wish upon a blackstar

      нельзя было это делать.       только проболтаешься о том самом, сокровенном, как оно перестанет иметь всякую ценность.       только зазеваешься — с тебя сорвут крестик, наденут себе на шею, наплевав на его принадлежность и украв себе часть божественного.       только раскроешь рот там, где не надо — и все твои помыслы будут встречены смехом.       правильное решение — хранить молчание до самой смерти, но не позволять осквернить и взять твоё без разрешения.       таиться нужно до конца, ни при каких обстоятельствах не показывать, где хранится твоё сердце. иначе когда у тебя это отнимут, держаться тебе будет не за что.       акутагава это понял на самой первой совместной миссии с ацуши, когда тот, не предупредив его, резко сорвал с него плащ и надел на себя, чтобы объединить их способности и как можно скорее победить врага.       — ты что творишь, глупец?! — взъярился акутагава на него тогда. он ощутил себя нагим и беззащитным без любимого плаща. — не смей брать мой плащ, это подарок от дазая. не хочу, чтобы твои грязные руки его касались.       — извини, акутагава, — казалось бы, искренне извинился ацуши и вернул плащ обратно.       но затем он добавил:       — я ж не знал, что тебе так дорога эта ерунда. раньше за тобой такого трепетного отношения к вещам не замечал. интересно на тебя влияет дазай, — бросил он обидные слова, потому что его поражало то, что акутагава без всякой жалости разнёс половину родного города расёмоном, но так цеплялся за какой-то плащ.       и с тех пор акутагава стал питать к плащу отвращение. он не то что его накинуть на свои плечи, — он даже не мог коснуться его краешком зрения.       перед глазами сразу всплывал образ ацуши, который мало того, что украл у него дазая, так ещё и заграбастал себе у акутагавы то последнее, что дазай ему дал.       мерзость.       желание опорожнить желудок было настолько беспредельным, что акутагава в конце концов решил избавиться от вещи, что оказалась осквернена навеки.       этот плащ был для него больше, чем просто одеждой. он был для него талисманом, оставшейся связью с покинувшем его дазаем и самой настоящей сакральной вещью.       акутагава вкладывал в него особый смысл и надеялся, что он наделит его силой дазая, придаст ему уверенности и будет всегда его защищать, как дазай защитил его однажды от неминуемой смерти от рук пиратов.       но теперь это всё исчезло. отныне это всего лишь чёрная тряпка, при взгляде на которую тяжелело сердце. больше ни целовать, ни гладить её не хотелось, ведь её касалось лишнее тело.       раньше плащ окунал в сладкие воспоминания о их первой с дазаем встрече — этого всего больше нет. есть только перекошенное лицо ацуши, несущее обесценивающий бред, его потная спина, которая гордо облачена в дазаевский плащ, как в украденный трофей.       акутагава не простит ему это вопиющее посягательство и жуткое надругательство над его священной одеждой.       никогда. не в этой вселенной.       хотя больше всего акутагава злился на самого себя, что не сумел сберечь то, что ему ценно.       плащ нужно было охранять как зеницу ока, а он позволил его запятнать чужой энергией. и эту грязь с него не очистить ни проточной водой, ни солью, ни лунным светом.       остаётся только сжечь, причём как можно быстрее.       но акутагава всё же повременит с этим — сначала попросит дазая подарить ему новый плащ, а если тот откажет, то сделает то, что хотел.       и в следующий раз больше не допустит такой промашки — никому никогда ничего не расскажет и будет держаться за плащ обеими руками.       никакого больше кощунства и святотатства.       только дазай имел на них право.