Фонтейнские каникулы, или невеста для Кавеха

Этот день, такой же ясный и безмятежный, как и большинство дней в Сумеру, не предвещал для Кавеха никакой беды. Яркое солнце заливало светом широкие улицы, пестревшие лавками со всевозможными диковинками и сладостями. Современный город с его величественной исторической архитектурой манил толпы туристов, а улицы кипели жизнью. Неторопливо прогуливаясь, Кавех с интересом наблюдал за торговцами, зазывавшими путников. Их широкие улыбки и речи о немыслимых скидках заставляли путешественников без раздумий расставаться с морой. Мысль о том, что быть самым знаменитым архитектором города не так уж и прибыльно, порой наводила его на крамольную идею податься в торговцы — уж они-то знали толк в том, как выманивать деньги. Недавняя встреча со старым другом Тигнари, бывшим в городе проездом, прошла оживленно и радостно — к ним присоединился Сайно, который из-за своей службы редко мог позволить себе такие вольности. Их редкие встречи были прекрасным поводом выпить, даже если на улице еще стояло утро. Вернувшись домой, Кавех обнаружил в почтовом ящике письмо. Из Фонтейна. На его имя. Сердце архитектора неприятно екнуло — он сразу понял, от кого оно. Его матушка покинула Сумеру много лет назад, сгоряча выйдя замуж за своего «интернет-возлюбленного». Несмотря на все предостережения Кавеха о возможных мошенниках, сулящих золотые горы. Они тогда крепко поссорились. Каково же было его удивление, когда уже через неделю он получил фото со свадьбы, а Люсьен, новый муж матери, оказался самым что ни на есть настоящим потомственным аристократом. Со временем их с матерью отношения стали скорее формальными, ограничиваясь редкими звонками и поздравлениями с крупными праздниками. И вот — письмо. Не сообщение, не звонок, а настоящее, торжественное письмо. Странно. Это уже само по себе не предвещало ничего хорошего. Кавех вошел в дом и прошел в уютную, со вкусом обставленную гостиную с мягким диваном, чтобы вскрыть конверт. Его мать, Фаранак, с присущим ей красноречием описывала недавнюю свадьбу принцессы Фурины — событие, о котором Кавех уже наслышан из новостей. Она живописно описывала празднества, длившиеся целую неделю, и торжественную речь короля Невиллета. Но ближе к концу письма тон стал меняться. Всё красноречивее и настойчивее мать намекала на свое одиночество в роскошном особняке, искусно давя на чувство вины сына — ведь когда-то он не поддержал ее решение и не уехал вместе с ней. Кавех с тяжелым вздохом отложил лист бумаги. Он понял, что не может проигнорировать это послание. Придется ехать. Достав телефон, чудо фонтейнской инжениерии, он через популярный мессенджер, отправил короткое сообщение: «Привет. Я приеду». Его возлюбленный, Аль-Хайтам, с которым они были вместе еще со времен учебы в Академии, вернулся домой поздним вечером. Будучи личным секретарем главного мудреца, он почти всегда задерживался на работе, в отличие от Кавеха, чьи заказы были яркими, но нерегулярными. Дома его ждал Кавех с новостями об отъезде. На удивление блондина, Аль-Хайтам отреагировал на это совершенно спокойно и без раздумий отпустил его одного в Фонтейн. Его уверенность в Кавехе и в прочности их чувств была непоколебимой. Однако он не удержался от шутки, чтобы разрядить обстановку. — Поезжай смело. Постарайся только не ввязаться в очередную операцию по спасению чьей-то души, — произнес он с едва уловимой ухмылкой. Кавех на мгновение надулся, из расстроенного превратившись в слегка недовольного, но быстро оттаял — он давно привык к подобному подтруниванию. На следующее утро в Порт-Ормосе его провожали Аль-Хайтам, проводивший его долгим, чувственным поцелуем, и случайно встреченный по дороге Сайно. Сайно бодро помахал рукой отплывающему кораблю и внезапно крикнул вдогонку: — Смотри, как бы тебя там не женили! Аль-Хайтам и Кавех синхронно бросили на него укоризненные взгляды. — Невезухи, — уже серьезно произнес Аль-Хайтам, глядя на удаляющийся корабль. Корабль набрал ход, унося Кавеха в направлении Фонтейна.