Фонтейнские каникулы, или невеста для Кавеха

Корабль, скрипя и постанывая, наконец причалил к главному порту Фонтейна на рассвете. Первые лучи солнца золотили игривые волны и изящные силуэты доков, но Кавех, проведший ночь в каюте на матрасе, по жесткости напоминавшем каменную плиту, чувствовал себя абсолютно разбитым. Его тело ныло, а в голове гудело, словно после многочасовой чертежной сессии. Едва он сошел по трапу на твердую землю, пошатываясь от усталости, как его тут же сковал в объятия вихрь из дорогих духов и шелка. — Сын мой! Мой мальчик! — радостно воскликнула Фаранак, сжимая его так, что у него перехватило дыхание. Она отстранилась, держа его за плечи, и ее глаза, сияющие от счастья, с восторгом окинули его с ног до головы. — Ах, посмотри на себя! В тебе за километр видно творческую личность, эта… богемная небрежность! Таким красавцем у меня вырос! Ну, не будем стоять тут, скорее едем домой, я тебе столько всего должна показать! Кавех, все еще ошеломленный и тронутый этим теплым приемом, молча поднял свой скромный чемоданчик и позволил матери повести себя к остановке Аквабуса. Его архитекторское сердце, несмотря на усталость, забилось чаще от восхищения, когда он увидел знаменитые фонтейнские водные пути. — Это же чистейшая инженерная поэзия! — прошептал он, наблюдая, как изящные, небольшие корабли, плавно скользят по прозрачным водам путей, расположенных высоко над землей. — Какая смелость! Какая точность расчетов! — О, Аквабусы здесь — обычное дело, как для Сумеру повозки с яками, — махнула рукой Фаранак, но ее глаза сияли гордостью за город, который она теперь называла домом. — Но я помню свой первый восторг. Подожди немного, скоро откроется вид на сам Кур-де-Фонтейн. Мне не терпится увидеть твое лицо! И она была права. Когда Аквабус плавно вынырнул из-за скалистого утеса, Кавех ахнул. Город раскинулся перед ним во всем своем великолепии — не просто населенный пункт, а огромное, восхитительное произведение искусства. Элегантные здания в едином пастельном стиле с позолотой, устремленные в небо шпили, бесчисленные мосты и каналы, сверкающие на утреннем солнце, и повсюду — неуловимая, бьющая через край энергия жизни и инноваций. После сдержанной, академичной атмосферы Сумеру это было как глоток шампанского — игристого, головокружительного и опьяняющего. Особняк матери поразил его не меньше. После скромного, хоть и со вкусом обставленного дома, который он делил с Аль-Хайтамом, это владение казалось дворцом из сказки. Белоснежный фасад, высокие арочные окна, утопающий в зелени внутренний дворик — все кричало о богатстве и статусе. Знакомство с отчимом, Люсьеном, прошло на удивление гладко. Вместо напыщенного аристократа, которого он ожидал увидеть, Кавех обнаружил добродушного, немного полноватого мужчину с умными глазами и теплой улыбкой. Он смотрел на Фаранак с обожанием и был явно готов свернуть для нее горы, лишь бы она была счастлива. За завтраком, проходившим в светлой столовой с видом на сад, Кавех начал понимать истинное положение вещей. Его мать, оказалось, была не просто женой богатого человека. Она была светской львицей, самой настоящей хозяйкой светской жизни Кур-де-Фонтейна. Она с легкостью организовывала самые громкие мероприятия и сама была их неизменной королевой. — О, а ведь именно я помогала координировать свадьбу самой принцессы Фурины! — заметила она небрежно, поправляя салфетку. — Такое событие! До сих пор вспоминают. Затем разговор плавно перетек к ее близкой подруге, мисс Мадлен, владелице одного из самых известных Домов Моды в Фонтейне. — А ее дочь, Клотильда, просто душка! — с неподдельным энтузиазмом воскликнула Фаранак, будто между делом. — Талантливая, воспитанная, и с таким вкусом! Недавно она разработала целую новую коллекцию, все в восторге. Кавех вежливо кивал, наслаждаясь изысканным омлетом и лишь слегка удивлялся этому внезапному интересу к дочери подруги. Ему показалось это немного странным, но он не придал значения — у матери всегда был круговорот имен, событий и сплетен. — Кстати, вечером они как раз заскочат к нам на аперитив, — невинно добавила Фаранак, доливая себе кофе. — Познакомишься. Кавех лишь кивнул, полностью погруженный в мысли о новых архитектурных формах города. Он не придал этому визиту никакого значения. А зря. Очень даже зря.