Последний танец

Он был один. — Мистер Уэйн! Мистер Уэйн! — Уэйн! — Брюс! Брюс Уэйн! — Мистер Уэйн! Брюс уже не был уверен, что ему нравится оставаться одному. — Секунду, мистер Уэйн! — Сюда, мистер Уэйн! — Мистер Уэйн! — Брюс! Когда-то давно он убеждал себя, что одиночество лучше. — Одну минуту, мистер Уэйн! — Дадите комментарий, Уэйн?! — Мистер Уэйн! — Уэйн! Но это была ложь. Одному не лучше. Одному — безопаснее. Это способ сократить и свести к минимуму возможную боль. Ложь, в которую он упрямо верил в юности, чтобы оправдать несправедливость мира и собственное безумие — эту войну против него. — Пожалуйста, мистер Уэйн! — Брюс! — Мистер Уэйн! — Брюс Уэйн! Он заставил себя поверить, что не нуждается ни в ком. Пока его одиночество не начали нарушать другие. Сначала — навязчивое и заботливое присутствие Альфреда, не дававшего ему разрушить самого себя. Потом — остальные. Один за другим, словно метеориты, врезавшиеся в его жизнь. Дик. Джейсон. Тим… Кларк. Его семья. Его стая. Его… всё. Каждый из них. — Мистер Уэйн! — Вы прекрасно выглядите, Брюс! — Где вы пропадали, Уэйн?! — Уэйн! И пусть это было непрактично, пусть сам он тысячу раз говорил, что слишком рискованно — какая-то часть его всё равно хотела бы, чтобы хоть кто-то из них был рядом в тот вечер. Когда он пробивался сквозь океан репортёров и поднимался по ступеням к головному офису Wayne Enterprises. К величественной башне из зеркального стекла. — Мистер Уэйн?! — «Gotham Gazette», мистер Уэйн! — Что на вас надето, Брюс?! — Мистер Уэйн! Было бы неплохо, подходя к трибуне, не чувствовать себя одному. Яростный толчок изнутри его живота прервал мысли. Губы Брюса скривились, рука сама собой легла на округлый силуэт его беременности. Извини, щенок. Знаю. Ты со мной. Ты прикрываешь мне спину. Он натянул на лицо одну из фирменных ослепительных улыбок Брюса Уэйна. Я не один. Толпа постепенно стихла, когда он встал за трибуну и взглянул поверх голов журналистов. Понадобилось мгновение, чтобы собрать маску воедино: Брюс Уэйн, миллиардер-повеса, самый богатый не спарившийся омега в мире, любимец всех городских скандалов и скоро — лицо нового этапа в истории Готэма. Что сказал бы такой человек? Он начал с одного слова: — Здравствуйте. Гулкий смешок и несколько шутливых реплик прокатились по залу. — Простите, что так надолго пропал, — продолжил он. — У меня… э-э… возникли трудности с тем, чтобы найти подходящую одежду. Снова раздались смешки и целая россыпь выкриков со стороны прессы. — Когда срок, мистер Уэйн?! — Как вы себя чувствуете?! — Мальчик или девочка?! Никто не осмелился озвучить вслух вопрос, который вертелся у всех на языке. Кто отец? Они были уверены, что знают ответ. Брюс Уэйн — печально известный повеса, прославившийся одноразовыми связями ещё задолго до того, как его сексуальный статус — омега — стал достоянием общественности. К тому же, он уже появлялся на публике с внебрачным ребёнком чуть больше года назад. Отсутствие альфы рядом и видимой метки пары на шее лишь укрепляли подозрения. Для них не было ничего удивительного в том, что такой омега вновь оказался беременным. Один внебрачный ребёнок, почему бы не два? С его образом жизни это вполне возможно. Значит, либо он занимался незащищённым сексом во время течки — редкое, но возможное событие, — либо разделил её с кем-то недостойным, слишком низким по рангу, настолько, что даже сам не решался признать этого человека. Жёлтая пресса уже строила догадки о денежной сделке — мол, неизвестному альфе заплатили, чтобы он исчез и держался подальше от ребёнка Брюса Уэйна. А кое-кто из радикальных журналистов пошёл ещё дальше и озвучил самое грязное: насилие. При его известности, статусе и продолжающихся течках он легко мог стать целью. И молчал бы — из-за прошлых травм и бесконечного давления со стороны медиа. Никто, пока что, не догадался о правде. Скрытый альфа. Тайный партнёр. Долгая, прочная связь, спрятанная под слоем консилера, скрывающего метку на шее. Ради его же безопасности. Мужчина, затерявшийся сейчас среди толпы репортёров у подножия лестницы. — Знаете, — заговорил он серьёзнее. — За этот год моя жизнь сильно изменилась. Но это хорошие перемены. Двигаюсь вперёд так, как никогда не ожидал. — Его ладонь легла на округлый живот. — Порой это было нелегко. Пришлось отказаться от поло. — От мантии. — И, как многие знают, мой сын скоро женится. — Оба сына. — На альфе, вдумайтесь только. — Друг на друге, вообще-то. — Но каким бы трудным это ни было, нам всем нужно двигаться дальше. — Он улыбнулся собравшимся. — Даже мне. Они улыбнулись в ответ. Большинство уже смертельно скучали. Отлично. — Прощаться с прошлым и идти вперёд для меня всегда было тяжело, — продолжил он. — Во многих смыслах. — Правда. Грубая и настоящая. — Или, — он тут же смягчил тон, — по крайней мере, так говорит мой терапевт. Толпа ответила вежливым смешком. — И потому, — он провёл языком по губам, — я решил: пора выйти из тени и сказать вам правду. Или, по крайней мере, ту её часть, в которую вы готовы поверить. Он дал этим словам повиснуть в воздухе. Дал себе мгновение пожалеть о масштабе того, что собирался сделать, и опёрся о края трибуны. Лист бумаги перед ним был пуст. Лишь реквизит. — Мистер Уэйн? — Мистер Уэйн, вы…? — Что он сказал? — Я финансирую Бэтмена, — признался он. Тишина. Впервые с тех пор, как он вышел из машины. Задержанный вдох перед бурей. А потом она разразилась. — Мистер Уэйн! Мистер Уэйн…! Голоса слились в гул, репортёры перекрикивали друг друга, разнося новость. Несколько десятков ртов требовали его внимания. Он проигнорировал их и наклонился ближе к микрофону. Его голос прорезал шум, поднимаясь выше как команда. — С того дня, когда мои родители были убиты, тридцать восемь лет назад, я стою против преступности в этом городе. Фонд Уэйнов борется с бедностью — корнем преступлений, — и я продолжаю оказывать финансовую поддержку Готэмской полиции в их работе. Я не хочу, чтобы хоть один ребёнок пережил то, что выпало на мою долю. Бэтмен разделяет со мной это чувство справедливости. Поэтому я помогаю ему. — Он глубоко вдохнул. — Я не способен делать то, что делает он, но благодаря моим личным средствам Бэтмен существовал все эти годы. И теперь, когда комиссар полиции вновь наделил его полномочиями, я хочу официально заявить о своей поддержке его и его союзников. Он оглядел толпу. Увидел фотографа с лицом, раскрасневшимся от восторга; мужчину, бросающего на него взгляд, полный чёрной ненависти; и охранника, моргающего на него растерянно и недоверчиво. — И, — он сделал паузу, — от имени Бэтмена я хочу объявить о будущем войны с преступностью. В Готэме и по всему миру. — Его каблук нажал на выключатель у основания трибуны. Улица вокруг вспыхнула огнями. — Вместе давайте двигаться вперёд, к будущему, в котором наши дети не будут жить в страхе перед преступниками. К будущему, где преступники будут бояться нас. К будущему, где мы все — Бэтмен. Чересчур театрально. Грандиозно. Даже кичливо. Но это Готэм. И только так можно было завоевать её внимание. Прожекторы-бэтсигналы осветили ближайшие здания, отпечатались на облаках своими чёрными крыльями, залили сцену знаменитым символом, над которым сияли два слова: Batman Incorporated. Ну как, щенок? Этого хватит, чтобы они отвлеклись ненадолго? Девочка толкнула его изнутри снова. Маленький, резкий пинок. Нет, — согласился он. — Но, может, этого хватит, чтобы они боялись. Он позволил прессе ещё немного выкрикивать вопросы, продолжал улыбаться под вспышки камер и, наконец, произнёс в ближайший микрофон слова прощания. — А теперь простите меня, я замерз, так что вынужден уйти внутрь. Спасибо, что встретились со мной здесь. Он повернулся к зданию, но тут же оказался в новой волне нападок — толпа репортёров рванулась вперёд, разрывая строй и окружая его плотным кольцом. Лица изменились: жёлтая пресса вытеснилась назад, а на передний план прорвались те, кто жаждал ухватить сенсацию. На этот раз он задержался, отвечая на вопросы — больше для того, чтобы понять, куда именно поведёт историю пресса. Не туда, куда он рассчитывал. — Вы знаете, кто такой Бэтмен? — Как вы познакомились? — Сколько денег вы ему отдаёте? Он натянул на лицо фирменную, легкомысленную улыбку Брюса Уэйна и ответил: — Никогда не видел его без маски. Впервые он спас меня от Банды Красного Колпака, когда я был ещё в двадцатых. И денег — не так много, как вы думаете. Ему больше нужны разработки, технологии и средства для их создания, чем просто наличность. — Он пожал плечами. — Что бы ни понадобилось. Я просто оплачиваю счета. Редкие, но более стоящие вопросы пробивались сквозь общий шум. — Что значит «Batman Incorporated»? — Будет ли теперь Бэтмен и его союзники связаны с корпорацией «Wayne Industries»? — Почему вы выступаете именно сейчас? Он ответил: — «Batman Incorporated» — это агрессивная инициатива, направленная на то, чтобы в каждом крупном городе мира появился свой Бэтмен. Мы будем опираться на местных борцов за справедливость и давать им всё необходимое, чтобы они могли действовать под знаменем Тёмного Рыцаря. Что касается «Wayne Industries», мы будем сотрудничать с этой организацией, помогать, чем сможем, чтобы поддержать их и укрепить войну с преступностью. А выступаю я сейчас, потому что пришло время меняться, шагнуть вперёд и объединиться в борьбе с этой угрозой. Последний вопрос прозвучал рядом, и он уловил его даже сквозь гул голосов. Тихий, дружеский. — Как вы думаете, зачем самому Бэтмену всё это? Он замер, вдохнул клубящийся вокруг запах толпы и повернулся к говорившему. Кларк смотрел на него с загадочной улыбкой из-под упавшей на глаза чёлки. Лицо освещалось отблеском ближайшего прожектора с символом летучей мыши. Костюм на нём был старомодный, но достаточно чистый и строгий, чтобы не выделяться среди готэмской толпы. За широкими очками прятались бесцветные серые глаза, фигура казалась почти заурядной. Но ничто не могло скрыть открытости улыбки, аккуратной ямочки на подбородке и рук. Больших, кажущихся мягкими, с длинными смуглыми пальцами, как у художника. У Кларка были самые красивые руки в мире. — Не знаю, — ответил Брюс, словно обдумывая вопрос. — Возможно, он просто не хочет больше быть один. Он послал мужчине лёгкую, чуть игривую улыбку, протиснулся сквозь остатки репортёров и, наконец, добрался до безопасного входа. Охрана проследила, чтобы он вошёл один. Девушка на ресепшен замерла, когда он прошёл мимо, а он использовал ключ, чтобы вызвать лифт и подняться на верхний этаж. Там, минуя свой кабинет, он сразу вошёл в зал заседаний. — Уэйн! — рявкнул глава судоходного отдела, мистер Питерсон. — Что, чёрт побери, это было?! — У меня есть предложение, — спокойно ответил Брюс. — Мы все его услышали! Вся планета услышала! Остальные члены совета молча следили за перепалкой. Кто-то кивал, кто-то хмурился, а кто-то и вовсе выглядел растерянным. Люсьес Фокс, действующий глава корпорации, сохранял идеально дипломатическое выражение лица. — Если уж вам захотелось связаться с безумцем в костюме летучей мыши, то зачем было тащить за собой компанию?! — взорвался Питерсон. — Вы больше не исполняете обязанности генерального директора. Это было не ваше решение! — Это в любом случае должно было случиться, Питерсон, — спокойно возразил Брюс. — Я лишь сделал так, чтобы оно произошло без уступок. — Нет! Этого не будет, — резко отрезал тот. — Что бы там ни значило ваше «Batman Incorporated», оно не имеет никакого отношения к «Wayne Industries». — Он обернулся к остальным членам совета. — Предлагаю немедленно исправить этот бардак: собрать новую пресс-конференцию и выставить Уэйна перед камерами, чтобы он признал — это его безумная затея, а не план компании. Фокс улыбнулся. — Не думаю, что мистер Уэйн собирается пойти на такое. — Если вы откажетесь принять это предложение, я восстановлю полномочия исполняющего обязанности директора и проведу его самостоятельно, — холодно сказал Брюс. — Это займёт время, но вы выставите себя в свете тех, кто публично оскорбил меня, что возмутит группы за права омег, жёлтую прессу и сторонников супергероев. — Его взгляд стал жёстким. — Это ударит по нашим акциям. — Вы не можете так… он не может так нами манипулировать! — Примите решение сейчас, — Брюс неумолимо продолжил, — объявите «Wayne Industries» финансовым спонсором Бэтмена, и мы станем первой компанией, напрямую связанной с Лигой Справедливости. Через её ключевого члена, заметьте. — Он дал словам осесть. — Даже вы, Питерсон, не сможете отрицать, что это будет ценным активом. — Полгода назад Бэтмен был преступником! — выкрикнул тот. — Вы думаете, помощь ему принесёт нашей компании выгоду?! — Думаю, помощь ему нанесёт серьёзный удар по организованной преступности. Я просто перевожу это на язык, понятный вам. Лицо Питерсона покраснело. — У нас есть право обсуждать будущее компании без того, чтобы нас загоняли в угол… вами! Брюс сузил глаза и холодно взглянул на него сверху вниз. — Это моё имя над дверью, Питерсон. — И вы ушли с поста гендиректора не просто так! Вы — нелегальная омега, беременны даже без предполагаемого партнёра, а теперь вдруг хотите связать компанию с самосудом?! Вы думаете, инвесторы последуют за вами? Нет! Им нужен доход. Стабильный, надёжный и большой доход. Причина, по которой вы ушли, в том, что вам не доверяли как директору после того, как стало известно о вашей касте. А теперь вы считаете, что они доверят вам это?! — Это правильный поступок, — прорычал Брюс, и в этом рыке было куда больше опасности, чем обычно позволял себе образ «Брюса Уэйна», даже в стенах корпорации. — Это спасёт жизни. — Жизни спасает полиция! С чего это вдруг мы должны… — Дискуссию об этике и морали оставим на потом, — вмешался Фокс. — Сейчас нам нужно решить, как действовать дальше. — Он посмотрел на Брюса. — Возможно, вы несколько поспешили, направив прожектор с символом летучей мыши прямо на наше здание. С этим, думаю, все согласятся. И да, вам следовало обсудить это с нами заранее, мистер Уэйн. — Следовало, — поддакнул Питерсон. — Тут даже и обсуждать нечего. — Но, — продолжил Фокс спокойно, — в нынешних обстоятельствах, как вы сами говорите, мы обязаны наладить какую-то форму сотрудничества с этой новой супергеройской организацией. — В его глазах сверкнул озорной блеск. На самом деле Люциус ждал этого момента не меньше самого Брюса — только ради того, чтобы наконец протестировать новейших боевых андроидов, хранившихся в подвалах здания. Он строил их месяцами, дожидаясь подходящего часа. — С точки зрения бизнеса, это единственный вариант, который у нас остаётся. — Благотворительность не облагается налогом, — заметила мисс Лу, глава финансового отдела. — И мы всегда можем расторгнуть соглашение, если по какой-то причине Бэтмен снова лишится своей легальной поддержки. — Придётся, — согласился Фокс. — Мы не можем позволить себе выглядеть так, будто финансируем или поддерживаем преступника. — Бэтмен то и дело балансировал на грани закона, — злобно процедил Питерсон. — Да, — Фокс посмотрел на Брюса. — Ему придётся это прекратить. — Я прекращу. В комнате раздался коллективный вздох. Из панели потолка бесшумно упал Бэтмен, приземлился с гулким щелчком и шуршанием «памяти-ткань», окутался плащом и медленно выпрямился. За ним спрыгнул Робин. Мальчишка с длинной катаной за спиной, в капюшоне, с недовольным нахмуренным ртом. — Мы заняты, — резко бросил Робин. — У нас есть минутка, — поправил его Бэтмен. Он посмотрел на Брюса, взгляд под зловещим блеском линз маски был непроницаем. — Отличная речь, мистер Уэйн. — Тц, — скривился мальчишка и прошёл к окну, заложив руки за спину. — Если уж есть что сказать, говори быстрее, Бэтмен. Мне незачем тратить тут время. Члены совета смотрели на пару в шоке: Лу — потрясённо на мальчика, а Питерсон — с отвисшей челюстью на внушительную фигуру Бэтмена у торца длинного стола, чья тень раздваивалась и ложилась устрашающим силуэтом. Дик всегда умел производить эффект. Как бы он ни твердил, что устал от бремени плаща и капюшона, он знал, как их использовать: как стоять, как говорить, как двигаться, чтобы быть Бэтменом. И кем бы он ни был в душе, внешне он им и был. Дэмиан… был другим. Новым видом Робина. Но это работало, и через три минуты после их ухода совет «Wayne Enterprises» был убеждён. Это было лишь временное решение куда более крупной проблемы. Питерсон был прав: «Batman Incorporated» дестабилизирует акции "Wayne Industries" и привлечёт к ней пристальное внимание общественности, от которого все с радостью отказались бы. Брюс провёл последние пять месяцев, создавая эту организацию, он верил в неё, но не был настолько наивен, чтобы не видеть в ней опасности. Он раскрывал то, что всё равно рано или поздно обнаружили бы, вытягивал больше средств, чем когда-либо прежде, и надеялся, что публичный образ всемирной сети Бэтменов станет достаточно мощным щитом против врагов, которые оказались больше и страшнее, чем те, с кем он сталкивался раньше, без поддержки Лиги Справедливости. Против врагов вроде неуловимой организации «Левиафан», чьи щупальца уже прорастали по всему миру. Он шёл на большой риск, распространяя Бэтмена за пределы поместья Уэйнов, но это был риск, на который нужно было пойти. Ему нужно было перестать замыкаться в себе и обещать себе, что это оптимальный вариант. Нужно было позаботиться, чтобы наследие жило дальше, не обрекая его семью. Нужно было сделать всё лучше; потому что он больше не был один, это больше не была его безнадёжная, полная ненависти война. Он не умрёт на улицах Готэма. Этот план провалился. Он выжил. А значит теперь нужно жить. Нужно быть лучшим отцом, лучшим лидером и лучшим человеком. Он станет лучше. Бэтмен станет лучше. Всё станет лучше. Так и должно быть. Брюс покинул зал заседаний, как только это стало уместным, юркнул в свой кабинет и запер дверь. Лицо ныло от того, что он наконец позволил себе избавиться от воздушной, пустоголовой улыбки «Брюса Уэйна», которая держалась даже в те минуты, когда он манипулировал советом. Спина и лодыжки привычно ныли, лёгкая, но безжалостная боль. Его ежедневная пытка. Буду рад, когда ты перестанешь висеть у меня на костях, щенок. Стук по стеклу. Кларк зависал в тени готических каменных украшений за окном. Он всё ещё был одет как репортёр, но уже снял очки и зачесал волосы назад. Лицо, ничем не скрытое, было резким, почти резаным по линиям, ослепительно красивым; глаза сияли необычным, неземным, пронзительно-синим светом. — Открыто. Кларк проверил защёлку, вошёл вместе с порывом ледяного ветра и закрыл за собой. — Ты гений. — Хм, — Брюс выпрямился и прошёл к своему столу, садясь за него. — Не притворяйся удивлённым. Ты знал, что я этим занимаюсь. — Но теперь ты действительно это сделал. — Кларк улыбнулся, надул щёки, странное сочетание серьёзности и простоты. — Ты меняешь саму форму того, что значит быть супергероем. — Команды супергероев существовали десятилетиями, — парировал Брюс. Альфа покачал головой. — Не с корпоративным финансированием, не как единая франшиза, не с агентами по всему миру. — Да были. — Не в таком виде. — Слишком расплывчато, — сухо заметил Брюс. — Ты гений, — настаивал Кларк. — Ужасающий, неудержимый гений. — Он криво усмехнулся. — Надо было догадаться, что даже беременность тебя не остановит. — Она остановила, — отрезал Брюс. — Я бы вообще не двигался, если бы ноги получили то, чего хотят. Это было преувеличение, но он добился нужной реакции. Кларк мгновенно опустился на колени и стал снимать с него обувь. Господи, как же Брюс любил этот момент. Один из самых сильных существ на планете, альфа — и при этом никогда не колебался, чтобы склониться перед ним. И он понимал, что это значит. Знал, как выглядит, знал, что это делает с Брюсом. Синие глаза, скользящие из-под полуопущенных век; губы, намечающие едва непристойную улыбку; пальцы, рисующие спирали на коже его ступней. Это было табу, перевёрнутый порядок — и именно эта тайна, ещё до любви и жажды, ещё до безжалостной связи их душ и тел, удерживала их вместе. Кларк начал массировать ему ступни. Брюс вздрогнул, застонал и резко потянул его за рубашку. — Эй… ты не хочешь…? Он рванул его вверх, доверяя Кларку подняться в воздух, чтобы не навалиться на него тяжестью, и прижал губы к его губам. Вот. Вот. Их связь запульсировала. Глубоко, до самых костей, вплетаясь в кровь, становясь столь же необходимой, как дыхание. Эта взаимная зависимость, почти наркотическая, переплетала их, держала, но не определяла чувства, которые текли между ними рекой — яростной, настоящей, уходящей корнями так глубоко, что проникали в мозг, сердце и ту часть души, которую невозможно было назвать. — Чёртов идеальный ублюдок, — хрипло выдохнул Брюс, отрываясь. — Ты чёртов… идеальный… — Красивый… — пробормотал Кларк, жадно прижимаясь ближе. — Ты такой… Они снова поцеловались. Открыто. Глубже. — …и гений, — продолжал он, задыхаясь. — Всё ещё не верится… Брюс оборвал его взглядом. — Ты ведь собираешься написать ещё одну предвзятую статью обо мне, да? — Я теперь независимый журналист, — напомнил Кларк. — Могу писать предвзято, если хочу. — Его дыхание, пряное, горячее, касалось губ Брюса. — Особенно когда речь идёт о тебе. — Но эта статья для Daily Planet, — мрачно заметил Брюс. — Ты сам сказал, что отправишь её Перри. — Он наклонился ближе. — Ты не можешь заставить людей думать, будто ты меня поддерживаешь. Кларк нависал над ним, держась руками за подлокотники кресла, плечи широкие, тень почти поглощающая. — Почему? — почти прошептал он. — Потому что Кларк Кент не может искренне считать, что ты делаешь нечто великое, не будучи тайно влюблён в тебя? — Он покачал головой. — Прости, Брюс. Я мог бы ненавидеть тебя и всё равно думал бы, что то, что ты делаешь, невероятно. Особенно после всего дерьма, что тебе пришлось пройти… Брюс снова потянулся, чтобы ощутить его губы, язык, вкус. А дальше всё пошло так, как должно было. Они избавились от одежды, как-то переместились на диван у стены, и вскоре Кларк был в нём. — Ах… — Это…? — Да… — мурлыкнул он. Брюс встал на колени на мягких подушках и потянул руку Кларка себе на плечо, удерживая его рядом, не давая отстраниться, пока сам начал медленно двигаться ему навстречу. Альфа был сверху, но это больше не имело значения. Он больше не возражал против того, чтобы его оседлали. По крайней мере, не Кларк. Тот не превращал это в игру о статусах альфы и омеги; не делал из этого ни доминирования, ни подчинения, ни даже самого секса в чистом виде. Для него это было всего лишь ещё одной формой объятия, внутри которого — пока Брюс был беременен — им было удобнее всего любить друг друга. И за это Брюс был благодарен. До недавнего времени он и не пытался признать, а тем более отпустить своё внутреннее отвращение к собственной касте. Слишком запутанный клубок: жгучая, гниющая ненависть к тому, что омег всегда ставили ниже… и к самим омегам, за то, что они позволяли этим рамкам себя определять. Это убеждение стало горькой ношей, самоналоженным приговором, от которого он сомневался, что когда-либо освободится. Но последние месяцы Кларк помогал ему нести этот груз. Без назиданий, без осуждения — просто был рядом. Просто принимал его целиком, даже когда изменения в теле делали всё ещё труднее. — Я рад, — прошептал Кларк, когда они осели на сиденье, сплетённые, всё ещё двигаясь, чтобы поймать губы друг друга через плечо Брюса. Сквозь поцелуи: — Рад…? — Что Бэтмен больше не будет один, — мягко ответил он. Девочка толкнулась. По тому, как чуть дёрнулся Кларк, было ясно — он тоже это почувствовал. — Не думаю, — пробормотал Брюс, — что кто-то из нас вообще был один за последнее время. И я не собираюсь позволить этому измениться.