От случайностей — к близости

      Сегодня всё было как обычно: Федя был на учёбе, клоны спорили, кто будет смотреть телевизор. Только Зонтик находился в ванной — мылся. Пик не участвовал в споре, а спокойно сидел за столом и пил кофе из чашки.       Как вдруг, Вару, совершенно случайно, задел рукой чашку, которая была в руке Восьмого. Содержимое выплеснулось на подбородок, попадая на нос, руку и свитер. Хорошо, что кофе уже был не горячим, а тёплым.       — Ой, соррян. Извиняй, — безэмоционально произнёс Пятый, краем глаза глядя на своего короля.       Пик злобно глянул на Валета и, выдохнув, пошёл в ванную, чтобы быстро помыть руки и лицо. На кухне он этого не сделал, так как в кофе был сахар, и всё начало бы липнуть. Плюс ко всему там стоял жуткий шум.       Только вот была одна проблема — Зонтик. Но не долго думая, Пик постучал в дверь и спросил:       — Зонтик, можно зайти? Я быстро.       Мне руки помыть.       Ответ не заставил себя ждать:       — Да, хорошо. Заходи.       Открыв дверь, Пик сразу же увидел пар и, естественно, запотевшее зеркало.       — Любишь мыться в горячей воде? — спросил Восьмой, уже стоя у раковины.       — Да, люблю. Расслабляет, как по мне.       Закатав рукава, Пик взял мыло и начал мыть руки. Но краем глаза заметил, как изящная рука показалась из-за душевой шторки и плавным движением поставила шампунь, а потом снова скрылась.       Пика резко начали посещать неправильные мысли. Ему невероятно сильно захотелось посмотреть, как Треф размазывает шампунь по груди и животу, задевая чувствительные соски. А потом руки скользят ниже — к самому сокровенному. Обхватив член рукой, он начинает двигаться вперёд и назад, намыливая ствол. Потом руки переходят на ягодицы, нежно их моют, а затем пальцы плавно раздвигают половинки и начинают тщательно вымывать уже там.       Один рукав сполз до кисти, и Пик сам того не замечая, намочил его. Резко встряхнув головой, он пришёл в себя и быстро закончил с руками, а затем и с подбородком и носом. Он уже хотел уйти, как вдруг почувствовал что-то, что явно мешало комфорту. Посмотрев вниз, Восьмой увидел последствия своей бурной фантазии.       — Зонтик... а ты ещё долго в душе? — осторожно поинтересовался Пик.       — Ну, наверное, ещё минут десять-двадцать.       Посчитав, что он успеет за это время быстро расслабить тело и убрать ненужные мысли, Пик, стараясь как можно тише, расстегнул ширинку. У него это вполне неплохо получилось. Он приспустил брюки и бельё до середины бёдер. Обхватив возбуждённую плоть, начал двигать рукой вверх-вниз. Закусив губу, он пытался не издавать никаких звуков.       Под шум падающих капель он представлял, как Треф стоит в душе, опираясь о стенку, выгнув изящную спину и подставив аппетитную задницу. Как Пик входит в него, а Зонтик, со стоном, выгибается сильнее. Как, трахая его, он слышит нежный, подбадривающий голос Трефа.       Движения рукой становились быстрее, он хотел доделать всё как можно скорее. Последние резкие движения — и белёсая жидкость вырвалась наружу. Восьмой закусил губы чуть ли не до крови, чтобы не застонать.       Натянув бельё и брюки обратно, он заметил на полу несколько капель своей спермы. Поняв, что лучшее решение — вытереть, он оторвал немного туалетной бумаги.       — Пик? Ты ещё не ушёл? — поинтересовался Шестой, услышав характерный звук отрывания бумаги.       — Да... Просто... Я на пол немного воды разлил. Бегал, ведро с тряпкой искал, но не нашёл.       — А, ясно.       — «Еле отделался», — подумал Пик.       Устранив все следы своего «преступления», он выбросил бумагу и вышел из ванной.

***

      Уже неделю Пик замечал, что ревнует к Зонтику абсолютно любого, кто к нему подходит. Даже когда все собирались ужинать, и Феликс сел рядом с Трефом, прижимаясь к нему, чтобы показать что-то в телефоне, Пику захотелось разорвать Четвёртого на куски.       Он не понимал, откуда берётся эта ревность. Да и к младшему Трефу он никогда раньше ничего подобного не чувствовал.       И сейчас, лёжа на диване и наблюдая за укутавшимся в спальный мешок Зонтиком возле батареи, он хотел подойти к нему и согреть его. Причём очень грязным образом. Восьмой никак не мог уснуть. Как бы он ни пытался — без толку. А к этому добавлялась проблема между ног, которая тоже не давала расслабиться.       Было видно, что абсолютно все спали.       Пик вдруг услышал, что Зонтик, переворачиваясь на другой бок, издал характерный стон. Этот звук, хоть и во сне, только подлил масла в огонь. В голову полезли ещё более похабные мысли.       Хотелось подойти к этому спящему комочку и нежно трахнуть его, слушая ласкающие слух стоны. Хотелось слышать мольбы о том, чтобы трахаться без остановки — жёстко и грубо.       В штанах становилось всё теснее и мокрее. Опершись о спинку дивана, Пик мысленно надеялся, что все крепко спят и никто не проснётся, пока он будет снимать накопившееся напряжение.       Достав каменный член, он привычным движением обхватил плоть. Чуть потерев влажную головку большим пальцем, начал движение.       Когда ладонь двигалась достаточно быстро, Пик, не сдержавшись, издал негромкий, но и не совсем тихий стон.       — Ох... Зонтик... — прошептал он на выдохе.       Как вдруг он резко услышал сзади, довольно близко, нежный и бархатистый голос.       — Пик, всё хорошо?       Издателем этого звука оказался младший Треф.       — Д-д-да... Всё-всё хорошо. Просто не спится... — поспешно, накрыв нижнюю часть тела одеялом, прошептал Пик.       — Мне показалось, или ты позвал меня?       — Д-да... Я... мне...       — Пик, тебя будто подменили, — подходя и садясь рядом на диван, заметил Зонтик. — Ты же не заикаешься. А сейчас будто чего-то боишься.       — Н-ну... Я просто... Я не могу так дальше...       — Ты можешь рассказать мне всё. Я пойму и не осужу. Обещаю, — поклялся Шестой.       — Я... — вздохнув и собравшись с силами, Пик решился рассказать о своих странностях. — Помнишь, когда ты мылся? Ну, тогда, когда я к тебе ещё заходил руки помыть.       — Да-да, помню.       — Так вот... после этого я начал ревновать к тебе каждого, кто хоть как-то тебя касается, — без остановки протараторил Король.       — Ну... может, ты просто хочешь со мной как-то... ну... сблизиться. Как друзья...       — Нет, Зонтик. Я дрочу на тебя. Друзья так не делают.       После таких слов Треф залился краской до кончиков ушей. Он не знал, как на это реагировать.       — Эм... ну, может... Я не знаю, как это оправдать, — смущённо сказал Шестой.       — Да не нужны тут оправдания. И гадалкой быть не надо, чтоб понять, что я втюрился в тебя.       Зонтик молча поджал колени к груди, не решаясь ничего сказать. Лишь заправив непослушную прядь за ухо, он тихо прошептал:       — Я тебя не осуждаю... Я даже восхищаюсь. Я... уважаю твою прямоту.       — Да я тебе соврать успел... Я позвал тебя... Ну, не то, что позвал, а... — Пику было стыдно признаться, что он мастурбировал на Зонтика, но и врать не хотелось. — Ну... я дрочил на тебя.       — Оу... Ну... хотя бы честно.       — Мгм... У меня просто тараканы в голове разбушевались.       — Пик, как тебе сказать, чтоб не соврать и не оскорбить... Ну... Ты всегда был необычным в плане мышления. Вот прямо про тебя.       — Хах, ну да.       — Ты до сих пор... ну... взбудоражен? — смущённо отвёл взгляд Шестой.       — Ну... ты меня прервал на середине процесса, поэтому да.       — Я могу тебе помочь.       Пик посмотрел на Зонтика, как на пришельца, а потом резко произнёс:       — У нас нет смазки...       — Да не так же, — чуть громче шёпота сказал Треф. — Я помогу тебе... рукой. Если ты понимаешь, конечно.       Предложение прозвучало заигрывающе, и Пик с ухмылкой стянул одеяло. Взору Шестого открылся член.       Видно было не слишком хорошо — ночь всё-таки. Но лунный свет давал хоть какое-то освещение.       Закусив нижнюю губу, Треф наклонился и, обхватив член рукой, медленно провёл по всей длине. Увидев в слабом свете капельку предэякулята, он слизал её с багровой головки. В ответ услышал довольный стон.       Внезапно, Пик почувствовал, как что-то горячее и влажное обхватило его член.       — Ты же... Ох... — не договорил мысль Пик.       Сам Треф уже начал работать головой. Рука в это время ласкала яички, будто играясь.       Опыта у Зонтика почти не было, и он действовал так, как подсказывала интуиция. Когда понял, что пора ускоряться, начал двигаться быстрее.       Удовольствие в виде стонов и прерывистого дыхания Пика давало понять, что он всё делает правильно.       Пиковый резко отстранил голову Валета и, снова закусив губу, излился.       Пик замялся, почувствовав, как сердце бьётся слишком громко. Он глубоко вдохнул, и слова, которые раньше казались недостойными, вдруг стали простыми и нужными.       — Я не только дрочу на тебя, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза Зонтику. — Я боюсь, что это больше, чем просто влечение. Боюсь, что если скажу — ты уйдёшь. Но не сказать я больше не могу.       Зонтик на секунду замер, потом улыбка медленно расползлась по его лицу — робкая, почти детская, но тёплая. Он чуть прижался к Пику ближе, как будто проверяя, не обманул ли его слух. Голос Шестого был тихим и уверенным одновременно:       — Ты можешь не бояться. Я рад, что ты честен. Мне приятно, что я для тебя больше, чем просто сосед.       Молчание между ними стало мягким и не страшным. Пик аккуратно взял Зонтика за руку и провёл пальцем по тёплой коже, словно обещая бережность. Затем, без лишних драматичных жестов, он наклонился и поцеловал его — сначала робко, потом увереннее. Поцелуй не был громким или показным; он был согревающим, как тёплый плед в холодную ночь.       Когда они оторвались, оба улыбались. Это было начало — тихое и настоящее: новые дни, короткие прикосновения, разговоры до утра и маленькие ревности, которые теперь можно было обсуждать вслух. И пока вокруг спали остальные, у них двоих родилось что-то своё — осторожное и хрупкое, но уже настоящее.