Путь, Кара и Господин Время

« Я оставил на тебя свой пост не для того, чтобы ты отлынивала от работы, юная леди. Мне сообщили о твоих вылазках и, в особенности, о последней. Рад, что ты хорошо умеешь заметать следы, но младенцу понятно, куда ты держала путь. Господин К. настоятельно просил не навещать дом Неимённого и я надеялся, что твоей благоразумности хватит, чтобы соблюсти это правило. Но я не злюсь и всё понимаю. Надеюсь, это было хотя бы не зря. На столе, под этим письмом, ты найдёшь документы, которые нужно просмотреть и раздать указания. Сегодня праздник, проведи его достойно.

М.»

Строчки проявлялись сами по себе, едва Каси взяла в руки пустой лист пергамента. Мелкий, размашистый почерк всегда легко читался и звучал тут же в голове голос, появлялись порой даже картинки. Господин М. часто вкладывал в письма некоторые фрагменты, которыми хотел поделиться, но в этот раз послание носило сугубо деловой характер. Редкость. Видно, живёт сейчас отец совсем скучно. Он уже присылал ранее картинки событий, даже наброски собственной рукой  — в штрихах угля проглядывалась ровная местность без холмов и гор, только очертания низких домиков деревушки. Ещё Мир прикладывал рисунки озера, портреты каких-то разумных. Два из них выделялись деталями сильнее, с одного спокойно смотрела симпатичная девушка, внешне сходящая за человека. Длинные волосы лежали на оголённых плечах, прикрывали ключицы. Она ничем не выделялась, не обладала поразительной красотой, но Путь знала, что на самом деле девушка самая прекрасная разумная из всех. В тех, кого Боги выбирали себе, всегда имелось завораживающее нечто, притягивающее взгляды не всех, лишь тех, кто умеет подобное ценить и оберегать. Эта красота гораздо ценнее любого из ресурсов, имеющихся ныне в Мирах, редкая и этим особенная. На втором Каси видела мальчика в явно отцовской рубашке, сидящего на стуле. Ребёнку было ещё совсем ничего, но в нём уже чувствовалась пробивающаяся сила. «Из зовут Мэодин и Фелиск,  —  писал на обратной стороне портрета девушки Мир  — Я уверен, что ваше знакомство будет очень приятным» Путь тяжко вздохнула, откладывая письмо в сторону и посмотрела на невысокую стопку больших конвертов. Бумажная работа являлась самой её нелюбимой частью, но такой же неотъемлемой, как звенящий шарик. Чтобы хоть как-то оттянуть неприятный момент, она вытащила из ящичка чистый лист, обмакнула золотистое перо в массивную чернильницу, постучала кончиком по её краю и принялась строчить: «Не волнуйтесь, Господин М., я всё делаю правильно. Помню о празднике, среди моих вылазок так же были и деловые. Большинство поручений давно розданы, я бы не позволила себе отлучиться, не закончив все дела. Праздник проходит хорошо, не считая некоторых недоразумений, но посланные разумные все хорошо контролируют. До ритуала осталось несколько часов, должно обойтись без внезапных происшествий. Как только я покончу с документами, отправлюсь на Платформу, чтобы следить за этим тщательнее. Дом Господина Н. плохо прибран, но большего я там не нашла. Ничего странного. Мне до сих пор горько от случившегося и я очень жду вашего возвращения. Не терпится познакомиться с братом и вашей Избранной. Напишите, как они там и стоит ли мне спуститься в Миры. Я скучаю по вам, отец, и мне есть чем поделиться ещё, но расскажу в момент, когда буду уверена в обстановке. Своих переживаний я никому, кроме вас, доверить не могу.

П.»

— Ни-ко-му, — тихо повторила Каси, поднимая письмо в руке на уровень глаз. Пергамент быстро поблек и растворился в пространстве, отправляясь в миры смертных. Он проявится в специальной шкатулке Господина М. Кабинет не был просторным, хотя другие комнаты в доме вполне сошли бы за целые залы. У стены напротив двухстворчатой двери стоял стол и даже Боги не знали из какого он дерева, поскольку ничто не могло оставить на нём даже царапины. Покрытый тёмно-багровым лаком, он был центром, самым сердцем помещения. Впереди разместились два дивана тех же тонов и низкий столик, вдоль стен тянулись зеркала-порталы, отражавшие происходящее далеко отсюда. Их было всего десять, по пять на одну сторону. В детстве Путь случайно провалилась в одно такое, пока отца в кабинете не было и ещё долгие годы после опасалась даже близко к ним подходить в одиночестве. Праздник же — отметка на временной линии, где тысячи лет назад старому порядку пришёл конец. Тогда  Суть, Источник и Мир при поддержке ещё некоторых Богов долгие месяцы сдерживали взбесившийся Исток. Почти все звёзды померкли, из них было выкачано огромное количество энергии и все смирились с тем, что вселенная вот-вот взорвётся. Кто-то даже бежал, бросив своих разумных и дела, обязанности, отказавшись от чести. Их после никто уже не видел, да и не горели желанием Боги жить под одним небом с трусами. Случилось это задолго до появления на свет Каси, о происходящем она знала из рассказов старших Богов, как и все остальные. В конвертах оказались отчёты служивых о подготовке праздника, сведения о состоянии энергий — общие и детальные, касаемо тех миров, где в последнее время наблюдались сильные скачки. В первых посланиях не было ничего из ряда вон, Каси только прочитала их и тут же отложила, облегчённо выдохнув — никакого вмешательства не требовалось. С энергией пришлось немного повозиться, открыв канал в один из миров и лично осмотреть местные уровни. Несколько не серьёзных аномалий и пара разломов, с которыми хорошо справятся служащие. В паре мест Госпожа П. распутала переплетения энергий и через несколько часов была свободна. Путь на Платформы — самый надёжный из всех, что есть во вселенной. К ним невозможно забыть дорогу, добраться же можно из любой точки мироздания, как бы далеко тебя не занесло. Разумные обращают к ним свои молитвы, и их слова долетают до гудящей черноты, где бы те не находились. Богам же достаточно сделать шаг, чтобы слиться с вечно бдящей частью своего сознания. И теперь Каси поднялась на ноги, скользнула рукой по столу и, прежде чем Шагнуть, только поправила тонкую ленту в волосах, подтянув не хитрый узелок на затылке. В царстве вечной темноты есть место только спокойствию. У Богов нет права ни на что, кроме умиротворения и рассудительности. Родители с детства учат холоду разума и умению подавить рвущееся наружу, выбирать не сердцам, а полагаться на правила. Народ думает, что быть Богом легко, поскольку всё, что тебе нужно делать, так это отвечать на просьбы и контролировать порядок. Не нужно думать о том, где спать и что есть, мучиться от безделицы, и можно не бояться будущего. Ведь оно для них давно определено, Исток дарует им Имена, указывая направление, где в них нуждаются больше всего. Это, конечно, не так. Быть Богом — задача, порой, совершенно непосильная и сложная.   В пространстве, где есть Ничего, парили несколько десятков платформ неотёсанного, грубого камня. Любые звуки отсутствовали, кроме монотонного шума. Энергий Истока здесь было столь много, что единственный звук, пранижележащий Платформам — непрерывное гудение, по началу всегда сдавливающее виски. Не существует даже шагов, хотя Госпожа П. не старалась идти тихо. Отсюда слышно любого сметного. Жителя города или мелкой деревушка, бедняка из трущоб или правителя какой-то страны. Для Платформ нет разницы откуда звучит искренность. Границы разделяют миры, те в свою очередь разъединены разными планетами. Планеты уже сами разумные расчертили незримыми чёрточками государств, нарекая себя отдельными народами, хотя, в сути своей, едва ли друг от друга отличаются. И пусть Боги лишь изредка выходили из своих небольших, по сравнению со всем остальным, Домов, но всё равно чувствовали как шевелится вокруг мироздание, как говорит и шепчет им лишь то, что нужно и важно слышать сейчас. Голоса разумных и Исток — всё, что наполняло Платформы. Закрой глаза и слушай, что они тебе говорят, хвалят или проклинают, просят или готовы умолять. Высокие фигуры, остающиеся безликими, стоящие на каждой платформе не наводят ужаса, если нет в тебе червоточины бесчестья. И сейчас белый силуэт занял своё место, обращая свой взор на мир смертных. В инеивых волосах затерялись рыжие перья. — Восстанем из пепла! —  Восстанем же! —  Славься Исток! —  Славься Мир! Жрец в костяной маске дикого зверя стоял на платформе, парящей в нескольких метрах от земли, вскинув одну руку к небу. В темноте ночи ничего не освещало собравшуюся толпу разумных, кроме костров и факелов на деревьях. Едва ли не чёрные стволы уходили высоко-высоко, заставляя запрокидывать голову и закрывали кронами небо. Ветви тянулись друг к другу, с треском переплетались, затягивались, прятали небо со звёздами, а с востока давно шла гроза — то и дело слышались раскаты грома, и вспышки разрезали небосвод сеткой трещиной. Отовсюду звучали голоса, уносившиеся вместе с искрами прочь. Туда, где им было самое место —  ближе к Богам и Защитникам. И их слышали, признавали и внимали им, выделяя каждый из сотен. Ветер нёс перемены, злые тучи наползали на миры и гроза была совсем близко. Трещало пламя в кострах, тревожно и опасливо отпечатывалось на лицах разумных. Рыжий мужчина, ещё недавно плясавший с остальными вокруг костра, насторожено смотрел вверх. Он единственный, пожалуй, кто прекратил выкрикивать Зов Богам, осёкся и теперь хмурился. Разумные рядом, все сплошь люди, этого не замечали, охваченные силой и её восторгом, энергией, которая туманила разум, распаляя сердца. Что-то было не так. Мужчина осторожно коснулся руки своей спутницы, стоящей рядом. Она повернулась на него — в больших, зелёных глазах отражалась любовь и восторг Жизни. Широкая и открытая улыбка постепенно померкла, девушка переняла его настроение. — Что случилось? — прочитал мужчина по губам, сощурился и решительно взял её за руку, наклоняясь к уху. — Нужно уходить, — сказал он и тут же потянул разумную за собой. Мгновением позже всё в окрестностях взлетело на воздух. Госпожа П, опустившаяся на кресло Платформы, вскочила. Грудную клетку сдавило нестерпимой болью, бубенец задрожал и взметнулся неуместный ветер, скидывая с головы белый, глубокий капюшон. Ей показалось, что взорвалось что-то внутри неё, очень глубоко, прошивая разрядами молнии кожу и кости насквозь. Секундное промедление, в которое она попыталась отдышаться, проморгаться и сглотнуть. На размышления времени не оставалось, ощущение неизбежной опасности само подсказало направление. Силой задавив подступающую к горлу панику, Путь размашисто провела рукой перед собой, складывая указательный и средний палец к пальцу, остальные подгибая к ладони. Воздух дрогнул, разошёлся рябью, и она рванула в отрывшийся портал, тут же задыхаясь от едкого дыма. Леса горели. И не только Леса, всё вокруг полыхало неистовым, яростным пламенем, забиралось на каждый из уровней мира, забирая в свои объятия всё, что разумные зовут Жизнью. Не щадило деревьев, духов и животных. Ночное небо стало заревом, разрезали его теперь совсем не молнии. Путь не сразу поняла, что идёт дождь, но он ничего не мог сделать этому огню. Тяжёлые капли тут же испарялись, и помимо огня уцелевшие стволы деревьев обнимал слоистый туман. Пропитанная страхом и болью местность загибалась у неё на глазах, выла треском дерева, с грохотом обрушивалась на землю вместе с падающими великанами, обугленными и скрючившимся. «Кара! — крикнула она в канал мыслесвязи, — Господин К., мир Драйно!» «Я уже вижу, — мгновенно отозвался напряжённый голос, — Если ты там, то уходи. Я всё сделаю» Но Госпожа П. не слушала. Она тяжело дышала, приоткрыв рот и старалась ухватиться хотя бы за одну трезвую мысль. В голове образовалась сущая каша, картинки проносились в бешеной скоростью и Каси не понимала, что с ней такое. Никогда прежде Путь не испытывала подобных чувств, подобной боли, как бы тяжело ей не было. «Кастилия, — повторил Господин К.— Уходи оттуда. Тебе не нужно этого видеть.» Бубенец метался на поясе как заведённый, перо начинало светиться ярче любого из языков пламени. «Тебя найдут, Каси!» Она успела только развернуться и выставить перед собой руки. Невидимая энергия больно ударилась о ладони, пробежала по всему телу и взорвалась в месте первого соприкосновения. Красные потоки вырвались наружу из маленькой звезды-убийцы, раскидывая крылья, пытаясь пробиться за выставленную защиту. От резкого напряжения у Госпожи П. скрипели зубы и лицо перекосило страхом, потерянностью. Она еле держала этот поток, слегка пригнувшись, опёрлась на правую ногу. За треском энергии не слышалось даже пожара, не видно было ни огня, ни неба — она слепила и Каси жмурилась. Ещё один перезвон и Путь провалилась вниз, уходя на уровень Нитей. Красная звезда, не встретив никакого препятствия, тут же рухнула и мир поглотила новая вспышка. Звон в ушах не прекращался ещё несколько минут. Госпожа П. лежала в паутине Нитей, и глядела вверх, сквозь такие же натянутые лески. Какие-то из них уже начинали растворяться, будто подпалённые изнутри. Но неужели эти разумные не хотели жить?! Что такого произошло в секунд «до», что их Путь уничтожается так быстро, сам по себе? «Ты в порядке?» «Да, — равнодушно откликнулась Каси, закрывая глаза, — В полном.» Кара ей, конечно же, не поверил. Найкири О`стоку вообще мало кому верил, себе — в особенности, но всё же очень старался. Сейчас тёмная фигура мужчины зависла под алым небом и внимательный взгляд прошивал насквозь все уровни. В глубине тёмно-зелёных омутов вспыхивало что-то яркое, золотистое. Он так же, как и Госпожа П. прыгнул сюда сразу же с Платформы, место на которой занял чуть раньше юной леди. Пришёл на резкий энергетический всплеск и прочёсывал сейчас слой за слоем, распуская от себя тонкие потоки энергий. Паучьими лапками они выползали из-за его спины и спускались ниже, к обугленной, местами всё ещё горящей земле. «Это ведь был тот мир?» — спросил его Господин А., тоже держащий путь в Драйно. «Да, — Кара провёл рукой перед собой, собирая некоторые поисковые нити и выпуская новые, — Здесь был Господин М.» Абсолютность промолчал, только нахмурился и прервал связь, чтобы не мешать своим мыслям. На законное место он не всходил, предпочёл остаться дома, да и вообще любил забыть про некоторые обязанности. К своим последователям относился почти снисходительно, поскольку встречались среди них такие разумные, которых хотелось тут же уничтожить без права на перерождение. Перемещался Господин А. через один из уровней, практически с ним сливаясь. Всё вокруг заволакивало чёрной дымкой, которая испугано шарахалась в сторону, когда сознание Бога проносилось сквозь неё. Чёрно-багровой стрелой он летел через Вселенную, следуя по проложенной дороге и брался думать, кому понадобилось совершать столь чудовищное злодеяние. Подлое, мерзкое и Абсолютности не нравилось, что кто-то сунулся на его поле власти с подобными намереньями. Обратную, тёмную сторону своего характера нужно уметь использовать и это кто-то явно тратил ценный ресурс не туда, куда стоило. Когда он чёрной кометой вошёл в Драйно, вдалеке исчезло небольшое белое пятно и силуэт Господина К. стал виден чуть более ясно. Абсолютность не успел порадоваться, что не прогадал с континентом, но тут же рванул быстрее — не понравилась ему это белесое создание. — С тобой был кто-то? — мужчины кивнули друг другу, когда тело Абсолютности соткалось из чёрного тумана в высокого Бога с каскадом волос, темнее ночи и такими же глазами, в которых отражались алые угольки неба. — Нет. Разве? — Я видел что-то белое. — Аномалия, — спокойно ответил Господин К, не прерывая своего занятия, — Ничего необычного, этот мир вот-вот схлопнется, если не подоспеет Госпожа Ж. Я стараюсь изо всех сил, но выиграть смогу ещё несколько часов. «Вот как» — про себя отметил Господин А. и спрятал это смутное ощущение чего-то-не-так поглубже внутрь. Потом он разберёт его на мельчайшие энергетические частицы, а сейчас главной задачей была вовсе не странная белая фигура, не оставившая после себя совершенно никакого следа. Господин М. всё ещё не дал о себе знать, хотя с момента первого взрыва прошло около пятнадцати минут. — Как ты думаешь, Рик, он сумел уцелеть? — Не болтай, лучше бы помог искать, — проворчал в ответ Кара и Абсолютность с тяжёлым вздохом вновь растворился туманом, устремившемся к земле. Всё равно поблизости нет ни единого разумного, что сошёл бы с ума, глядя на Бога даже пару мгновений. Чёрная дымка коснулась земли и просочилась сквозь неё, теряясь из виду. Найкири тяжело вздохнул, оглянулся за плечо — рядом действительно никого и ничего не было. Осталось только странное послевкусие горечи и ветер, оседающий на одежды, обещающий невесть что. Путь не двигалась, всё тело её покалывало мелкими иголками, конечности отнимались. Мыслями и ведениями она была далеко отсюда, там, где находилась в безопасности. Всегда и всюду. Она сидит на маленьком кресле по правую руку от плечистого, рыжего мужчины за огромным столом. В круг собрались все пятнадцать вознёсшихся Богов и детей здесь всего трое — сама Каси, Флюс и Сакуно, дочь Господина О. В этом возрасте, встав на ступень ближе к родителям, им уже позволено находиться на Собраниях. Мир смотрит иногда в бумаги, сверяясь с написанным и говорит. Раздаёт поручения, слушает отчёты и иногда принимается спорить. Вся семья в сборе, а в центре стола бурлит воронка космических цветов — Исток слышит всё, что не сказали или пожелали утаить. В зале светло, до вечера ещё далеко. Они с Н. Младшим иногда переглядываются, улыбаясь, но всё равно держат лицо. Собрание не место для шуток. На М. Младшей белые одежды и жёлтая лента, собирающая рыжие волосы на затылке, а её друг уже носит костюмы и пристрастился к галстукам. Волосы только ещё не отпустил, упорно стрижётся совсем коротко-коротко, сколько бы Каси не убеждала, как ему пойдёт с длинными. Они здесь дети и дела взрослых касаются их едва ли. Только тем, что их чему-то учат, но это естественно, потому что каждый из них — наследник, и потому смотрят на них все с выжиданием и надеждой. Боги не идеальны, как и любые разумные, так что весьма занимательно наблюдать за подрастанием нового поколения. Милость сидит рядом со Страстью, по левую руку от которой разместилась Учитель. В правой стороне от Господина М. — Сила, рядом перебирает чётки Философ и иногда передаёт их Творцу. На того неодобрительно косится Отражение и тихо выражает недовольство Воплощению. Госпожа В. только улыбается, снисходительно пожимает плечами, а вот Успокоение явно хочет сказать парочке друзей несколько излишне ласковых. Кара, сидящий через Жребий от Мира, не многословен и отвечает только по требованию. М. Младшая всё время поглядывает на серьёзную женщину рядом с собой, Автора. Она никак не принимает участие в Собрании, только наблюдает. У Абсолютности отсутствующее лицо, он вечно витает в своих мыслях и делает вид, что совершенно не обращает внимания на происходящее. Господин Н. подпёр щеку кулаком, глядит на воронку Истока и иногда тихо-тихо отвечает на вопросы сына, появляющиеся, впрочем, постоянно. В детстве всё понятно и не нужно по кому-то скорбить. У М. Младшей не было вечной, съедающей изнутри тоски, которую приобрела уже Госпожа П. Всё было хорошо. Не раз, не два Каси хотела вернуться в ту пору и проживать её заново, потому что в прошлом этого прошлого не было. И грустить никаких причин, а все мелкие ссоры, непонимания и злость — просто смешно. Они никогда того не стоили. Госпожа П. последние годы отчаянно мечтала вернуться назад и исправить многие вещи, но риск временных парадоксов и невозможность самостоятельно путешествовать её останавливали. Отец говорил: «Всё идёт так, как должно» и это была единственная вещь, в которой Путь порой сомневалась. Если всё так, зачем столько боли? В воспоминаниях всегда мирно и спокойно. В своём сознании Каси могла бродить очень долго, пересматривая раз за разом отрывки из жизни. Иногда проживать их заново, пропускать сквозь пальцы утекающим песком и слабо улыбаться. Прошлое — стабильно, потому безопасно, оно уже случилось. Пусть где-то само мироздание трещит по швам — внутри себя всегда тихо. «Что это было? — вопрос, изредка проносившийся в голове, напоминая о неприятной реальности, — Кто — они? И у кого хватило бы сил сотворить подобное?» Госпожа П. уже знала часть ответа, но никак не хотела признавать. Тогда бы это воспоминание разрушилось. Ведь если среди семьи имеются предатели, то её никогда не существовало. Значит, что и эти обрывки прошлого начнут приносить боль от того, как в них спокойно и хорошо. Каси будет смотреть на Богов, собравшихся за общим столом и не сможет не думать про корысть, оставленную честь и совесть. Каждый в их семье опирался на каждого, все обязанности были плотно взаимосвязаны меж собой подобно разумным жизням. И принятие правды всё бы разрушило. Густые ресницы девушки задрожали, она приоткрыла позолоченные глаза. Дышать до сих пор было невмочь, грудную клетку сжимало, царапало и раздирало одновременно. Каси попыталась что-то сказать, но вышел тонкий писк и бубенец прозвенел два раза. «Нужно возвращаться» —  сказала Путь сама себе, аккуратно поднимаясь на ноги. Оглянувшись по сторонам, наметила дорогу и, перепрыгивая с нити на нить, побежала в сторону физических уровней развороченного мира. Господин К. до сих пор парил в небе, потоков энергии возле него заметно прибавилось. Лицо выдавало в нём полную сосредоточенность на своих действиях. Впереди Каси заметила две фигуры —  чёрную, мужскую и женскую, от которой исходило сизое сияние. Они о чём-то ожесточённо спорили, но едва Путь оказалась в зоне слышимости, тут же замолчали и повернулись на неё, ожидая проявления. Спутницей Господина А. оказалась Жребий. Она сняла костяную маску, зацепив за пояс рядом с неприметным кожаным мешочком, убрала волосы в высокий хвост и оголила плечи. Её обличие больше напоминало тряпки, чем что-то похожее на цивильную одежду, да и сама Госпожа Ж. была растрёпана, явно взвинчена не свойственной себе раздражительностью. — Ты цела? — вместо приветствия Жребий сделала пару шагов на встречу Каси, оставляя Абсолютность за спиной, — Резко пропала отовсюду, я волновалась. — Со мной всё хорошо, — глухим голосом ответила Путь, отряхивая пыль с широких рукавов накидки, — Кто ещё здесь? — Только мы, но должен скоро подоспеть Господин Т. Для него тут найдётся работа, мы хотим постараться сохранить этот мир. Со стороны Абсолютности послышался подавленный рык, переходящий во вздох. Женщина и бровью не повела. «Прямо как на Собрании» —  мелькнуло в голове. — Господин У. на выходе из мира, сдерживает энергии смерти и, кажется, будет беседовать с уцелевшими душами. — Уцелевшими? —  переспросила П. — Да, Госпожа П, уцелевшими. Суть многих разумных не пережила этого взрыва и была уничтожена. Взрыв пришёлся не только на этот материк, не только на эту планету. Она единственная уцелевшая, остальные разлетелись на мелкие осколки. Госпожа П. каменела с каждым новым словом. Кому достало смелости и сил сотворить подобное? «И правда, кому?» — Всего душ выживших около пятидесяти. Господин У. расспросит, сохранит их и проводит к Истоку. Постарается, чтобы последствий на следующие воплощения это не оставило. —  Зачем ты рассказываешь это мне? — вдруг резко спросила Путь, уловив ощущение, будто ей отчитываются о проделанной работе — Ты не обязана делать этого передо мной, сюда однозначно явится Господин М. Я не смогу передать ему этих слов, не планировала задерживаться. Уровень Пути уничтожен, Судеб не осталось. Мне нечего здесь делать. Повисло молчание. П. непонимающе смотрела на Госпожу Ж., ожидая каких-то объяснений, но той будто язык отняли. —  Да потому что не явится сюда Господин М. —  не выдержал затянувшейся паузы Абсолютность и Жребий закрыла глаза, выдыхая, — Он был здесь, Варилис выбрал этот мир и избрал женщину здесь. На этой самой хаосной планеты, а Рик, — он резким кивком головы указал вверх, —  безуспешно пытается найти его вот уже часа два.