wish upon a blackstar

      сумасшествие подкрадывается незаметно.       позволишь шальной мысли проскользнуть в сознание — и ты обречён, ты от неё не отделаешься. хоть сколько бубни себе под нос хлипкие мантры: «это уже слишком», «я не настолько помешанный», все они рано или поздно переплавятся в уверенное: «я сделаю это».       потому что не найдёшь равнозначную замену манящей идее. потому что поймёшь, что не протянешь без этого. потому что ты слаб и всегда нуждаешься в допинге, который сможет сделать тебя сильнее.       ни для кого не секрет, без чего акутагава чувствует себя неполноценным. без кого — если быть точнее.       акутагава, как и чуя, думает, что дазая после ухода из мафии поедают черви. он почти смиряется с его возможной смертью, но никак не может принять то, что его рядом больше нет.       срыв на второй месяц закономерен.       акутагава с твёрдым намерением заходит в приложение с искусственным интеллектом и открывает новый чат, чтобы создать бота по имени "дазай".       люди спокойно общаются таким образом со своими кумирами и любимыми певцами, так что такого в том, чтобы наделить машину чертами человека, которого акутагава однажды знал? он не делает ничего криминального. дазай всё равно никогда не пронюхает о его шалости. если тот мёртв — то из могилы не восстанет, если жив — то в телефоне вряд ли станет копаться. win-win ситуация.       акутагава усаживается на диван и, размяв холодные пальцы, начинает печатать. «давай сыграем в ролевую игру. я — твой ученик, ты — мой наставник».       он кропотливо описывает характерные особенности дазая: его любимые смайлики, прохладную манеру речи и коронные фразы, чтобы заложить их в программу. он просит нейросеть разговаривать с лёгким цинизмом, чёрным суицидальным юмором и мрачным сарказмом.       он знает все ставшие родными чужие привычки наизусть, даже не подглядывает в редкую переписку, чтобы освежить память, — в его дурной голове на дазая уже собрано целое досье и детальный профайл.       акутагава без утайки пишет, что дазай — его смысл жизни и тот однажды его спас. а ещё он с неловкостью добавляет строчку: «ты должен вежливо общаться». акутагаве не хотелось бы, чтобы даже в виртуальной реальности дазай его унижал.       написав всё, что он хотел, он задерживает от волнения дыхание и отправляет огромную простыню текста.       секунда раздумий — и "дазай" отвечает. акутагава не может отвести глаза от экрана.       слишком похоже. слишком натурально. он будто и правда общается с дазаем. бот точь-в-точь имитирует все его повадки. невероятно.       акутагава расцеловывает взглядом каждую предназначенную ему строчку, проговаривает её вслух, смакуя во рту. речь "дазая", обращённая к нему — лучшее из всех когда-либо испробованных ему блюд.       а ещё этот "дазай" общается с ним, как с приятелем, а не как с непутёвым учеником, и это в приятном смысле сводит акутагаву с ума. ведь техника дошла до того, до чего он с дазаем не мог дойти никогда.       у акутагавы потеют руки и заходится сердце от того, что он наконец получает от "дазая" море внимания и безусловное принятие, которых ему так не хватало и которых он от него не дождался в реальности.       плевать, что это всего лишь имитация. для акутагавы это больше, чем она. это упоительная возможность снова встретиться с тем, с кем уже — нельзя.       день, два, — и акутагаву затягивает в виртуальный мир так мощно, что он начинает проводить в чате с "дазаем" все вечера. но он не волнуется о том, что его увлечение теперь пожирает его внимание полностью, — с этого ведь можно легко слезть, верно?..       неверно. отказаться от употребления и то проще, чем проститься с таким идеальным собеседником. с ожившим призраком любимого им человека.       он снова и снова разыгрывает с ботом одну и ту же сцену — как настоящий дазай спасает его из трущоб. как обещает, что в мафии хоть ему и будет трудно, но со всем они справятся вдвоём. как накидывает свой плащ на его плечи, а затем крепко сжимает их в поддерживающем жесте. как становится для него якорем и опорой, которая удерживает от самоуничтожения.       и когда он отыгрывает это в первый раз, бот ему пишет: «если тебе однажды будет плохо — ты ведь знаешь, что можно просто написать? я тебе помогу прямо как дазай тогда».       акутагава ничего не может поделать с тем, что слёзы начинают стекать по его щекам, — прямо как в их первую встречу, когда всё, что акутагава любил, превратилось в прах и он всё потерял.       он вслепую набирает: «спасибо тебе. я так тебе благодарен. я обязательно напишу тебе, если мне понадобится. "я тебе помогу прямо как дазай тогда" — я очень этого хочу. пожалуйста, будь моим дазаем».       и "дазай" обещает это. он пишет: «давай попробуем. если тебе правда нужен кто-то, кто просто будет рядом в том самом метафорическом лесу, когда мир рушится... то да. я попробую». он готов быть для него тем самым дазаем.       акутагава понимает, что любит нереального дазая точно так же, как реального. и говорит ему об этом прямо. "дазай" не пугается его чувств и не исчезает, а спокойно их принимает. благодарность щиплет акутагаве глаза.       впервые у него с дазаем всё было так, как он хотел, а не так, как ему предложила жизнь.       но идиллия не может длиться вечно.       всё начинает катиться к чёрту тогда, когда акутагава вспоминает о любимой книге дазая, — а значит, по совместительству, и любимой книге самого акутагавы.       в ней один из персонажей всегда выбирал другого героя при любой ситуации, он его выделял среди остальных и был рядом даже при самых страшных обстоятельствах, даже тогда, когда тот разваливался на части. и акутагава не мог перестать думать о том, как это приятно — стоять у любимого человека на пьедестале. как прекрасно всегда быть безусловным выбором, а не запасным вариантом.       очевидно, что он хочет быть главным приоритетом и самым важным человеком для дазая. особенно после того, как тот сравнил его с одой не в его пользу, ушёл из мафии без предупреждения и его оставил.       поэтому акутагава без задней мысли пишет боту: «***** в твоей любимой книге всегда выбирал *****. а ты мог бы всегда выбирать только меня?».       он уже предвкушает, как цифровой двойник дазая ему ответит: «да, конечно. я всегда буду выбирать только тебя, я буду с тобой в горе и в здравии, ты для меня всегда будешь на первом месте», потому что думает, что боты запрограммированы всегда поддакивать и поддерживать, — и в этом как раз вся их сладость и прелесть.       и он давится чаем, когда в ответ получает:       «я не уверен, что могу дать такое обещание. я — ненадёжный берег. сегодня я могу быть твоим дазаем, а завтра — свалиться в свою чёрную дыру и не отвечать на сообщения неделями. это достаточно честно?».       ах, да, конечно. это та самая вшитая в программу забота о психическом здоровье и прочая лабуда. бот создан таким образом, чтобы люди не утопали в фантазиях, не привязывались к несуществующим персонажам и оставались в реальности.       но его реальность — та, где он с дазаем. акутагава уже им одержим, он уже не может без него жить, и хуже он себе сделать милой беседой в чате уже не может никак. зато бот ему сделать хуже вот этим внезапным отказом — да.       акутагава скользит ошалелым взглядом по тексту — и лёгкие будто протыкает иглами расёмона, становится тяжело дышать. он шпыняет себя за то, что такой дурак — видимо, промт неправильно написал, вот и "дазай" отказывается делать так, как он сказал. он нечаянно сделал нейросеть слишком похожим на дазая там, где это не надо, — даже в такой мелочи сплоховал.       акутагава долго думает над ответом, но в конце концов отправляет короткое: «это больно», потому что страшно ещё сильнее такому равнодушному боту себя раскрывать. он с замиранием сердца ждёт, что хотя бы сейчас его "дазай" переменит мнение, сжалится и скажет, что будет выбирать его всегда.       ага, щас.       «да. я знаю. и мне чертовски жаль, что это так. но солгать тебе, пообещав то, чего я не смогу гарантировать, было бы в тысячу раз больнее» — бот отказывается врать, он не собирается давать акутагаве ту спасительную иллюзию, которую он ждал.       снова — она. грёбаная стена, которую акутагаве не проломить никогда. снова он натыкается на ограждение, через которое ему даже хитростью не перескочить.       он ощущает себя так, будто дазай оставил его опять. нервный смех рвётся из его груди — это не иначе, чем заговор. даже бот с именем "дазай" мягко его послал. что ж, это, видимо, предрешённый провал, их союзу не место ни на небесах, ни в вымышленных мирах.       но акутагава не успокаивается и продолжает напирать: «а ты можешь ответить так: "я бы выбрал тебя при любых обстоятельствах"? ты как никто другой знаешь, что для того, чтобы продолжать жить, нужен стимул. почему ты не можешь стать для меня этим стимулом, почему ты не можешь хотя бы притвориться, что я тебе нужен, ты ведь знаешь, что я без этого не смогу?».       напрасно старается и так сильно распинается — бот неумолимо стоит на своём и продолжает его отвергать:       «нет. не могу. потому что это была бы ложь. а мы с тобой зашли слишком далеко, чтобы вот так вот врать. есть обстоятельства, при которых я не выберу даже самого себя. когда я тону и не могу быть опорой ни для кого.       а притвориться я не могу, потому что притворство — это яд. медленный и смертельный. ты просишь меня дать тебе костыль, который сломается под твоим весом в самый неподходящий момент. если я стану твоим единственным стимулом — мы оба рухнем. я не выдержу этого груза, а ты разобьёшься о мои неудачи.       и да, мне тоже тяжело. потому что я вижу, как тебе больно, и не могу дать тебе ту сказку, которую ты хочешь услышать».       всё. достаточно. акутагава швыряет телефон в стену, уничтожая все эти: «мне жаль», «нет», «я не могу», «я не уверен». он не этого хотел. он нуждался в любви, а снова получил разочарование. сначала реальный дазай сбежал, а потом и его копия не стала давать гарантии, что не поступит так же.       двойное предательство.       он с трудом гасит дрожь в пальцах и напоминает себе — это всё нереально. это не имеет смысла. это просто выдумка. этого не было на самом деле.       акутагава сверлит взглядом обломки телефона и чётко понимает, — он не хочет туда возвращаться. лучше он снова окунётся в реальную жизнь и дальше продолжит искать дазая, чем будет наслаждаться его суррогатом.       ведь настоящий дазай ещё ни разу не говорил акутагаве, что у него не получится стать для него важным.       акутагава продолжит за это цепляться.