Путь, Кара и Господин Время

— Ты знаешь, Каси, я бы хотел отсюда убежать. — говорил юный Господин Н., сидя рядом с подругой, — Далеко-далеко. Так далеко, насколько это вообще возможно. От этого поместья, неба, сада. Жить в одном стремлении вперёд, ни за что не держась. — В тебе говорят прочие Неимённые, — улыбалась М. Младшая и смотрела вверх, на бегущие облака, — Это суть, всегда быть чистым листом, с чего может что-то начаться. Юные Боги сидели на крыше дома Флюса. Здесь ему казалось, что прочего мира не существует, только голубое небо. И можно было представить даже то, что оно самое настоящее, а не созданное по воле первой Неимённой, его бабушки. Наследие, уже обрушившееся на него, тяготило куда больше, чем юноша мог себе до того представить. А на крыше было тихо, только их голоса и ветер в волосах, аккуратно касающийся лиц. — Это не честно, — нахмурился Господин Н., — То, что мы заранее на всё обречены. Разве ты смирилась, что однажды станешь Миром? Кастилия пожала плечами. — Я вижу это по-другому. Я ни на что не обречена, Флюс. Для меня подобное станет честью. Её друг фыркнул. — Нет-нет, послушай, — повернулась на него девочка, — Мир — первичная энергия, одна из важнейших во Вселенной. Я буду предотвращать войны и споры, смогу погрузиться в любой мир и узнать любую историю, когда-либо происходившую. Понимаешь? Это... красиво. Представь меня в белой рубашке и брюках, как я сижу на главном месте за столом Собрания и раздаю указания. — Ты хочешь быть на него похожей, —  со вздохом заключил Флюс. — Первым указанием тебе будет перестать быть такими болваном, — проворчала она, упав на крышу и сложив руки на животе, — И что с того? Мой отец — герой войны, спасший эту Вселенную. Разумеется, я хочу быть на него похожей. Такой же сильной, уверенной и храброй. Господин Н. не ответил. Для него были слишком очевидны вещи, ещё не догнавшие стрелами осознаний его подругу. В индивидуальности он видел куда больше смысла, чем в служении разумным и Истоку. Флюс не был ни на кого похож, упорно искал тот образ, которым сам хотел бы быть. Но каждый раз находил что-то откликающееся в нём другими Богами, злился, запирался в комнате и по долгу не выходил, не переставая думая о своей личности. О том, каким его воспитали, какими фразами говорит отец, каких интонаций он понабрался от других. Сколько бы ни старался Неимённый вытравливать это из себя, не получалось. Рыжие волосы Каси были завязаны по обыкновению жёлтой лентой и надела она платье по колено с пышной юбкой. По краям слоёв бежали белые кружева, мелко поднимаясь до талии и превращались в атласный пояс. Иногда время для неё как будто замирало, растягивалось и она видела точно замедленной картиной воспоминания — вот Флюс касается галстука, поправляя его, вот порыв ветра прижимает к телу свободную рубашку. Потом он меняет положение рук или вовсе садится по-другому, подгибая одну ногу под себя, пока вторая свободно болтается вдоль стены. А впереди — простор, и её детство ещё не кончилось, и кажется, что никогда не кончится. — Если я сбегу навсегда, ты пойдёшь со мной? — вдруг спросил Неимённый, глядя вниз. — Куда? И зачем? — Не знаю. Просто так. Ты останешься с отцом или выберешь меня? М. Младшая скосила на Флюса обеспокоенный взгляд и потянулась к его ладони своей. — Ты в порядке? — Не знаю, — каким-то странно пустым голосом ответил мальчик, — Но мне надо знать ответ, Каси. Раньше ты говорила, что сбежишь. Что-то у неё внутри задребезжало и разбилось. Юная Богиня сглотнула, подвинулась к Господину Н. поближе. — Мне не нужно выбирать, потому что ты никуда не денешься. Или я тебя верну. Но сбежать, бросив всё это, не смогу. Мне нравится такая судьба. — Как ты можешь знать, что она тебе нравится, если ты не видела другой? Тогда она не поняла этого вопроса до конца, но сейчас ей думалось, что Флюс что-то чувствовал. Сквозь грядущие века он чуял эту грозу, от которой пахло гарью потери, но не мог выразить иначе. Словами такие чувства не описать, как нельзя обнять огромный ствол векового древа одними руками или рассказать, от чего безоружная мать голыми руками бросается на кинжал в попытке защитить своего ребёнка. Все в семье знали и говорили, не скрывая — новый Господин Н. не от мира сего и никто, никогда не поймёт его до конца. Путь же теперь уверилась, что его странная оторванность от реальности была немым криком предупреждения об опасности. Или она просто сходила с ума? Видела знаки там, где их не было, желая хоть как-то себя успокоить? Сидя в отцовском кабинете, перебирая пальцами острое, чёрное перо для написания писем, она всё представляла себе, что бы на её месте стали бы делать Флюс с отцом. В беловолосой голове проносились самые разные сценарии, но не один из них не походил на тот, что можно воплотить в реальность. — Вы звали меня, Госпожа П.? — Да, — подняла голову Путь и мягко кивнула рослому мужчине, припавшему на одно колено на почтительном расстоянии от стола, — Поставь на комнату звуконепроницаемый барьер. К тебе есть деликатный разговор.

***

— Ты нервничаешь прямо как смертная. Страсть фыркнула, перестав грызть ногти, и приняла из рук Милость бокал с вином. — Не делай вид, что тебе всё равно на происходящее. У тебя всё на лице написано. Жаль юную Госпожу? Что с ней поступят так же, как поступили с тобой? Трещал в камине огонь, отражался в рыжих волосах, забирался в глубину глаз цвета плавленого золота. В просторной комнате стояли только два широких кресла и столик меж ними. — Тебе кажется. — Ты можешь успешно врать кому угодно, даже Истоку, но не мне, — в интонации Госпожи С. проскользнули нотки требовательности, — Сколько раз за этот день ты думал о том, чтобы прогуляться? Милость только тихо рассмеялся, занимая место рядом.

***

— Сестра, что теперь будет? — Осознание смотрела на погруженную в свои мысли Госпожу О., пока Истина подкидывал в воздух два небольших металлических шарика, скреплённых меж собой тонкой цепочкой. Семейство устроилось в спальне старшей сестры, забравшись на мягкую постель. — Не знаю, Клау, — покачала та головой, поворачиваясь лицом к девушке, —Но, думается мне, что ничего хорошего. Господин И. поймал оба шара в ладонь. — Он вернётся, — уверенно сказал мальчик, — Только кому-то не понравится, что он вернётся. Сёстры повернулись на него, ожидая подробностей, но больше мальчик ничего не сказал — только снова подкинул шарики. В спальне повисло тревожное напряжение, безуспешно разгоняемое разговорами ни о чём, натянутыми шутками. Калиит — Госпожа О. — уже начинала видеть странные сны, в которых ничего не могла разобрать, но не смела в этом никому признаться, даже самой себе, не то старшей Отражению или младшему Истине. Кошмары бывают у всех, так ведь? Даже у Богов.

***

— Леди А., — после деликатного стука в комнату, погружённую во мрак, просочилась женщина в наглухо закрытом платье, — Господин А. вернулся. — Я и сам могу об этом сказать, — тут же раздался раздражённый голос Абсолютности, и прислуга бесшумно исчезла, оставив шлейф лёгкого испуга. Раздался быстрый топот босых ног и в объятиях мужчины оказалась рыжеволосая Леди, жмурящаяся от счастья. — Всё хорошо? — мягкий голос не вязался с мрачностью помещения, да и всего его дома. Бог расслабленно прикрыл глаза, сжал руки на талии на пару секунд чуть сильнее, и осторожно отстранил от себя супругу. — Разумеется, чтобы они без меня делали. Ли дома, надеюсь? Я хочу её видеть.

***

Шуршали страницы, очередная книга летела в сторону, Автор открывала новую и лихорадочно, бегло вчитывалась в строчки. Госпожа Ж. обеспокоенно наблюдала за ней, не решаясь подойти и начать разгребать тот бардак, который подруга возле себя устроила. Обычно в обширной библиотеке царили чистота и порядок, Автор не допускала даже малейшей вероятности, чтобы какая-то книга стояла не на своём месте. — Что ты так ищешь? — всё же спросила Жребий. Она только отмахнулась, вскочила и принялась осматривать следующую, ещё полную книг, полку.

***

— Нилиниус не применяется как противоядие, идиот, — страдальчески вздохнул Господин Ф., жестом призывая Творца немного помолчать, — Не слушай его, он совсем в этом не разбирается. Кроме того, эта трава растёт не везде и её сложно достать. Если тебе нужно сделать средство от самых распространённых, не сильных ядов, то состав будет один как минимум для двадцати видов. — Видишь? — на красивом, женском лице отразилась победная усмешка. — Может, тебе стоило взять эту язву в жёны? — притворно-обидчиво сказал Бэн, возвращая карим глазам искры веселья. — Поздно, дорогой, — выдохнула Леди Т., изящно опираясь на подлокотник кресла обеими руками, — Ты знал, на что шёл. — И о половине не догадывался. — Может, мне выйти? — приподнял одну бровь Философ. — Нет-нет, продолжай, пожалуйста, — быстро помотала головой Алеин, перекинула тёмные волосы за спину, хватая со столика рядом горсть мелких ягод, — Как ты и говорил, я его не слушаю.

***

Найкири решительным жестом задёрнул шторы своего кабинета, погружая тишину в темноту. Слышно было, как мужчина прошёл мимо стола, характерно скрипнула кожа дивана. Он просидел около часа почти не двигаясь, крепко сцепив пальцы в замок и глядя в одну точку. Его не покидало ощущение, что происходящее — неправильно, странно и неуместно. Что эта юная госпожа обязательно что-нибудь выкинет в ближайшее время. Кастилии не хватит выдержки пустить всё на самотёк. Зная же её привычку уходить никого не предупредив... Приставить слежку? Вряд ли. Верный цепной пёс Мира — Реймонд — в порошок сотрёт любого, кого обнаружит, а остаться для него незамеченным невозможно. В итоге затея вызовет лишь ненужные проблемы и подозрения. В худшем случае Путь пустится на поиски Господина М. сама. В лучшем — пошлёт кого-нибудь по всем известным следам, и даром, что Драйно был изучен вдоль и поперёк несколько раз. Ей не хватало терпения, Путь заживо пожирало отчаяние, и на Собрании Господин К. в этом лишь убедился. Каси падала всё глубже и глубже в яму, бесполезно старалась ухватиться за мнимые ветки, но лишь отбивала себе руки и шипела от боли. Рано или поздно у неё кончатся силы, и вот тогда мирам Истока действительно придётся не сладко. Происходящее — лишь начавшие распускаться цветы, ещё не давшие аромата.

***

— Ты слишком к ней критична, дорогая, — улыбнулась Госпожа С. раздражённой до крайности Учителю, — Никогда подобного ещё не было, во всей истории. Естественно, Путь теряется. Любой бы на её месте понятия не имел, как будет поступить правильно. Они сидели на земле, прислонившись спинами к одному дереву с разных сторон. Шуршала в вышине синяя листва, пропуская звёздный свет бликами на их лица, ветра Богини почти не чувствовали, а в подобную, излишне тёплую погоду, он бы совсем не помешал. — Я знаю, — нехотя призналась Меральда и принялась шарить рукой по земле, искать ладонь сводной сестры, — Все на нервах. И я.. не привыкла... чего-то не понимать или не знать. Сурила усмехнулась, сощурившись. Их пальцы переплелись. — Побудь немного в наших шкурах. Только не обижайся, ладно? Всё скоро прояснится, по-другому и быть не может. Может, Путь и юна, но уж не сильно глупа, у неё хватает достоинства. Все знали, как ей хотелось стать Госпожой М., и она приняла этот удар как нельзя достойно. — Все знали, — эхом откликнулась Госпожа У.

***

Когда разумные не знают, что делать и куда идти, они обращаются к Богам. Они падают на колени при алтарях, склоняют головы, закрывают глаза или же просто обращают свои мысли к Истоку, в поисках ответов. В ожидании ответов можно провести долгие часы, даже дни или недели, но в своё, нужное время обязательно будет знак. Та самая подсказка, которой никак не хватает до полной картины пазла Судьбы. Когда же сами Боги не знают, чего ждать от грядущего времени, им некуда пойти. Лишь укрыться в своих домах, спрятаться друг в друге и друг за другом, чтобы найти успокоение. Забыться и представить, что вокруг ничего не существует, как когда-то представлял непонятный всем Флюс, сидя на крыше собственного особняка. Для существ, что живут долгие десятки тысяч лет, следующие дни тянулись особенно долго. Не многие среди Богов отличались терпением, лишь один Успокоение смог размеренно продолжать свою работу, не возвращаясь поминутно мыслями к напряжённой обстановке Семьи. Даже Госпожа В. проводила всё время в своём саду, едва заходя в дом. Она слушала, как колышутся разумные жизни, как увядают и вырастают новые. Всё надеялась, что в одну минуту где-то среди бесконечного поля вспыхнет особенно яркий цветок, даст о себе знать и положит конец мрачным дням. Воплощение бродила по тропинкам, едва касаясь тонкими пальцами своих подопечных, улыбалась некоторым и смотрела вдаль. Она бы хотела навестить Госпожу П. или ещё кого-нибудь, но не могла никак решиться ступить за пределы жилища, окунуться в бурю переживаний, выбирая личное спокойствие. Господин У. не мог её за это винить. Его противоположность была, к тому же, сплошным противоречием — когда-то Мериону нельзя было задеть никаким способом, но в другой раз Госпожа В. становилась ранима, словно маленькое дитя, готовое заплакать из-за абсолютной глупости. Главное, считал Бог, Воплощение продолжает выполнять свои обязанности, как и все остальные. Некоторые вовсе нашли в работе утешение, достав из долгого ящика самые нелюбимые дела. Вселенная — сложный механизм, как ни крути, требующий постоянной поддержки. И дело не только в смертных, их судьбах и жизнях, они скорее даже стоят на втором месте в списке важности. Главная забота, поддержание самой структуры. Это не сказка о добре и зле, это учение и наука, которую сложно освоить и ещё сложнее понять. Как мир, такой на вид реальный и осязаемый, способен оказаться слоёным пирогом, где все ингридиенты должны быть в определённой дозировке, иначе весь труд насмарку. Танец Порядка и Хаоса, если угодно, которые кружатся в центре огромной залы, а вокруг них вращаются силы не столь важные, но необходимые. На закате дня, заставшего его в далёком от дома смертном мире, Успокоение позволил себе усесться прямо на траву обрыва, скрестить ноги и глядеть на мир до тех пор, пока звезда не закатилась за снежные горы. Ночь наполняла всё своими звуками, вскоре от земли поднялись светлячки и показались духи, не решающиеся подойти к внезапному гостю. Господин У. их не замечал, поглощённый звёздной чернотой неба, белеющими вершинами с трещинами особенно крутых обрывов. « Разве обычный разумный мог сотворить такое с душами? » Этот вопрос заданный ему юной Путь с неподдельно взрослой серьёзностью никак не отпускал Утешение. « Не думаю, — не стал тогда лукавить мужчина, — Но мне не нравится, куда вы клоните, Госпожа П. » « Я никуда не клоню. Но вы помните, как до исчезновения Господина Н. убивали наших служивых? Насколько мне известно, всё было точно так же, лишь в меньшем масштабе. » « Вы кого-то подозреваете? » « А вы? » От взгляда Кастилии его тогда почти бросило в дрожь. Там читалась воля Господина М. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит именно он, только зачем-то перевоплотившийся своей несостоявшейся наследницей. « Вам что-то ещё известно? » « Нет, ничего, к сожалению. Ступайте, мне нужно готовиться к скорому Собранию. »   Тогда Успокоение ей совсем не поверил, а сейчас лишь убедился в этом. Юная Путь что-то скрыла ото всех, но вынести подобную догадку на всеобщее обсуждение нельзя, у него нет ничего, кроме собственных соображений. Почувствовав напряжение в затылке, Господин У. вздохнул и пропал, оставляя духам едва примятую траву и одинокую, звёздную черноту с белыми мазками гор. Его ждали дела и названные Дочери. А Путь и сама не знала, что конкретно ей известно. Верный служивый, пожалуй, единственный, кому она подобное могла доверить, отправился выполнять поручения, подкинув ей ещё некоторую пищу для размышлений. Рэймонд был особенным — так говорил отец. Никогда не уточнял чем именно, но Госпожа П. знала, что во всех важных вопросах Мир полагался лишь на него, допуская ещё тех разумных, которых Рэймонд определил, как свою команду. В раннем детстве именно он сопровождал её в поездках, и если вылазки к Семье ещё могли пройти под чужим контролем, то, когда Путь спускалась в миры к разумным, этот служивый всегда был с ней. Порой Каси думала, что отец доверяет этому мужчине больше, чем ей. О Рэймонде мало было известно — ни кто он, ни откуда. Его имя никак не отражало принадлежность кому-либо роду, когда даже у Богов сохранялась тенденция перенимать фамилии смертных родителей. Он был просто Рэймонд, без истории, но надёжный, не упускающий возможности подколоть своё начальство по позволительным поводам. Рэймонд, который никогда не распускает волосы, собирая длинные, почти чёрные пряди в высокий хвост и чей взгляд порой может, как ледяной водой, окатить даже самого Мира. Рэймонд с несколькими гранями личности внутри, умело меж ними переключающийся, ходящий в одних кожаных доспехах уже какое тысячелетие и никогда не меняющий оружие. Всё не могло быть обыкновенным совпадением. Эти смерти, которым так и не нашли причины, как и преступника. Потом инцидент с Неимённым и, наконец, нападение на Господина М. Связать эти события было безумием ровно в той же степени, что и смотреть сквозь пальцы на хлебные крошки, оставленные изменщиком. Кто всё это начал? А может правильнее будет всё же «зачем»? И пока Рэймонд скрывал свои следы, предотвращая возможное обнаружение, Госпожа П. старалась смириться с мыслью, что очередные воспоминания станут не безопасными. Самое, казалось бы, надёжное убежище разваливалось, бетонные колоны доверия больше его не держали. Она сидела за столом, подперев сцепленными пальцами подбородок и пустым, но какими-то образом уверенным взглядом, сверлила стену. Это случилось раньше, чем Успокоение встретил закат в горной долине и позже, чем Кара решительно поднялся на ноги и вышел из комнаты. Почти одновременно с тем, как Автор облегчённо выдохнула, принявшись за чтение найденной книги и с тем, как Страсть вдруг спешно засобиралась к себе, осушив не первый бокал. В момент, когда Путь вернулась к работе, она прислонилась к двери, оставив Милость одного, и зажмурилась, возводя позже глаза к потолку. «Когда-нибудь эта пытка кончится» — в одно мгновение подумали они оба. Страсть растворилась в пространстве, а Милость швырнул бокал с недопитым вином в камин.

***

  — Вы знаете, что у вас через двадцать минут занятие, молодой господин? —Неимённый быстро вскочил, оборачиваясь на пожилого служивого, исполняющего обязанности одновременно учителя и дворецкого, — А вас ждёт отец, юная леди?      Ветер рванул свободную рубашку Господина Н., пиджак тот снял ещё по приходу на крышу. М. Младшая тоже обернулась, виновато закусив губу, на голову надавило чувство ответственности. С неохотой Каси поднялась, отряхивая невидимую пыль с юбки. — Знаю, — кивнул Неимённый, подхватил пиджак и перекинул его через плечо, — Но оно же только через двадцать минут, верно? — Поторопитесь в библиотеку, — упёрся Белвал. Как всегда, прямая струна и ни одного изъяна. Руки заложены за спиной, осанка и твёрдость в словах такая, что даже древнейшие из гор уступят первенство. — Двадцать минут, Бел, — Господин Н. озорно улыбнулся, отсалютовал и шагнул назад. — Флюс! На секунду сердце Каси ушло в пятки, а потом она рассмеялась, бегом проносясь мимо служивого в сторону выхода на чердак.