Ляжешь со мной?

      — Ляжешь со мной сегодня?       Глаза Лу Гуана удивлённо распахнулись и сфокусировались на источнике звука. Чэн Сяоши уже лежал в кровати, на половину прикрывшись мягким одеялом, и лениво листал что-то в телефоне. Его лицо было спокойным, а взгляд не отражал никаких эмоций.       В спальне уже было темно, а сквозь полупрозрачные занавески падал рассеянный свет уличных фонарей. Лу Гуан переступил порог и не глядя нащупал выключатель. С тихим щелчком свет в ванной погас, и комната погрузилась в уютный полумрак.       Пушистым полотенцем Лу Гуан взъерошил свои белоснежные волосы, промакивая излишки воды. Он только что вышел из душа, и внезапный вопрос выбил его из колеи.       Чэн Сяоши первым нарушил затянувшуюся тишину:       — Не хочешь? — ровным тоном спросил он, не отрывая глаз от экрана смартфона.       Лу Гуан и правда подвис, пока глаза потихоньку привыкали к темноте.       Не то чтобы это был первый раз, когда Чэн Сяоши огорошивал его подобным предложением. Вовсе нет. Они уже спали в обнимку и раньше, но каждый раз Лу Гуан перебирался вниз уже глубокой ночью. В такие моменты он не спал, слушая, как Сяоши ворочается с боку на бок, не в силах выкинуть из головы все то, что ему мешало, а после в темной комнате звучал тихий вопрос:       — Спишь?       Столь же тихий ответ следовал почти незамедлительно:       — Нет.       — Спустишься? — голос Чэн Сяоши сочился болезненной надеждой.       И конечно Лу Гуан спускался. Молча слезал со второго яруса кровати, садился рядом на краешек матраса, ласково убирал со взмокшего лба мягкие чернильные пряди.       — Все хорошо, — говорил он.       И Чэн Сяоши верил. Каждый раз верил. Нежно перехватывал тонкое запястье, проводил большим пальцем по фарфоровой коже. Однажды он поднес его руку к губам, и на проступающих голубых венах растаял невесомый поцелуй. Такой мимолётный, лёгкий, но въевшийся в память Лу Гуана навсегда.       Сценарий каждой подобной ночи был относительно схож с предыдущим. Чэн Сяоши отодвигался в сторонку, освобождая Лу Гуану место на узкой кровати рядом с собой, сворачивался калачиком и обвивал руками его талию. Или сползал с подушки чуть ниже, утыкаясь лбом куда-то в грудь Лу Гуана. Или укладывал голову ему на плечо. Так или иначе, за такими ночами следовало утро, в котором просыпались они, крепко переплетённые всеми конечностями. Удивительным оставался тот факт, что Цяо Лин, которая славилась внезапными появлениями в любой части фотоателье, ни разу их не застала.       В первый раз это была инициатива Лу Гуана. Он долго лежал на спине, пустым взглядом уставившись в белый потолок и слушал. Непрекращающиеся шорохи, сопровождаемые прерывистым дыханием и тихими всхлипами, рвали сердце Гуана на части. Как же он хотел помочь, беспомощно комкая в пальцах собственную простыню.       — Чэн Сяоши.       Внизу в мгновение все затихло.       Чуть помолчав, но так и не дождавшись ответа, Лу Гуан продолжил:       — Хочешь, я спущусь?       И чем это могло помочь?       Воцарившаяся тишина была настолько долгой, что он успел двадцать раз пожалеть о собственных словах. И зачем? Что это изменит? Лу Гуан так отчаянно хотел ему помочь, но понятия не имел, как это сделать. Когда он окончательно уверился в том, что Сяоши уснул, снизу послышался хриплый выдох:       — Хочу.       Это был первый и единственный раз. Все остальное время Чэн Сяоши звал его сам, потому что знал, что тот не спит. И, несмотря на то, что Лу Гуан в такие моменты не издавал ни звука и лежал неподвижно, Сяоши ни разу не ошибался.       И вот что преподнес Лу Гуану день сегодняшний...       И как прикажете реагировать?       Он расправил полотенце и повесил его на спинку стула, всеми силами пытаясь унять дрожь в пальцах. Повернулся к кровати и, словно мотылек, двинулся на свет горящего экрана.       Только теперь Чэн Сяоши поднял глаза. В отсветах смартфона его зрачки мерцали бесчисленным количеством цветастых искр.       — Лу Гуан?       Гуан сглотнул, самый кончик языка скользнул между губ. На плохо гнущихся ногах он опустился на кровать, матрас тут же прогнулся под его весом.       — Кошмары? — уточнил он, в попытке добавить в свою голову больше ясности. В конце концов, на дворе была уже поздняя ночь, быть может Сяоши просто решил не мучиться и попытаться уснуть сразу так.       Чэн Сяоши помотал головой, отодвигая одеяло. Телефон погас и был отброшен куда-то в сторону, а теплые пальцы сомкнулись на белом запястье.       — Иди сюда, — позвал он, потянув Лу Гуана на себя.       Подавшись этому движению, Гуан по-кошачьи плавно вытянулся рядом полный рост, но Чэн Сяоши двумя руками развернул его за плечи и уложил на спину. Его взгляд, внимательный и испытующий, исследовал красивое лицо Лу Гуана, цепко ловя каждую промелькнувшую эмоцию.       Сам же Лу Гуан несколько растерянно смотрел на Сяоши. Его рот слегка приоткрылся, выпуская тихий рваный выдох, а язык вновь нервно скользнул по губам.       — Что ты делаешь?       Вопрос, без сомнений, глупый, но Лу Гуану было жизненно важно его задать. Он давным давно примирился с теми чувствами, которые испытывает к Чэн Сяоши, и столь же давно решил, что никогда ему об этом не расскажет. Гуан был сильно привязан к нему. Он боялся, что необдуманные решения могут привести к тому, что Сяоши просто уйдет.       Уйдет...       Непрошенные сомнения неприятной горечью растеклись где-то в горле. Очень страшно было допустить ошибку в своих предположениях. Допустить ошибку и в раз потерять самого дорогого человека в жизни.       — Обнимаю тебя, — пробормотал Чэн Сяоши, устроившись сбоку. Его руки обвили Лу Гуана за талию, а правая нога своевольно устроилась сверху.       Стало жарко.       Или Лу Гуану показалось?       Дыхание Чэн Сяоши осело в изгибе шеи, когда, в завершении всей картины, его голова мягко опустилась на плечо.       — Сяоши... — начал было Лу Гуан, но осознал, что понятия не имеет, что сказать.       Что тут вообще можно было произнести?       — Ты против? — Чэн Сяоши выгнул шею, чтобы посмотреть ему в глаза.       Не против он, конечно он не против!       — Нет, просто...       Просто это было слишком... Слишком.       Грудную клетку сковало болезненным спазмом.       Просто это слишком больно, Сяоши. Больно любить человека, который находится так близко, и не иметь даже надежды на взаимность.       Лу Гуан отвёл глаза, скрывая их пушистыми ресницами.       — Просто что? — Сяоши не сдался. Он приподнялся на локтях и заглянул Лу Гуану в лицо.       Чэн Сяоши.       Что же ты делаешь?       Горячее дыхание опалило его щеку, а костяшки нежно коснулись подбородка.       — Гуан-Гуан, что тебя беспокоит?       Ты.       Лу Гуан почувствовал, как пальцы скользнули вверх по переносице, разглаживая складку между бровями.       — Все нормально, — тихо выдохнул он и провел ладонями по спине Чэн Сяоши, — Засыпай.       Глаза зацепились за дернувшийся кадык, и Лу Гуан невольно облизнулся. Запах Сяоши окутал его со всех сторон, а тепло тела грозилось сплавить их вместе.       — А если я не хочу спать? — Чэн Сяоши одарил его странным нечитаемым взглядом.       А этот голос...       Низкий, влажный и чуть хриплый, он пронзил слух Лу Гуана и жарким комом спустился вниз.       Только теперь он обратил внимание на то, что все это время острая коленка Сяоши упиралась в кровать между его ног.       Ага.       — Ты хочешь... меня?       Молодец, Лу Гуан, мастерски разрядил обстановку, садись, два!       Внутри он весь подобрался, готовый обернуть это смелое, и даже абсурдное, предположение в беззаботную глупую шутку. Вот только...       — А ты?       Да кто тут с кем шутит?!       А Чэн Сяоши продолжил, явно воодушевившись тем, что Лу Гуан сам свернул на эту тему:       — Ну же, — он наклонил голову, а его губы тронула лукавая улыбка, — Неужели тебе никогда не приходила в голову подобная мысль, а, Гуан-Гуан?       Тут не выдержал уже сам Лу Гуан. Убрал руки, подтянул тело выше к подушке и приподнялся на локтях. Взгляд Сяоши жадно заскользил по изящному изгибу шеи, и он, поддавшись искушению, оставил там невесомый поцелуй.       Лу Гуан вздрогнул.       — Не смешно. Если это шутка, то самое время остановиться, — строго отчеканил он и не узнал собственный голос. В сознании истошно вопила мысль, что это все страшно похоже на попытку взять на слабо.       Их взгляды встретились и время остановилось. Они были так близко, дышали одним воздухом и практически соприкасались носами. Напряжение противно потрескивало вокруг.       Они так и не поняли, кто потянулся навстречу. Сердце Лу Гуана с грохотом рухнуло вниз, обрывая внутри нечто важное. Нечто, что должно было называться самоконтролем.       Губы соприкоснулись. Поцелуй вышел предельно невинным — простое касание, не более. Однако этого хватило, чтобы нервы Лу Гуана начали сдавать.       — Чэн Сяоши, ты...       — Мой милый Гуан-Гуан, — тягуче промурлыкал он, — ты все ещё думаешь, что я шучу?       — Я... Я не знаю.       И Лу Гуан действительно не знал. Он не был уверен ни в чем. Правда была близка и практически осязаема, но поверить в нее было так больно, что проще было бросить все ресурсы мозга на отрицание и изображать дурачка.       Чэн Сяоши дотронулся кончиками пальцев до подбородка, провел вниз к шее, потом к ключицам. Его раскрытая ладонь легла Лу Гуану на грудь, прямо напротив гулко стучащего сердца       — Лу Гуан, я не играю с тобой, — он открыто смотрел в широко распахнутые глаза.       — И чего ты хочешь? — Гуан пораженно поднял брови.       Кадык Чэн Сяоши вновь дернулся, между розовых губ показался кончик языка.       — Тебя.       Сердце сорвалось на бешенный бег, а тело прошило нервной дрожью. Лу Гуану казалось, что шальные глаза были устремлены прямо ему в душу. Зрачки были настолько огромными, что полностью поглотили радужку, это было видно даже в густом полумраке.       Сяоши был сам на себя не похож. Он куда больше напоминал того дьяволенка с плеча, который беззаботно болтает ножками и так весело подначивает: ну давай же, что в этом такого?       В подтверждение серьезности своих слов, дьяволенок опустился ниже и, не отводя взгляд, прижался пахом к бедру Лу Гуана.       В голове раздался громкий хлопок, отключивший тормоза. Подозрительная догадка осела следом: а чего это вдруг Чэн Сяоши встречал его накрывшись одеялом, если изначально хотел позвать спать вместе? Планировал..?       Внизу живота жарким узлом скрутились внутренности. Тянуло так сильно, что Лу Гуан перешёл в стадию торга с самим собой.              Хотел ли Лу Гуан?       Безусловно.       Он бы без малейших раздумий ответил "да", вот только противной занозой ныло в груди одно "но".       Лу Гуан его любил.       Любил так сильно, что сердце рвалось на части.       Был ли он достаточно эгоистичен, чтобы принять подобную ласку от человека, который об этом не догадывается?       Было ли это правильным?       Да и что вообще в данной ситуации можно было считать правильным?       Лу Гуан не знал.       Да и как вообще можно здраво мыслить и что-то взвешивать, когда любовь всей твоей жизни жмется к тебе жарким возбуждением?!       Это провал.       Он сдался.       Кто знает, насколько сильно он может пожалеть об этом утром, но сейчас...       Сейчас Лу Гуан вытянул шею и дотянулся до губ Сяоши. Тот заметно вздрогнул и, спрятав глаза за черными ресницами, охотно ответил.       Поцелуй был таким мягким и аккуратным, чаша весов в голове Гуана прекратила колебаться и склонилась в весьма однозначную сторону. Он почувствовал, как коленка Чэн Сяоши подвинулась выше и ощутимо коснулась паха. Первый стон сорвался с зацелованных губ сам собой, и Лу Гуан понял, что уже не отступит.       Это ведь просто физическая потребность, да?       Это ничего не значит?       Лу Гуан убрал из-под себя успевшие затечь локти и с протяжным выдохом опустился на спину. Чэн Сяоши легонько прикусил его нижнюю губу, подтянул колени под себя и сел прямо на чужие бедра, попутно огладив руками тонкую талию. Грудная клетка судорожно вздымалась и опускалась, в тщетной попытке наполнить лёгкие кислородом.       Воздух в комнате невыносимо раскалился, ночная тишина нарушалась лишь рваным дыханием обоих и шорохом одежды.       Чэн Сяоши подцепил белую футболку снизу и без сопротивления стянул ее через светлую голову, а после наклонился к лицу Лу Гуана. Взгляды вновь встретились, шальные, несколько полупьяные.       — Лу Гуан. Не молчи, пожалуйста.       Ловкие пальцы погладили его живот и скользнули под резинку пижамных шорт. Лу Гуан ощутимо дернулся, все тело прошило нервной судорогой.       Это просто потребность.       И бешенно стучащее сердце не более чем простая физическая реакция.       И подрагивающие руки...       И мурашки, которыми покрылся влажный затылок — белые волосы ещё не успели высохнуть, мокрые пряди холодили шею.       Не выдержав пристального взгляда, Лу Гуан откинул голову на подушку и прикрыл глаза предплечьем.       — Все хорошо, — просипел он, — Продолжай.       Горло сильно пересохло, все внутренности горели огнем, а внизу стало невыносимо твердо. Он был возбужден не меньше, чем Сяоши, который, получив словесное разрешение, вновь поцеловал его. Не отвлекаясь от губ, он плавно качнул бедрами, прижимаясь пылающим пахом к возбуждению Лу Гуана.       Пока наглые руки проворно пробирались под нижнее белье, поцелуй из медленного и поверхностного превратился в жадный и обжигающий. Сяоши качнулся вперёд, и они неловко стукнулись зубами. Стоило Чэн Сяоши обхватить его член, как с губ Лу Гуана сорвался протяжный жалобный стон.       — Так давно хотел это сделать.       Гуан даже не сразу понял, что ему что-то говорят.       Чэн Сяоши серьезно решил поговорить.. сейчас?!       Любой неосторожный звук грозился сорваться на стон, поэтому он лишь посмотрел на дьяволенка рассеянным взглядом, а тот продолжил. Он наклонился к розовому ушку, провел языком по контуру и легко прикусил нежную мочку.       — Каждый раз, когда ты оказывался в моих руках... — шептал Сяоши, неторопливо покачиваясь на бедрах Лу Гуана, — Ты не представляешь, каких усилий мне стоило... — дорожка влажных поцелуев опустилась по линии челюсти прямо к изящным ключицам, потом ещё ниже, — сдерживать себя, чтобы не прижать тебя к этой кровати.       Лу Гуан зарылся пальцами в волосы Чэн Сяоши и несдержанно застонал, когда кусачие поцелуи достигли живота.       — Почему ты.. не говорил? — задушенно спросил он.       — Боялся тебя оттолкнуть, — честно пробормотал Сяоши.       А сегодня-то где смелости набрался?!       Открытое признание лишило Лу Гуана дара речи. Это была последняя капля. Его сознание окончательно поплыло, а тело расплавилось до состояния податливой глины. Спина взмокла от пота и приклеилась к простыне, ноги онемели и стали ватными, а зрение, казалось, пропало вовсе. Перед глазами то и дело мелькали цветастые вспышки, стоило Сяоши бегло мазнуть языком ниже пупка и ускорить движения руки.       Как же хотелось его поцеловать.       Сейчас ведь можно?       Можно не засматриваться на его губы украдкой, пока никто не видит.       Можно не одергивать себя каждый раз, когда он оказывался слишком близко.       Можно не корить себя за мысленные развратные поползновения в его адрес.       А можно просто взять и поцеловать.       Вау.       Потакая желанию, Лу Гуан потянул за черные пряди, безмолвно прося Сяоши подняться. Тот податливо вернулся к его губам, параллельно надавив большим пальцем на чувствительную венку.       Лу Гуан глухо простонал в поцелуй, с нажимом огладил спину Чэн Сяоши и забрался руками под футболку. Подрагивающие пальцы проехались по грудной клетке, очертили напряженные мышцы и, мельком — будто случайно — задели соски.       Сяоши поймал момент и скользнул языком в открывшийся рот. Движения стали ожесточеннее и быстрее. Лу Гуан сходил с ума. Его бедра бесконтрольно дрожали, а пальцы на ногах поджались, предвещая скорую разрядку.       — Мм, — Лу Гуан больно закусил губу. На ней моментально образовалась капля красной крови, которую Чэн Сяоши быстро слизал.       — Не сдерживайся, — попросил Сяоши.       Лу Гуан несколько раз бездумно кивнул и запрокидывая голову, вжимаясь затылком в подушку, тем самым неосознанно открывая белую шею для поцелуев. Аккуратные пятнышки не заставили себя ждать, охотно расцветая бордовыми цветами на нежной коже.       Голос Лу Гуана сорвался на высокий вскрик. Позвоночник болезненно выгнуло, накрывшая разрядка обязательно подбросила бы его на кровати, если бы сверху не прижимался Чэн Сяоши. Под плотно зажмуренными веками плясали разноцветные огни, а тело растворялось в сладкой истоме. На висок опустился ласковый поцелуй.       Когда зрение вернулось, Лу Гуан смутно осознал, что крепко сжимает в пальцах футболку Сяоши.       И зачем она ему вообще?       Он поднял глаза.       Чэн Сяоши все ещё сидел на бедрах, взглядом преданного пса уставившись на Лу Гуана. Его рот был слегка приоткрыт, а собственное возбуждение наверняка неприятно впивалось в натянутую ткань его пижамных шорт.       Собрав остатки сил в бесформенную кучу, Лу Гуан поднялся и сел, вновь прильнув к желанным губам. Он бы мог целовать Сяоши целую вечность. И отстранился он ровно на тот момент, в который стянул абсолютно ненужную сейчас футболку и неглядя отправил на пол. Пальцы зарылись в белые волосы, а Лу Гуан потянулся руками вниз. Пижамные шорты Чэн Сяоши имели при себе одну маленькую подлость — пуговицу, которую Гуан едва не оторвал, потому что такая вещь, как мелкая моторика отвалилась ещё где-то на этапе прошедшего оргазма.       Добравшись ладонью до обжигающей твердости, Лу Гуан немного согнул колени, вынуждая сидящего сверху Сяоши придвинуться ближе. В таком положении Чэн Сяоши оказался едва ли не на голову выше, чем поспешил воспользоваться, уложив локти ему на плечи.       Лу Гуан спешно подводил его к пику, попутно оставляя влажные поцелуи у основания шеи. Провел по длине чуть сильнее, и до слуха донесся первый сдавленный стон. Такой хриплый и тихий, что можно было и не заметить, если бы Лу Гуан не старался впитать в себя все происходящее до малейшей детали. Он почувствовал, как пальцы сомкнулись его подбородке и потянули наверх, чтобы встретиться глазами.       А Сяоши...       Лу Гуан с нескрываемым восхищением смотрел на него снизу вверх.       Распаленный, задыхающийся, с прелестным румянцем на щеках, с безумными глазами, в непроглядной тьме которых плескалось лишь невероятное желание, с прозрачной капелькой пота, стекающей по виску...       У Лу Гуана ехала крыша от осознания, что Чэн Сяоши сейчас в его руках, такой мягкий, податливый и живой.       Живой!              — Лу Гуан... — жалобный всхлип заставил встрепенуться.       Сильная ладонь ощутимо проехалась по члену, ускоряя темп, и Чэн Сяоши выгнуло. Он больше напоминал натянутую струну, которая вот-вот порвется с громким хлопком.       — Лу Гуан... — Сяоши весь подобрался, уткнулся носом куда-то в шею и, почти плача, на каждый тихий полустон жарко выдыхал его имя, — Гуан... Гуан...       — Чшш, — успокаивающе шептал он, а второй рукой нежно прижимал Сяоши к себе. Вздрагивающее тело в его руках било крупными волнами, пальцы судорожно вцепились в плечи Лу Гуана, оставляя белые полоски.       — Ммх...       Движение, второе, третье...       — Гуан..!       Громкий вскрик прорезал ночную тишину и на миг оглушил даже Лу Гуана. Он устало опрокинулся назад на спину, бережно прижимая Чэн Сяоши к себе чистой рукой.       Нужно было дойти до ванной, или сходить за салфетками, или, на крайняк, хотя бы дотянуться до забытой на полу футболки и вытереть руки, но... Долгожданная разрядка забрала из организма все силы и, казалось, растворила мышечный каркас. Дыхание ещё до конца не восстановилось, а глаза уже начали закрываться сами собой, когда Лу Гуан почувствовал, что Сяоши зашевелился.       Так не хотелось его отпускать...       Однако уходить тот не собирался. Нырнул руками куда-то под подушку и вытащил небольшую пачку влажных салфеток.       Предусмотрительный засранец.       Значит всё-таки планировал.       Неужели Лу Гуан так предсказуем?       Где-то далеко над горизонтом забрезжил полупрозрачный рассвет, а в маленькой спальне на узкой кровати крепко переплелись и заснули два разгоряченных тела. Конечно, у обоих появились вопросы. Много вопросов. Они обязательно разберутся с этим позже. Может быть утром. Этим или следующим.