wish upon a blackstar

      акутагава знает, что пожалеет потом. знает, что его никто не ждёт.       но это уже какая-то глупая привычка — возвращаться вновь и вновь к тому, кто рану ему нанёс. пытаться добрать хотя бы каплю его внимания ради того, чтобы испить упоительное ощущение, что собственное существование имеет толк.       ноги сами несут его туда, где находится дазаевский дом. на полпути начинается сильный дождь, и акутагава чертыхается про себя, что не посмотрел прогноз.       вода смывает с него все «‎лучше не надо» и «‎это ни к чему не приведёт». она не оставляет ничего, кроме отчаянного: «я хочу попробовать и убедиться, что меня и правда никто не ждёт».       ему нужно быть на сто процентов уверенным, что он испробовал всё.       акутагава уже звонил дазаю — не берёт, пробовал смски — ответ так и не пришёл. из способов связаться с ним остался только поход в его дом.       фукучи уже был пару месяцев как побеждён, а акутагава больше не убивает никого. за последние несколько лет акутагава отдал всего себя ради того, чтобы дазай признал то, что он силён.       но сейчас признания он не ждёт, — просто хочет увидеть его и перекинуться с ним парой слов. потому что скучает так дико, что готов выть на луну волком; потому что тоскует так жутко, что дазай — вечный герой его снов.       дазай после того, как пропал, избегал его пару лет, а когда нашёлся, обращался с ним, как с врагом. лишь после битвы с фицджеральдом он стал относиться к нему с теплом. но после того, как акутагава вместе с ацуши одолел фукучи, дазай так и не сказал ему ничего.       и сейчас акутагава хотел понять — дазай всё ещё принимает его? либо снова воспринимает его как ошибку тёмного прошлого, и считает, что его нужно игнорировать или гнобить до тех пор, пока не помрёт?       если акутагава не узнает ответ, он заживо себя сожрёт. поэтому он идёт к дазаю домой, — в тот самый дом, в котором он жил вместе с ним месяц, пока зарплата не позволила ему снять свой.       когда он наконец доходит до дома, дрожащая от холода рука тянется к двери, мокрый палец нажимает звонок. минута, две — открывается дверь, акутагава видит бежевый плащ и любимое бесстрастное лицо.       акутагаве больно смотреть на него, но он не прячет взгляд, давит в себе жажду опустить его в пол. если он подверг себя этому испытанию, он должен вести себя достойно, как бы ни было тяжело.       — я как чувствовал, что ты придёшь. не продрог? — спрашивает дазай так, как будто ему не всё равно. сердце акутагавы сжимается несмотря на то, что он понимает — это всего лишь дежурный вопрос.       — продрог, — отвечает акутагава таким будничным тоном, как будто ему всё равно. зря старается — дазай знает о нём всё.       дазай кивает, бросает: «‎момент» и закрывает засов. акутагава ждёт. капли дождя умывают его лицо — бесконечный поток слёз.       дазай появляется снова, выносит ему чёрный зонт, протягивает ручкой вперёд. акутагава берёт, украдкой оглаживая чужую сухую ладонь.       обжигающе горячо.       — больше не выходи на улицу без него, — наставляет его дазай, но не пускает к себе за порог. даже не спрашивает, зачем он пришёл.       акутагава почти физически чувствует, как тот на ходу придумывает отмазку, лишь бы не приглашать его в дом. акутагава не хочет оттягивать момент неизбежного, поэтому решает спросить у дазая прямо в лоб.       — хорошо, — обещает акутагава, но не торопится раскрывать зонт. — дазай-сан, можно зайти погреться в дом?.. — на одном дыхании выпаливает он. — я пришёл к вам, потому что мори-сан приказал сообщить вам об очередной угрозе йокогаме. эсперы из токио хотят уничтожить её, и мне нужно рассказать вам об этом поподробнее там, где нас не услышит никто, — вываливает он заранее заготовленную ложь. нужен же для похода в гости хоть какой-то предлог.       дазай хмыкает, услышав то, как акутагава бесстыже врёт. если что и угрожает йокогаме, так это расстроенный акутагава, который после его отказа её в щепки разнесёт.       губы дазая уже разжимаются для того, чтобы произнести: «извини, но...», однако в его памяти всплывает предсмертное: «спасай слабых, защищай сирот», и он закрывает рот.       акутагава сейчас более чем выглядит как тот, кто нуждается в спасении, и в том, чтобы его защитили от непогоды и забрали в дом. мокрый чёрный бродячий кот, который несмотря на весь свой недружелюбный вид, как и любой другой дикий зверёк, ласки всё-таки ждёт.       даже больше, — без неё он попросту зачахнет и умрёт.       поэтому дазай отходит от двери и миролюбиво говорит:       — проходи.       если то, как он обращался с акутагавой — было ошибкой, то любую ошибку можно исправить, было б только желание и возможности.       дазай исправить её хочет. наладить отношения со своим бывшим учеником — хороший способ наконец отпустить то тёмное время, когда он был мафиози.       акутагава не верит своим ушам, глядит ошарашенно, выпучив от удивления глаза, и не решается переступить порог.       неужели смелость иногда вознаграждается и тебя могут принять с теплом, а не выгнать вон?..       с ума сойти можно. он не ожидал от дазая такого радушного приёма. он почти и не надеялся, что тот отнесётся к нему по-доброму.       акутагава просто пришёл, потому что не прийти к нему не мог, он не мог сопротивляться требовательному стуку сердца о рёбра. а дазай пустил его к себе, прямо как в их первую встречу, когда тот забрал его из трущоб.       на глаза наворачиваются счастливые слёзы, но акутагава смаргивает их — дазаю видеть их негоже.       — сегодня весь день с перерывами будет лить дождь, так что, как будешь уходить, заберёшь с собой зонт. потом вернёшь, — добавляет дазай, и это сладкое «потом» дарит надежду на ещё одну встречу. у акутагавы поёт душа и согревается сердце.       небеса перестают плакать и дождь больше не барабанит по крыше похоронным концертом.       акутагава заходит в дом дазая и делает робкий шаг ему навстречу.       в голове одно: «я люблю вас бесконечно».       но на языке лишь:       — конечно.