Notorious

Гермиона лежит на холодном полу в Малфой Меноре, дёргаясь, корчась, истекая кровью, и плачет.   Над ней стоит грустный Рон. У него нет лица, только дыра, из которой капает кровь, и свободно болтающаяся костлявая челюсть, искривлённая в подобии меланхоличной улыбки.   Кап.   Капля густой крови падает ей на лицо.   Кап.   И ещё одна.   У Беллатрисы Лестрейндж светлые волосы и мерзкие фиолетовые глаза, и она выкрикивает ещё одно Круцио. Пол вокруг неё трескается и разлетается вдребезги. Она плачет кровавыми слезами, тёмными и вязкими, они текут по её щекам, оставляя за собой уродливые пятна. Безликое тело Рона делает шаг ближе, склоняется и как-то умудряется коснуться её дрожащих губ мягким, безгубым поцелуем, и тут же исчезает, растворяясь в тенях. Вайолет Эвилиан жестоко улыбается и снова проклинает её ужасной, непреклонной палочкой Беллатрисы, и у Гермионы в груди разгорается огонь, медленно сжигающий её изнутри, а лёгкие будто превращаются в пепел. Драко стоит там, наблюдая за ней печальными, полузакрытыми глазами, держась за руку с Асторией, такой молодой, невинной и такой милой в белом свадебном платье. Драко делает торопливый шаг от своей прекрасной невесты к Гермионе, корчащейся от боли на полу. — Нет, — хочет сказать она, тяжело всхлипывая. — Будь осторожен, здесь опасно. Разве ты не видишь, что со мной происходит? Я не могу защитить тебя здесь. Из трещин в полу валит пар, и всполохи пламени вырываются наружу, пляшут, танцуют и резвятся по всему поместью.   Астория притягивает Малфоя к себе и целует его чёрными, покрытыми пеплом губами…   Вайолет бросает ещё одно огненное проклятие и улыбается…   Гермиона дёргается, и кричит, и зовёт Драко…   Он вырывается из рук Астории, которая исчезает в темноте с заплаканными глазами и протянутой рукой, но, когда Драко оборачивается, его лицо тает, плоть и череп растворяются у неё на глазах, и он делает поспешный шаг ближе.   — Нет!..   Драко стоит над ней. У него нет лица, только дыра, из которой капает кровь, и свободно болтающаяся костлявая челюсть. И как-то так выходит, что только его свирепые, мучительно печальные серые глаза остаются неизменными, яростно устремлёнными на неё. Кап. Капля крови падает ей на лицо. Кап. Пронзительный смех эхом разносится вокруг них, и в воздухе яростно сталкиваются вихри магии. Драко наклоняется, обхватывает её за горло и каким-то образом прижимается своим безгубым ртом к её губам в мучительном поцелуе… Гермиона резко подрывается на кровати со сдавленным криком, всё ещё видя перед собой обезображенное лицо Драко и ощущая собственное абсолютное бессилие. Она тут же перегибается через край кровати, и начинает рвать, выплёвывая мерзкий, горький привкус желчи. Желудок судорожно сжимается, сердце колотится, а Гермиона пытается убедить себя, что это не было реальностью, а всего лишь ужасным сном. Она… слишком много выпила прошлой ночью, её организм напоминает ей об этом, продолжая избавляться от всего лишнего, что в нём осталось. Гермиона находится в состоянии сильного стресса и невольно выпила слишком много. Сны — ерунда. С ней всё в порядке.   Это… ничего не значило. Ничего не значило.   Ничего не значило.   Её бросает в холодный пот, ей дурно и плохо, но когда тело заканчивает выталкивать из себя всё содержимое желудка, она всё-таки заставляет себя подняться с постели на дрожащих ногах и начать собираться.   Гермиона роется в своей сумке в поисках зелья от похмелья и зелья бодрствования, чтобы справиться с головной болью и измождённостью. Даже несмотря на неприятные побочные эффекты от приёма зелий, из-за которых она чувствует лёгкую дрожь и зуд, в дополнение к душу и чашечке Эрл Грея, всё это помогает ей чувствовать себя куда более по человечески.   Но, даже так, глядя в зеркало на своё осунувшееся, вымотанное лицо, Гермиона понимает, что никакие зелья в Мире не способны убрать то жуткое чувство беспокойства, оставшегося после её ночного кошмара. Она чувствует себя немного нелепо, нанося макияж перед посещением древнего разрушенного храма, но всё же наносит его на лицо, чтобы скрыть усталый вид своих глаз. Руки слегка дрожат от изнеможения, пока она маскирует тёмные круги под глазами. Когда Гермиона снова смотрит на своё отражение в зеркале, кажется, будто в неё засунули совершенно другого человека, облачённого в полуреалистичный костюм Гермионы. Она устало делает себе мысленную пометку выпить этой ночью зелье сна без сновидений. Ей нужно сосредоточиться. Проект с Глазом Ра, конечно, прикрытие, но это всё равно работа, и Гермиона намерена выполнить её по своим характерным высочайшим стандартам. Она заставляет себя улыбнуться при встрече с Амиром, и они вместе аппарируют к окрестностям Гробницы Ра. — Эти старые храмы и гробницы оказывают странное влияние на магию, — объясняет он, когда они подходят к охраннику у входа в гробницу, который проверяет их документы. — Если попытаться аппарировать прямо внутрь, можно очень легко оказаться в ловушке внутри стены или утонуть в древнем колодце. Гермиона кивает, когда охранник пропускает их. — Да, Девлин писал об этом очень подробно в своём отчёте. Я видела подобные чарыв руинах Инков в Перу. Потрясающая магия, правда. Ей тяжело обучиться. Внутри гробницы темно, и они оба быстро достают палочки, освещая путь вперёд. Амир ведёт её по длинному коридору и улыбается: — Что ж, если кто и сможет с этим справиться, так это ты, моя подруга! И мой хороший друг Девлин тоже! А вот себе, однако, я не доверяю, ещё возьму да аппарирую тебя, в случае чего, прямо в Красное море. Сюда. Амир ведёт её по длинному коридору из древнего жёлтоватого кирпича, расписанного прекрасными картинами, которые, по-видимому, описывают саги о древних фараонах. Гермиона невольно улыбается, вспоминая, как маленькой девочкой смотрела с родителями документалки об Египте и представляла, каково было бы на самом деле исследовать древний мир гробниц и фараонов. Она достаёт волшебную палочку, чтобы наложить несколько неинвазивных защитных чар. Амир наблюдает за ней с дружелюбной улыбкой, жестом указывая на коридор. — Спасибо тебе за осторожность. Это одна из причин, почему в таких древних гробницах обязательное сопровождение аврора — несколько лет назад один несчастный волшебник разбудил армию мумий, применив слишком агрессивное заклинание. Представляешь? Бедняга. В покои Сехмет сюда. Она съёживается, потому что слышала эту историю раньше. — Полагаю, хорошо, что он не знал ни одного из древних ритуалов связывания. А то получил бы целую армию мумий и устроил бы переворот. Амир вздыхает, когда они входят в огромный зал с украшенными колоннами и большим древним саркофагом в центре. Воздух здесь ощущается старым и тяжёлым. — Тёмные маги и их армии мертвецов это так весело, да? Ладно, вот это помещение. Надеюсь, ты не собираешься создавать свою собственную армию нежити, пока мы здесь? Гермина накладывает ещё одно заклинание обнаружения и улыбается, когда оно гудит, указывая на наличие защитной магии. — Амир, если я и создам, то ты сможешь стать генералом моей армии мумий. Смотри, в этом зале очень сильная магия. Я наложу ещё несколько заклинаний, чтобы проанализировать защиту. Эти гробницы пропитаны древней магией, ты чувствуешь? Он кивает, выглядя немного обеспокоенным. — Как думаешь, что ты здесь найдёшь? — Ну… — она хмурится, быстро взмахивая палочкой. — Зачем ставить защитные чары, если не защищаешь что-то? Если я права, и Сехмет действительно была хранительницей Глаза, я сомневаюсь, что мы нашли бы здесь сам артефакт. Я ищу подсказку — что-то, что укажет на реальность такой возможности, а потом уже намёк на его окончательное местонахождение. Воздух перед ней рябит, и она устало вздыхает. — Но сначала нам нужно снять кое-какие защитные чары, если, конечно, мы не хотим, чтобы вся гробница рухнула нам на головы. — Или чтобы нас окружили мумии, — усмехается Амир. Определение защитных заклинаний довольно быстрая работа, хотя некоторые из них древние и незнакомые. Гермионе нужно будет изучить их. Многослойные защитные заклинания — интересная часть магии — ей придётся противостоять им точно по порядку, начиная с самых древних. Раньше она уже занималась подобной кропотливой работой среди руин Мачу-Пикчу и весьма успешно. В воздухе мерцают светящиеся фиолетовые руны, и Гермиона быстро переносит их в свой блокнот.   В конце концов, после каталогизации всех результатов проверки защит, её взгляд падает на стены зала, покрытые иероглифами. Некоторые она узнаёт, хотя далеко не все, и делает шаг вперёд, чтобы внимательно рассмотреть один из них.   Он будто бы…   Он будто бы изображает истекающего кровью, безликого мужчину, и её разум тут же возвращается к ужасным видениям из её ночного кошмара.   Скорее всего, это просто пятно на старой стене, и на рисунке у мужчины должно быть лицо. Вероятно, оно и было… когда-то, но стёрлось. И вдруг её практически захлёстывает паническое желание увидеть Драко и убедиться, что с его лицом всё в порядке.   — Кажется, я нашла то, за чем пришла, — говорит Гермиона Амиру напряжённо. — Мне нужно провести несколько исследований. Мы можем вернуться сюда на следующей неделе?   Безликий, истекающий кровью, прижимающийся костлявыми губами к её рту…   — Конечно, — любезно соглашается глава аврората. — Надеюсь, к тому времени ты уже справишься с этой проблемой Протектората, да?   Когда она увидела Драко совсем недавно, с ним всё было в порядке, он так мило улыбался своей дорогой Астории, но…   Кошмар казался настолько…   — Разумеется, — выдыхает Гермиона тяжело, и они покидают гробницу вместе.   Это был всего лишь ночной кошмар, и он казался реальным.   Как только они аппарировали обратно в аврорат, к Амиру подошёл взволнованный молодой человек и сообщил им, что Себек-ари собирается на мероприятие в поместье тем же вечером, как и Пожиратель смерти Драко Малфой. Её сердце бешено заколотилось в груди, когда Амир кивает и, уходя, бросает на неё страдальческий взгляд. Гермиона возвращается в свой номер в отеле и пытается начать исследование защитных чар гробницы, но мысли постоянно возвращаются к тому, что Роджер до сих пор не разрешил ей рассказать Амиру о статусе Драко как шпиона. Она не может понять, какую выгоду Роджер или МКВ извлекают из того, что держат это в тайне, но решает, что скажет главе Египетского аврората сама, если придётся.   Драко может оказаться в опасности, если авроры просто решат, что он часть Протектората из-за его репутации.   Гермиона на мгновение вспоминает себя практически другой в юности, заявляя Рону и Гарри, что не хочет нарушать правила, но если повод будет достаточно веским…   Начинает темнеть, и она задаётся вопросом, в поместье ли ещё Драко.   Уберечь Гарри и Джинни от опасности. Уберечь Уизли. Уберечь родителей. Уберечь Драко…   Раздражённо бросив учебники, Гермиона направляется к номеру Драко. Он, разумеется, остановился в другом отеле, и первое, о чём она думает, когда взламывает его комнату, это о том, как легко было бы кому-то другому, у кого есть намерения, проникнуть в его номер. Это наполняет её глубоким чувством беспокойства, и Грмиона немедленно достаёт палочку, чтобы наложить на это место несколько защитных заклинаний. Драко Малфой — ценный агент Министерства Магии, и она защищает его ради общего блага. Вполне разумно, что Грейнджер беспокоится о нём и отчаянно хочет обеспечить его безопасность. Ради общего блага. Гермиона сосредотачивается на восстановлении своих ментальных барьеров перед очередной встречей с ним, и когда он проходит в дверной проём, она едва удерживается от облегчённого вздоха, видя его живым и невредимым. Малфой, со своей стороны, выглядит слегка раздражённым, обнаружив её, развалившуюся на его диване. Он сразу наливает себе выпить, прежде чем сообщить последние новости о посетителях званого ужина в поместье Гринграссов. Блейз Забини, Акерли Виридиан, Дэнни Кершоу. Гермиона сомневается, что оба алхимика входят в Протекторат, и, возможно, вообще не знают всех целей группы.   — Там была ещё одна женщина. Судя по всему, она работает с Себек-ари. Очень привлекательная. Я бы даже сказал, сексуально привлекательная, — Малфой жестоко ей ухмыляется. — Но, чтобы ты знала, она меня до смерти напугала. Всё это время я думал, что бояться стоит тебя. Но она выглядела так, будто может убить меня на месте и использовать как зубочистку. Её звали Вайолет Эвилиан.   Гермиона чувствует, как кровь отхлынула от лица. Никакая окклюменция на свете не смогла бы подготовить её к тому, чтобы остаться невозмутимой после того, как имя этой женщины прозвучало из его уст, особенно после ужасного ночного кошмара с безликими трупами, истекающими кровью.   Вайолет Эвилиан. Протеже печально известного Пожирателя смерти Антонина Долохова, международная преступница, и убийца Рона. За все годы после его смерти, Гермиона потратила тысячи собственных галлеонов, пытаясь узнать о ней всё возможное, и сумела заполнить тонкую папку, которую она хранит в своём кабинете и на которую время от времени бросает взгляд, возясь с маленькой чёрной коробочкой Рона. Убийство Рона всё ещё числится нераскрытым, как и несколько других дел о безликих трупах, всех убитых одним и тем же ужасным заклинанием.   У Вайолет нет определённого места жительства, но Гермиона часто представляла, что найдет её где-нибудь.   — Это за Рона, — всегда воображала она, как говорит это, направляя палочку прямо между этими злобными фиолетовыми глазами…   Вайолет Эвилиан была в одной комнате с Драко.   Она. Убийца. Была в той же комнате, что и Драко, пока он играл роль шпиона.   Её руки слегка дрожат, и Гермиона тут же решает, что перед уходом наложит ещё одно защитное заклинание на его номер.   На мгновение она поднимает глаза и видит, что Драко смотрит на неё с выражением, похожим на беспокойство. И Гермиона представляет себе Мир, в котором он увидел бы, что ей больно, подошёл бы к ней, утешил, взял бы за руку и посмотрел бы на неё с той мягкостью, которую проявлял к Астории. Она вздыхает и отводит взгляд, ведь этот Мир никогда не станет таким. Гермиона вкратце рассказывает ему свою историю, связанную с Вайолет, опуская тревожные подробности, которые она узнала за эти годы о её самых изощрённых проклятиях, и размышляет о том, какие странности могут скрываться за защитными заклинаниями в винном погребе поместья (зачем ставить защиту, если нечего защищать?). — Да-да. Помню, Агата Виксен постоянно взламывала защитные заклинания. Правда, чаще ради того, чтобы проникнуть в старые гробницы в поисках сокровищ, а не для того, чтобы совершить налёт на винный погреб. Она моргает. Шутка? Реально? Его губы едва заметно растягиваются в крошечной улыбке. Значит ли это, что он… — Как продвигаются дела с Асторией? — вопрос вырывается у неё прежде, чем Гермиона успевает его удержать, и она заранее напрягается, ожидая ответа. — Вполне неплохо, — отвечает Драко, и Гермиона надеется, что ей лишь показалась маленькая ухмылка на его лице. — Она была очень рада возобновить отношения после той ноты, на которой мы расстались. Не удивлюсь, если она сделает мне предложение. — Ты уже трахаешь её? — хочет спросить порочная, мазохистская часть её души. — Думаешь обо мне, когда оказываешься внутри неё? Гермиона чувствует, как у неё хрустит челюсть от того, что она стискивает зубы. — Хорошо. Я буду на связи. В случае чего-то критичного, связывайся со мной по мобильному телефону. В противном случае я сама приду к тебе. Она не хочет оставаться и видеть его торжествующее удовлетворение от её реакции, и исчезает настолько быстро, насколько может. Дрожащими руками Гермиона накладывает ещё одно заклинание на его номер, и, не успев опомниться, оказывается в своём номере в отеле и пьёт огневиски прямо из бутылки. Думая о Драко и Астории, и о Вайолет Эвилиан, и о безликом теле Рона у неё на руках, Гермиона чувствует, как по её щекам катятся слёзы, пока она давится обжигающем алкоголем. Он был в одной комнате с Вайолет Эвилиан.   Это было опасно. Очень опасно.   Она должна защитить его.   Прежде чем Гермиона грудой падает на кровать, она вспоминает, что нужно выпить зелье сна без сновидений, но ужасающие образы из её ночного кошмара остаются у неё перед глазами, и становятся последним, о чём она думает перед тем, как провалиться в пустоту.