Хуже

На деньги, полученные по страховке родителей, Ба Рым купил дом в пригороде. В то время он не очень доверял доктору Киму и не хотел, чтобы тот распоряжался его деньгами. Ба Рыму казалось, что имея собственность, он будет в бо́льшей безопасности. Доктор сдержал своё обещание — за всё это время Ба Рыму ни разу не пришлось всерьёз беспокоиться о том, что от него откажутся или снова попытаются убить. При этом, доктор Ким не был обманут, наверное, он никогда не считал Ба Рыма нормальным, но это не мешало ему заботиться о нём. Дом должен был стать логовом монстра, если понадобится, но, вместо этого, стал местом их общего отдыха. Доктор Ким привозил их с Ё Ханом туда на каникулы и праздники, пока они были детьми. Дом был окружён собственным садом и надёжно скрыт от чужих глаз. Ба Рым чувствовал себя свободнее в таком уединении, ему нравилось знать, что это место принадлежит ему. Пока он учился в академии, дом стоял пустым, на отдых не было времени, даже выходные Ба Рым проводил в спешке. Только выпустившись, он смог снова туда вернуться. На этот раз они с Ё Ханом приехали вдвоём и это, кажется, поменяло дом сильнее, чем время. Сад разросся и стал темнее, но внутри всё осталось нетронутым. Ба Рым освободил мебель от пыльных чехлов и зажёг в комнатах свет. Ему нравилось видеть, как отступает перед ним неподвижное запустение. Ё Хан не разделял его воодушевления. Неуютно свернувшись на холодном диване, он проспал всю суету, разведённую Ба Рымом. Ему не помешали ни включённый свет, ни мытьё полов. В последнее время Ё Хан сильно уставал и часто чувствовал себя плохо. Он говорил, что тяжёлое осеннее небо хочет расколоть ему голову, но Ба Рым не верил, что дело только в этом. Ему казалось, что Ё Хан был болен той человеческой частью, которой у него самого не было. Не зная другого решения, Ба Рым позволял ему себя избегать. Ё Хан проснулся от холода. Вечер полз из открытой двери, обволакивая его осенней сыростью. Ба Рым стоял на террасе, оперевшись локтями о перила, и выдыхал в темноту облачка пара. Ё Хан замер, глядя ему в спину. Тишина этой сцены и её завораживающая умиротворённость заставили его поморщиться от боли. В груди яростно сцепились радость и грусть. Слишком сильно. Ё Хан спрятал лицо в ладонях, стараясь выровнять сбившиеся дыхание. Многолетняя усталость давала о себе знать. Ба Рым узнал, что он чувствует больше, чем должен, небо не рухнуло, и Ё Хану стало сложнее себя контролировать. Ему больше нечего было бояться? Всё это время страх был его стержнем и панцирем, теперь он чувствовал себя размазанным. Облегчение и спокойствие были слишком сокрушительны. Ё Хан даже не пытался объяснить всё это Ба Рыму. Он вообще не был уверен, что смог бы объяснить это хоть кому-нибудь. Зато он мог попытаться опереться на бесстрашие Ба Рыма вместо своего страха. «Ты всегда должен помнить, с кем имеешь дело. Не теряй бдительность. Не дай ему почувствовать твою слабость». Заевшая в голове мантра давно потеряла силу. Ё Хану больше нечего было спасать, в нём не осталось ничего, что выжило бы без Ба Рыма. Их больше нельзя было разделить. «Нельзя требовать того же от обычных людей, — звучали в голове слова доктора Кима. — Только от тех, кто хочет дать им шанс. От тех, кто их любит». Ё Хан тихо прошёл босиком по доскам террасы и сцепил руки у Ба Рыма на поясе. Тот вздрогнул от неожиданности. — Из тебя вышел бы хороший убийца, ты ходишь тише кошки, — усмехнулся он. Ё Хан устроил подбородок у него на плече и глубоко вздохнул. — «Хороший убийца» — это интересно, — сонно пробормотал он. Ба Рым накрыл ладонью его руки на своём животе. — Думаешь, мы могли бы жить здесь всё время? — спросил он. — Тебе здесь нравится? — Почему бы нет, — не открывая глаз отозвался Ё Хан. — На метро до города не так уж долго… — Думаешь, мы могли бы жить вдвоём? Ё Хан потёрся лбом о его плечо, обдумывая вопрос. — Доктор Ким наговорил мне странностей перед нашим отъездом, — помолчав, продолжил Ба Рым. — Как много, по-твоему, он знает? — Про шило не знает, — глухо отозвался Ё Хан. — Не смог бы так долго молчать. — Не только об этом — о том, что мы такое, — неуверенно объяснил Ба Рым. — Думаешь он знает, как это работает? Он махнул рукой, указывая на них обоих. — А ты сам знаешь, как это работает? — усмехнулся Ё Хан. — Он знает, что тест ошибся и мы не одинаковые. Может, догадывается о чём-то ещё, но полной картины у него нет. Ба Рым неопределённо хмыкнул. — Что такого он тебе сказал? — уточнил Ё Хан. — Сказал мне присматривать за тобой, — медленно выговорил Ба Рым. — Сказал, что ты можешь оступиться, если меня не будет рядом… Ё Хан замер и перестал дышать. Что это такое? Они поменялись местами? Ба Рыма не должно было это беспокоить, тогда почему он думал об этом? Почему не пропустил слова доктора мимо ушей? Ё Хан скрипнул зубами и запустил руки ему под свитер. Ба Рым дёрнулся и шумно втянул воздух сквозь зубы. — Холодно? — Сам как думаешь?! — возмущённо отозвался он. Ё Хану показалось, что он смеётся. Он ждал, что его оттолкнут, но Ба Рым только крепче прижал его ледяные ладони к своей груди. Это слишком. Ё Хан уронил голову ему на плечо и почувствовал, как дрожь его тела разбивается о спину Ба Рыма, а слёзы впитываются в ткань его свитера. Что он сделает, встретившись с этим? Что он подумает о том, чего не может понять? Ё Хан беспомощно зажмурился, цепляясь за его тепло и звук его сердца, стараясь удержаться от падения. Ба Рым вывернулся из его дрожащих рук и прижал его к себе, нервно поглаживая по спине и волосам. Ё Хан едва разбирал его взволнованный голос за шумом крови в ушах. — Так и должно быть? Все люди чувствуют так же? Боль наконец оформилась чётче. Так тяжело отделить грусть от злости, а радость от отчаяния, когда все они так ослепительно одинаковы. Ё Хан вытер лицо рукавом и нервно рассмеялся. — Нет, — с трудом выговорил он. – Надеюсь, не все... — Тяжело быть тобой, а? — неуверенно усмехнулся Ба Рым, вытирая слёзы с его щёк. — Может, когда-нибудь станет легче, — тихо отозвался Ё Хан. — Всё ещё хочешь жить со мной? Шутливого тона не вышло, получилось жалко, но Ба Рым вряд ли заметил разницу. — Конечно хочу.