wish upon a blackstar

      у чуи дёргается глаз и сдают нервы.       акутагава сидит напротив него за одним столом в кабинете и каждые полчаса на протяжении всего дня делает одно и то же действие.       взять телефон в руки, разблокировать экран, зайти на страницу дазая в соцсети, посмотреть на пустой значок уведомления, обновить страницу, обновить ещё раз десять, чтобы точно удостовериться, заблокировать экран, отложить телефон и вернуться к отчётам, которые мори велел написать до обеда.       проклятая заезженная шарманка, компульсия, достигшая ебучего апогея.       чуя устало трёт глаза и задаётся только одним вопросом: как ему не надоело? свихнуться можно, если снова и снова тратить на эту бессмыслицу своё время. только зря кормить себя дохлой надеждой.       когда акутагава десятый раз за день берёт телефон в руки, — совсем уже сбрендил, — чуя не выдерживает:       — перестань уже. он не напишет, — раздражённо бросает он. ему осточертело смотреть на грёбаное безумие, на то, как акутагава повторяет одно и то же действие, уповая на то, что в этот раз что-то изменится.       не изменится. проверено. так что лучше бы акутагаве поскорее прекратить маяться хренью.       акутагава вздрагивает от неожиданности, очухивается ото сна и переспрашивает, не догоняя, чего от него хотят:       — а? — он поднимает на чую растерянный взгляд. его настолько увлёк дазай, что он на окружающую обстановку внимания не обращал.       зацикленность акутагавы на дазае доводит чую до белого каления. он силой давит в себе жажду встряхнуть акутагаву, промыть ему мозги и жёстко поставить на место.       — не напишет он, говорю. даже не трать время на проверку сообщений, — объясняет ему чуя, как тупому младенцу.       акутагава хмурится, его руки хватаются за телефон ещё крепче.       — почему вы так уверены? — спрашивает он, и в его голосе и вызов, и просьба не говорить то, что способно разнести в пух и прах его веру в то, что дазай снизойдёт и всё-таки ему ответит.       чуя делает глубокий вдох, прежде чем сказать то, что хотел.       — потому что на мои сообщения он тоже не ответил. он пропал и не хочет с нами иметь никакого дела. всё, забей на него, — внушает он, и его грубый тон скрывает под собой уродливую боль.       акутагава всё-таки решает убрать телефон, — спорить с чуей бесполезно, — и пока тот его не отключил, чуя искоса заглядывает в него. дазай хитро смотрит и улыбается ему с аватарки, и от этой обворожительной улыбки сводит сердце. то, что она имеет над ним такую власть — до зубовного скрежета бесит.       чуя отводит взгляд слишком резко.       хрен знает, что на него нашло и зачем он вообще начал этот разговор. наверное, просто наблюдать за чужой слабостью мерзко, — напоминает о своих ранах, что так и не залечены.       в любом случае, что акутагава, как придёт домой, продолжит жать «‎F5» до тех пор, пока с клавиши не сотрётся краска, что чуя, как придёт домой, будет залипать на ту самую аватарку, — вот только об этом будет знать только его сигарета.       лучше бы он и правда молчал, раз сам грешен.