с недоверием переспрашивает он.              — Как меня может интересовать кто-то еще, когда у меня есть вы, — Рокэ хватает его за шею и тянет поцеловать. — Давайте, объездите меня. Вам же так нравится.              — В карете? — Ричард оглядывается по сторонам, будто только понял, где они.              — А до дома вы разве дотерпите? — Рокэ нетерпеливо снимает с него портки и сжимает истекающей смазкой член. У молодости полно плюсов. — Я-то уж вряд ли.              Ричард стонет и по привычке хочет откинуть голову, но Рокэ видит, что он сейчас ударится затылком, и хватает копну волос свободной рукой и тянет к поцелую. Целуется Окделл так же жадно, резко и резво, как и сражается. Как будто хватает драгоценный десерт, который могут в любую секунду отнять. Рокэ каждый раз в восторге. А когда он синхронно проводит рукой по члену, то Ричард стонет ему в рот, и по всему телу идут мурашки.              Самому давно узко в штанах.              — Это было так грязно, заставлять меня говорить пошлости на людях, — задыхающе произносит Ричард, активно трахая предложенный кулак.              — Разве я вас заставлял? Разве я хоть что-то заставлял вас делать? — Рокэ хмыкает и убирает руку. Ричард смотрит расфокусировано и с обидой. Рокэ показательно облизывает руку, пробуя смазку на вкус. У Ричарда ее много, он течет, как сучка. — Что? Я же сказал, попробуйте побыть наездником. Движения такие же, как на лошади. Вперед-назад, вперед…              Он берет Ричарда за сладкие бедра и ведет вверх-вниз, заставляя его тереться о собственное бедро. Ричард снова непозволительно громко стонет, и сам закрывает рот рукой.              — Эти ваши уроки… как всегда, невовремя, — пытается шутить Ричард. Рокэ перестает давить на бедра, и Ричард двигается сам: прерывисто, без выраженного ритма, хаотично, но так горячо.              Смазка красиво пачкает одежду. Рокэ облизывается, от этой картины.              — Как хорошо, что вы прилежный ученик, юноша.              Рокэ учил его держаться в седле, потому что надорцы делают это чересчур твердо. Учил его сражаться, даже шпагу держать, потому что Арамона окончательно разучился делать свою работу. Окделл был понятливым, прилежным, схватывал некоторые приемы на лету. А еще Рокэ поведал ему искусство интриг.              И конечно, секса.              Он не заставлял, не давил, просто в один тоскливый вечер Ричард согласился с ним выпить, а потом, когда кончилась вторая бутылка, сам полез к нему целоваться, и так нелепо, что Рокэ счел своим долгом научить, как правильно. Он купил для него двух шлюх обоих полов, но Ричард предпочел его. Рокэ сначала решил, что из страха, а потом понял, что есть юношеская привязанность и даже любовь.              Кончить от одних ерзаний Ричард, явно, не может и тихо поскуливает, как раненный пес. Рокэ бы вечно упивался этими звуками, но ехать они вечно не могут. Он накрывает чужой член рукой, и Ричарду хватает нескольких простых касаний, чтобы кончить.              Окделл кончает долго, закатывая глаза и шепча ругательства. Рокэ считает затыкать его богохульством. В постели он еще и громок, что слуги потом шепчатся неделями, что за крикливый любовник у соберано.              — Я вас испачкал… — Ричард глядит почти ошарашено. Сперма попала на руку и лишь немного на одежду. Рокэ хмыкает. — Yo lo arreglaré.              Ричард медленно поднимает ладонь Рокэ и широко проходится по ней языком. Теперь уже Рокэ не сдерживает протяжный стон. Он недавно заметил, что у Ричарда какой-то фетиш на его пальцы, и он совершенно непротив.                     — Usa tu maravillosa boca un poco más abajo, — медленно произносит Рокэ, чтобы Ричард точно понял. Он проходится кончиком языка между пальцев и непонимающе смотрит на него. Рокэ весьма однозначно кивает на свою промежность. Были бы они дома, он бы уже перевернул и отшлепал ученика за нерасторопность. И потому что ему очень нравятся подтянутые мягкие ягодицы.              — Por supuesto, — Ричард застегивается и сползает с его колен на грязный пол. Снизу он выглядит таким покорным, как будто не мог вцепиться бешеной псиной в шею врагам Рокэ. Хотя от этого еще лучше.              — Ahora, — Рокэ нетерпеливо его подгоняет. Карета проезжает очередную кочку, и член неприятно вдавливается в шов одежды.              — Qué quiere usted que yo haga? — Ричард шутливо хмурится, но руки сами заползают под одежду Рокэ, и тому хочется выть от непрекращаюшегося давления.              — Tu boca, — требовательнее повторяет он. — Tu boca hermosa, suave, estrecha…              — Что означает estrecha? — Ричард издевается над ним, останавливаясь в секунде до того, как надеться ртом на член.              — Узкий… Узкая, потому что слово boca женского рода, — он дышит сквозь зубы, борясь с желанием схватить наглеца за волосы. Ричард улыбается хитренько, потому что знает, что с ним будет этой ночью. И ему это понравится.              — Mi culo es estrech…o? М, соберано? — он ведет рукой так медленно по члену, что последние мысли покидают голову. Рокэ предупреждающе сжимает волосы на затылке юноши и шепчет.              — O, tu culo es perfectamente estrecho y tú lo sabes. Pequeño tramposo, me estás tomando el pelo. Cuando lleguemos a casa, te haré arrepentirte. Te encantará, lo juro. Vas a chillar y gritar. Y luego llorarás y pedirás más. Como la última vez. Te oí llamarme incluso en sueños.              Ричард смотрит на него, как будто Рокэ задел что-то личное, но ему уже все равно. Когда мягкие теплые губы касаются члена, пытка закончена. Ричард берет в рот еще очень неумело, слишком мало слюны и страх подавиться немаленьким размером. Но Рокэ держит его за затылок и устанавливает идеальный тягучий темп. Он замечает, что карета остановилась, а вот Ричард, кажется, нет. Слишком увлекся.              Рокэ чувствует горячую стенку горла и слышит, как Ричард хрипит и плачет, и этого достаточно, чтобы кончить. Глотать он его уже приучил.              Ричард покорно открывает рот и показывает, что на языке ничего не осталось. Рокэ быстро застегивает штаны и подает ему руку.              — Вы такой хороший ученик, — констатирует Рокэ.              — Просто хороший или лучший из тех, что у вас были? — Ричард кокетливо хлопает ресницами. Рокэ гладит его по красной щеке и привстает, чтобы открыть дверь. Холодный воздух врывается в карету и остужает тела.              — Лучший, — Рокэ не жалко его похвалить.              Ричард жмется к нему на улице и в доме, и Рокэ понимает, что просто обязан сдержать слово для такого хорошего ученика.