Notorious

— Всё в порядке, Гермиона? Ты выглядишь… — голос Роджера неловко затихает.   — Уставшей, — подытоживает про себя Гермиона, прекрасно осознавая тёмные круги под глазами после бесчисленных ночей с прерывающимся сном.   Почти каждое утро она принимает бодрящее зелье, несмотря на раздражающие побочные эффекты, из-за которых её кожа покрывается мурашками. Эти зелья не то, чтобы нужны ей как таковые, и уж точно она к ним не привыкла, эффект пробуждения помогает ей оставаться сосредоточенной в краткосрочной перспективе. — Я в порядке. Есть новости от МКВ? Мне очень не нравится, что они так долго всё согласовывают. Я уже готова сама всё рассказать Амиру о Малфое.   Уберечь их от опасности, уберечь его от опасности.   Роджер равнодушно пожимает плечами:   — Да, они тянут резину. Не говори Амиру, пока мы не получим одобрение, только если уж не наступит конец света. Мне не хотелось бы вылететь с работы из-за дракклового Драко Малфоя, — смеётся он. Уберечь его от опасности. Гермиона разочарованно вздыхает, уверенная, что Роджер вовсе не старался поторопить МКВ. Её первая мысль, когда она впервые после Хогвартса встретилась с леди Гринграсс, была о том, что помолвочное кольцо Астории чересчур вычурное, и всё же она яростно завидует этой девушке. У Дафны кольцо с абсурдно огромным рубином, и Гермиона пытается убедить себя, что оно раздражает её ничуть не меньше, чем фамильное кольцо Малфоев, хотя знает, что врёт себе. Помолвка не стала сюрпризом, ведь Драко буквально спросил у неё разрешения, и спазмы в её животе были бессмысленной реакцией, порождённой старыми, неверно истолкованными воспоминаниями. Это ничего не значило, ничего не значило, ничего не значило. Гермиона действительно уставшая. Они с Драко играют в игру, делая вид, что не слишком хорошо знакомы друг с другом, и при этом практически не притворяются в вопросе взаимной неприязни (по крайней мере, с его стороны; а вот её сердце уж точно не сжимается всякий раз, когда он насмехается над ней).   Дафна выглядит неприятно язвительной по причинам, которые Гермиона даже представить себе не может, и это заставляет её задуматься. В Хогвартсе они, конечно, никогда не ладили, но Гермиона не может припомнить, чтобы сделала что-то особенное, чем могла бы заслужить подобную враждебность. Тогда они в основном игнорировали друг друга, в худшем случае, возможно, испытывали лёгкую взаимную антипатию.   Астория, с другой стороны, вежлива почти до самопожертвования.   Получить приглашение в усадьбу оказалось довольно легко, и от искреннего взгляда Астории у Гермионы неприятно скрутило живот. Она напоминает себе, что эта девувшка сознательно решила присоединиться к своей семье в буквальном смысле слова в культ смерти, и что сочувствие здесь совсем не обязательно.   Гермиона продолжает напоминать себе это, встречаясь с Асторией за чаепитием, за обедом, снова за чаем, на гонках нунду, ещё раз за чаепитием, и девушка продолжает оставаться исключительно дружелюбной, доброй и милой, и её всё больше и больше подташнивает от всей концепции этой операции.   На глобальном уровне она может признать необходимость остановить Протекторат Игнис любыми средствами. Но на личном уровне огромное количество потенциальных жертв вызывает тревогу. Даже если все они выживут, это всё равно может закончиться плохо для всех участников.   Особенно для Астории. Бедная Астория, которая, кажется, уверена, что завела две настоящие связи — одну с новой подругой, другую с несчастным возлюбленным — и, насколько она знает, никто из них не присутствует в её жизнь специально ради шпионажа за её семьёй.   Иногда Гермиона сомневается, не слишком ли она надеется, подозревая, что Астория не так вовлечена во внутренние дела Протектората Игнис, как остальные. Девушка кажется слишком уж милой для всего этого, и иногда она ощущает, что Астория вовсе не одобряет операцию и просто хочет жить своей собственной жизнью. Своей собственной «и жили они долго и счастливо» жизнью.   С Драко, конечно. — Это принадлежало моей маме, — говорит Астория со скромной улыбкой за чаепитием, когда они остаются вдвоём.   Она нежно теребит амулет анкха на длинной серебряной цепочке вокруг шеи. — Даф получила довольно красивое рубиновое кольцо, но я обожала это ожерелье. Я была ещё маленькой, но помню, как играла с ним, пока мама держала меня на руках… Дафна говорит, что я на неё похожа.   Гермиона думает о своей маме, которую тоже потеряла слишком рано, но по-другому. Чары памяти было трудно снять должным образом, в результате чего она осталась слегка рассеянной женщиной.   Её сердце сжимается в груди, а Астория смотрит на неё с ожиданием, но Гермиона не может собраться с духом, чтобы завязать с девушкой разговор о матерях или о чём-нибудь ещё. Наблюдая, как Астория играет с ожерельем, Гермиона невольно вспоминает маленькую чёрную коробочку Рона, которая всё ещё лежит в её кабинете в Лондоне, ожидая, когда она наконец откроет эту дракклову штуку. — Должно быть, она была очень красивой, — нейтрально произносит она в ответ. Астория улыбается и кивает, затем устало смотрит в пустоту. — Всё в порядке? — осторожно спрашивает Гермиона, убеждая себя, что на самом деле её не волнует ответ. Она не может заботиться об этой бедной, милой девушке. Она не может себе позволить. — Просто немного устала, — вздыхает Астория. — Ты… ты наверняка посмеёшься надо мной. Гермиона натягивает тугую улыбку. — Расскажи мне. — Хорошо, — Астория мило краснеет. — Я… иногда мне снятся ужасные кошмары, и я плохо сплю. Они довольно странные… я всё время в них нахожусь на каком-то корабле. Астория вкратце рассказывает о своих повторяющихся кошмарах: море крови, огненные демоны, Драко, Дафна. Всё это звучит ужасно. Гермиона сильно хмурится, не без сочувствия к насильственно резко прерванному сну. Это… наверное, ничего не значило. Огненные демоны. Ифрит. Отворачивающийся Драко. Теневой спутник из сна Гарри, который горит вместе с ней. Драко, смотрящий на неё печальными глазами. Драко, капли его крови, падающие ей на лицо. Драко, безликий, прижимающий к её губам скелетный поцелуй. Это… наверное, ничего не значило. — Ты знаешь, я долгое время считала, что прорицания — это чушь несусветная, — говорит Гермиона, слегка пожимая плечами. Астория долго смотрит на неё. — Драко сказал то же самое, кстати. — Хм, — невыразительно откликнулась Гермиона. Взгляд Астории становится задумчивым. — Я так ему благодарна. Он помогает мне держаться на плаву, правда. Он всегда любит подшучивать и напоминать мне, какие глупые эти кошмары. Я… ох, я так люблю его. Всегда любила, ещё в Хогвартсе. Гермиона сохраняет невозмутимое выражение лица, в то время как Астория краснеет ещё сильнее, вспоминая, как Драко обнимал её крепче, когда она просыпалась среди глубокой ночи с душераздирающим криком, вынырнув из кошмара прямо в его объятия, прежде чем провалиться обратно в сон без сновидений. Гермиона с горечью отмечает, что для него это явно была полезная тренировка. — Это… чудесно. — Я знаю, вы с ним никогда не ладили, — медленно произносит Астория, глядя на неё наивными глазами, полными надежды. — Я так благодарна, что ты не возражаешь, когда он приходит со мной на чаепитие. Гермиона выдавила из себя натянутую улыбку: — Мы больше не дети. Хогвартс был давно, и я стараюсь не таить в себе старые обиды, если это в моих силах. В конце концов, есть много новых обид, которые можно затаить. Астория тепло улыбается и легко обхватывает её руку через стол. Обручальное кольцо на её пальце сверкает на свету. — В любом случае, мы скоро поженимся. Я надеюсь, ты придёшь на свадьбу? Чай в желудке Гермионы, кажется, вот-вот закипит и лопнет. — …Конечно приду. Дата свадьбы приближается всё быстрее, и, хотя им с Драко никак не удаётся попасть в погреб, они с Амиром добиваются гораздо больших успехов в Гробнице Ра. По крайней мере, приятно иметь что-то положительное, на что можно переключиться. Гермиона уже деактивировала три древних смертоносных заклинания, которые наверняка убили бы их, в том числе одно, которое, судя по всему, было создано почти три тысячи лет назад и, возможно, сравняло бы с землёй половину полушария. Остальные выглядели проще, и она уверена, что справится с ними быстрее. — Здесь что-то есть, что-то скрытное, — тихо шепчет Гермиона Амиру, резко взмахнув палочкой в воздухе. — Иначе зачем ставить столько защитных заклинаний? Здесь что-то должно быть. Амир пожимает плечами, пока её магия закручивается вокруг них. — Ревелио Максима, — шепчет она ещё раз, взмахнув запястьем, и внезапно по залу проносится порыв ветра, и в этот момент на стене напротив появляется целая россыпь фиолетовых рун, образующих форму арки. — Дверь! — ахает Амир у неё за спиной. — По записям здесь ничего подобного нет!   Гермиона на мгновение оглядывается на него с улыбкой, и тут же устремляется вперёд, прижимая руку к мерцающей стене и ощущая игру магических энергий. От неё пахнет древностью, едва уловимым запахом погасшего огня, и контуры дверного проёма ярко вспыхивают, а затем растворяются, открывая маленькое помещение за ними.   Быстро наложив несколько заклинаний, чтобы убедиться в отсутствии дополнительной защиты, она делает глубокий вдох и входит в дверной проём. Гермиона с благоговением оглядывается, когда следом за ней входит Амир, так же потрясённый.   Комната похожа по строению на ту, откуда они пришли, но вся дальняя стена от пола до потолка покрыта десятками незнакомых светящихся рун. Они излучают магическую энергию, которую она узнаёт по прошлым экспедициям в древние гробницы, но здесь всё как-то по-другому. Гермиона думает, что это не часть заклинания, а скорее часть истории.   — Это руны? Или иероглифы? — разинув рот, спрашивает Амир, стоящий рядом с ней.   Она лезет в сумку за фотоаппаратом.   — Я полагаю, что это сочетание и того и другого. Некоторые руны я знаю, но этого явно недостаточно, чтобы расшифровать все. Мне нужно будет изучить их. Видишь? Это солнечный диск, но отличается от своей обычной формы. А вот эту? Все сходятся во мнении, что это символизирует Глаз Ра. Остальное, я уверена, должно быть подсказкой к местоположению Глаза. Это… невероятно.   Гермиона позволяет себе на мгновение радостно улыбнуться самой себе, но затем несколько меркнет, осознавая, что на уровне инстинктов ей хочется броситься и сообщить Драко о своём открытии. Он казался таким заинтересованным в её исследованиях во Франции, но она резко напоминает себе, что это было всего лишь частью чрезвычайно прозрачной игры, чтобы пробраться в её постель.   — Интересно, сможет ли наш друг мистер Девлин помочь?   Сделав несколько снимков стены, Гермиона кивает, сосредоточившись на другом бывшем любовнике, которому хочется похвастаться своим открытием. — Как один из самых известных в мире экспертов по рунам, думаю, что сможет. Хотя вряд ли он захочет терпеть моё бахвальство из-за этого открытия.   Амир раскатисто смеётся, и она позволяет себе на мгновение почувствовать себя счастливой.   Следующим вечером Гермиона приезжает в поместье Гринграссов на чаепитие. Как и в случае с Гробницей Ра, она тщательно изучила защитные чары поместья — они типичны для столь старого дома и древнего рода и весьма сильны. Даже аппарировать на территорию сложно: требуется длинная прогулка от границы защит до входной двери. Любой дерзкий взлом и проникновение, или побег, если уж на то пошло, будут довольно сложными. Полёт на метле мог бы стать вариантом, несмотря на её нелюбовь к этому занятию. Можно было бы подъехать на машине по длинной дороге к парадной двери, но мысль о побеге на маггловской машине от человека с палочкой в руках даже не стоило рассматривать.   Драко приветствует Гермиону в фойе Гринграссов, пристально разглядывая. Она думает, что, возможно, наконец настало время пробраться в погреб и хоть что-то сделать, но… — Астория и Дафна в другой комнате, сейчас не время, — предупреждает он её шёпотом. — Старый эльф уже сообщил им о твоём прибытии.   Гермиона вздыхает, ей надоело, что её столько раз ставили в тупик, и она немного встревоженная. Если ей не удастся ускорить расследование, Драко, возможно, действительно придётся жениться.   Хотя... она видела, как он улыбается Астории, такой живой и беззаботной, что задаётся вопросом, не захочет ли Малфой жениться на этой доброй, милой, невинной девушке. У Гермионы такое ощущение в желудке, будто она проглотила тарелку с камнями на ужин. Малфой приподнимает бровь и слегка усмехается, указывая на открытую дверь, ведущую вверх по лестнице. — Можем пройтись по моим будущим супружеским покоям, если тебе так не терпится. Ей хочется дать ему пощёчину, но Грейнджер сохраняет бесстрастное выражение лица при мысли о комнате, о кровати, которую он совсем скоро будет делить со своей будущей женой. Малфой с ухмылкой наблюдает за ней, словно ожидая какой-то реакции, но она упорно отказывается доставлять ему такое удовольствие. На чаепитии вся кровь в её теле внезапно застывает и обращается в лёд, когда в комнату входят несколько человек. Гермиона вынуждает себя спокойно сосредоточиться на крайне важных представлениях мистера Гринграсса, Себек-ари и Дэнни Кершоу, подавляя отчаянное желание обратить всё своё внимание на блондинку, которая насмехается над ней, источая зло с другого конца комнаты. — Вайолет Эвилиан, — представляется женщина со зловещей ухмылкой. Убийца Рона. Женщина, за которой она честно охотилась по всему Миру, пытаясь выследить её с целью мести. Убийца, которая была в одной комнате с Драко, пока он работал шпионом. Гермиона знала, что встреча с этой женщиной здесь возможна, но её мозг, похоже, отключился, когда она почувствовала, что её буквально шатает. Её рука потянулась к волшебной палочке. — Это за Рона, — всегда представляла она, как произносит это, направляя палочку прямо между этими злыми, чёртовыми глазами и произнося смертельное заклятие. Гермиона заставляет себя сделать глубокий, успокаивающий вдох. Она контролирует себя. Сердце бешено колотится в груди.   — Я работаю на мистера Себек-ари, — продолжает Вайолет, пока её фиолетовые глаза сверкают безумием. — Я знаю, — хочет сказать Гермиона, чувствуя, как колотится сердце. — Тебя тренировал Долохов, но ты работаешь на Себек-ари с перерывами уже два года. И на Амаранта Дюпри два года до этого. А до того ты на шесть месяцев уезжала в Америку. А ещё годом раньше наложила неизвестное заклятие на парня, которого я любила, — заклятие, которое расплавило ему лицо, пока я держала его на своих руках.   В её воображении она выхватывает палочку и Авадит Вайолет Эвилиан на месте, затем плюёт на её труп и разворачивается, чтобы убить остальных. В конце концов, Протекторат Игнис не сможет провести ритуал призыва, если они все мертвы…   Гермиона чувствует на себе тяжёлый взгляд Драко с другого конца комнаты, полный предупреждения, и изо всех сил пытается укрепить свои окклюменционные защитные стены. Они ощущаются слабее, чем ей бы хотелось, словно стены, построенные на непрочном фундаменте, готовые рухнуть в любой момент, но это лучше, чем ничего, когда она сосредотачивает свои мысли. — Уберечь его от опасности, — говорит Гермиона себе, с тревогой осознавая, что Драко, несмотря ни на что, умудрился как-то протиснуться в её список людей, которых она должна защищать: её друзья, её семья и Драко. — Уберечь его от опасности. — …Приятно познакомиться, — отвечает она наконец. Кровь стучит в висках, пока Гермиона ещё долго удерживает взгляд женщины, после чего вынуждает себя отвернуться. Когда Гидеон Гринграсс объявляет, что ему нужно, чтобы его дочери какое-то время сопровождали его, она переводит взгляд на Драко. Он пристально смотрит на неё, озабоченно нахмурившись. Гермиона тут же вскакивает, как только дверь закрывается, предпочитая сосредоточиться на текущей задаче, а не предаваться воспоминаниям о безликом трупе Рона или ужасных, полных ярости глазах Вайолет Эвилиан. Малфой встаёт, чтобы преградить ей путь к двери, и они быстро и тихо препираются, но ей нужно идти, и он это знает. Ему абсолютно нет смысла идти с ней, поэтому она отталкивает его и проходит мимо. Драко делает шаг вперёд и останавливается только тогда, когда Гермиона поднимает руку и кладёт ладонь ему на грудь. Он тёплый, и ей кажется, что она ощущает тяжёлые удары его сердца. — Останься здесь, Драко, — шепчет Гермиона, отчаянно заглядывая ему в глаза и, возможно, что-то там видя, хотя она и не совсем уверена, что именно. — Пожалуйста. Доверься мне. — Останься здесь. Останься в безопасности.   Его рука дёргается, и ей кажется, что он собирается накрыть её ладонь своей. И Гермиона вдруг понимает, что отчаянно хочет, чтобы Драко это сделал. — Ладно. Будь осторожна.   Она долго на него смотрит.   Он... действительно выглядит обеспокоенным из-за неё, не так ли? Может быть? Его серые глаза блестят, и Гермиона с трудом может отвести от них взгляд.   Не зная, как именно трактовать его выражение, Грейнджер с неохотой убирает руку и одаривает его едва заметной улыбкой, после чего накладывает на себя дезиллюминационное заклинание и спешно уходит. Мчаясь по коридору, она быстро догоняет группу и следует на безопасном расстоянии, продолжая мысленно спорить о том, стоит ли выкрикнуть имя Рона, прежде чем мстительно убить Вайолет Эвилиан прямо в коридоре. — Не будь дурой. Ты же не чёртова убийца, — напоминает ей Мёртвый Рон У Неё В Голове. — Ты уверен? Похоже, я постоянно разговариваю с мёртвыми у себя в голове. Я, наверное, совсем поехала. Группа спускается по лестнице, и Гермиона быстро накладывает заклинание, заглушающее звуки, чтобы избежать любого скрипа, который мог бы её выдать. Они оказываются в длинном коридоре, в конце которого находятся две большие стеклянные двери, ведущие в предположительно красивый сад. Затем они останавливаются у двери, за которой, судя по всему, находится винный погреб. Гермиона наблюдает, как патриарх Гринграсс произносит несколько заклинаний, некоторые из которых она узнаёт, но не все, а затем Астория выходит вперёд с ключом, выглядя несколько смущённой происходящим. Гермиона выругалась про себя, увидев ключ. Известно, что многочисленные элементы защиты, в частности физический ключ и заклинание, препятствующее использованию Алохоморы, взломать крайне сложно. Она уже справлялась с такими, но потребуется некоторое время, чтобы проанализировать действующие заклинания. Будет намного проще, если бы им удалось добыть сам ключ. Вайолет Эвилиан небрежно прислоняется к стене, достаёт палочку, и внимательно следит за коридором, пока остальные заходят внутрь.   Гермиона рискует сделать несколько шагов вперёд, чтобы лучше слышать разговор, хотя и остаётся достаточно далеко, чтобы Вайолет не заметила её присутствие. — Девчонка Грейнджер, — говорит Себек-ари, когда она подходит ближе, и Гермиона вздрагивает, услышав своё имя из его уст. — Мне крайне не нравится, что она здесь, в этом доме, именно сейчас.   Гермиона хмурится, размышляя, что же она такого сделала, чтобы заслужить внимание и гнев такого опасного человека. Учитывая его вероятный статус Пожирателя смерти, она предполагает, что дело скорее в её дружбе с Гарри Поттером, чем в чём-либо другом.   Она слышит, как Дафна резко смеётся. — Ой, ну перестань, Себек-ари. Грейнджер уже давно не бегает за Поттером, словно собачонка на привязи. Она точно никак не повлияет на план. Единственной, кому здесь нужно чего-то бояться, так это Астории — её маленький непослушный жених отчаянно хочет вернуться к своим привычкам распутника. Ты бы видел, как он смотрит на неё! — Дафна! — ахает Астория, а Гермиона закатывает глаза.   «Смотрит на неё»!  Скорее уж кривится, и весьма грубо.   Хотя, как раз перед тем, как она оставила его в гостиной, там почти что-то произошло, не так ли?   Дафна подтверждает, что ведёт расследование контракта Гермионы с Шармбатоном, и Гермиона в очередной раз задумывается, не вовлечена ли старшая сестра Гринграсс в дела Протектората сильнее, чем предполагала разведка министерства. — Кроме того, — холодно продолжает Гидеон Гринграсс, которому совершенно неинтересны похождения Малфоя, — пока Забини… эм… нет в городе, нам нечего опасаться. Он мог бы предупредить её, хотел он того или нет. А если она попытается вмешаться, у нас есть Вайолет, которая обо всём позаботится. К тому же, у тебя ведь есть какая-то история с этой девчонкой, верно, Вайолет? Её сердце бешено колотится в груди. Она убеждена, что они убили Забини, и что с таким же удовольствием убьют и её. Ей нужно уходить как можно скорее. Они скоро выйдут из погреба, и, хотя её навыки дезиллюминации превосходны, Гермиона не хочет испытывать их на прочность. А ещё, как же сильно ей хочется применить насилие и отомстить Вайолет Эвилиан. Вайолет угрожающе ухмыляется. — О да, ещё какая. Хотя сомневаюсь, что она об этом знает. — Я знаю, ты, блядский монстр, — думает она, медленно отступая к лестнице. — Мы обновим нашу историю до того, как всё это закончится. И я обещаю, что убью тебя. Гермиона видит, как сверкают фиолетовые глаза Вайолет, как дрожат её собственные руки, а сердце бешено колотится, и она мчится вверх по лестнице и выбегает через парадную дверь так быстро, как только может. Драко её прикроет. Ей нужно быть где угодно, только не здесь. Гермиона совершенно не контролирует себя здесь, в этом адском доме, среди этих ужасных людей, и она должна уйти.   Не успев опомниться, Гермиона оказывается в своём номере в отеле «Шеней» с бутылкой у губ и слезами, льющимися по лицу. Комната вращается вокруг неё, и она чуть не захлёбывается обжигающей жидкостью.   Гермиона тяжело опускается на ближайший стул, и вздрагивает, ясно вспоминая до боли то чувство, когда она в оцепенении смотрела на истекающий кровью труп Рона и гадала, когда же он поднимется и скажет ей, какая это была невероятно смешная шутка, и что он, конечно же, в порядке, что это всё лишь глупый розыгрыш… — Но это не был розыгрыш. Я мёртв, — напоминает он в её голове. — И ты тоже будешь, если продолжишь напиваться до смерти.   Алкоголь обжигает горло, и Гермиона видит кровь Рона на своих руках и маленькие кашицеобразные кусочки его мозга, выплескивающиеся на её мантию.   — Вайолет тебя убила, — говорит Гермиона Мёртвому Рону в своей голове, хотя Мир вращается вокруг неё и, возможно, она произносит слова вслух. — Я убью её. — Драккл, Гермиона. Ты же не хочешь этого делать.   — Хочу. Я убью её. Ради тебя. Клянусь.   Гермиона убеждает себя, что с ней всё в порядке. Она в порядке.   Она в порядке.   Мёртвый Рон неодобрительно цокает языком, и этот звук резким эхом отдаётся в её черепе.   Её руки дрожат, и она вспоминает свой ночной кошмар с Мёртвым Роном и Мёртвым Драко, кровь которых капала на её изуродованное тело, и Гермиона дрожащими руками снова подносит бутылку к губам, пока Мир вокруг неё уходит в неконтролируемое пике.