Путь, Кара и Господин Время

— Это больно — терять? — Нет, — немного погодя ответил Мир, положив ладонь на макушку дочери, — Только поначалу. Госпожа П. стояла в зале Собраний, подняв голову к его космическим сводам. Тишина — последний рубеж беспокойства, тревоги и смирения. Не было слышно даже слабого гула Истока. Спокойный взгляд изучал объёмные, витиеватые узоры, поднимающиеся каменной лозой вверх и теряющиеся среди звёзд. В зале было совсем светло, день в поместье Мира в самом разгаре, разве что всё погрязло в серости облаков. Прислугу было не слышно, не видно вот уже второй день — просто откуда-то появлялась еда, чай и исправно убирались комнаты, даже если в них никто не жил. Порядок царил здесь всегда, даже если в мирах творился настоящий хаос, прямо как сейчас. Посреди зала громоздился круглый, большой стол и восемнадцать кресел с мягкими сиденьями. Злато-белые тона, символизирующие дом Мира. Каси казалось, что ничего не изменилось, кроме ощущения тупой пустоты, так никуда и не девшегося. Оно-то и напоминало, что всё произошло взаправду, кошмарным сном не являлось. В назначенное время массивные двери открылись и вся семья расселась по назначенным местам, оставляя пустыми только два стула. Госпоже П. пришлось занять место отца. — Мир Драйно был полностью восстановлен, — сходу начала Каси, оставшись стоять на ногах, — Все уровни в нём в порядке, через несколько дней энергия гибели спадёт и его можно будет вновь открыть для жизни разумных. Господин М. не давал о себе знать, я всё ещё отдаю приказ служивым искать его. Господин У., пожалуйста, расскажите нам то, что вы узнали от уцелевших душ. Теперь ей пришлось сесть и поднялся высокий мужчина, откинувший с серого лица капюшон, обнажая такой же серый, лысый череп. Водянистые, большие глаза практически не выражали эмоций, если не считать за них безразличие. Сам Успокоение предпочитал называть это спокойствием, под стать своему званию и Имени. Он был облачён в тёмный балахон, мешком висящим на болезненно худом теле. — Мне показалась интересной одна вещь, — немного хрипловатый голос оказался на удивление мягким, — Основная эмоция, с которой их тела погибли, это сожаление. Никто из душ не видел чего-то конкретного, или кого-то, вся их жизнь была совершенно обычной. С самого утра они готовились к празднику — кто-то усерднее, а кто-то — лишь для вида. Одни были всецело посвящены вере и Истоку, другие — сомневались в нашей значимости. Все погибшие, обычные разумные и никто среди них не выделился силой, талантом или особенной судьбой. — О чём же они сожалели? — воспользовавшись паузой, спросила темноволосая Богиня в светлых одеждах, открывающих плечи и живот. Крест накрест ткань скрывала небольшую грудь и каждый раз, когда Госпожа С. двигалась, мягкие волосы касались смуглой кожи. — О последних поступках, — уточнил Силе Успокоение., — Женщина по имени Алзи Дрор'иф плакалась мне, что не хотела разбивать в ссоре с мужем тарелку, а Ганора Саихог жалел об убитом ребёнке, по заказу из гильдии, в которой был наёмником вот уже двадцать лет. Самая младшая из душ, мальчик не переживший свою пятнадцатую зиму, Илxуин, просил о прощении за резкие слова, сказанные в ссоре с его другом. Это совершенно обычно, если бы не то, как они об этом рассказывали.. Госпожа П., вы позволите? Путь кивнула, Успокоение развёл руки в сторону, протянул правую перед собой и над бурлящей воронкой Истока проявилась картинка. Видимо, первая упомянутая женщина, с совершенно безумными глазами рыдала, упав на колени. Она обнимала себя на плечи, оставляла на коже красные следы от полос ногтей и бессвязно скулила. С трудом в бормотании можно было различить, за что именно ей так стыдно. — Ни одна из причин того не стоила, на самом деле, — пояснил Господин У., когда образ померк, — Даже убийца Ганора должен был убить того ребёнка, старик Драрат— ударить попрошайку за воровство хлеба, красавица Ирвидайн изменить возлюбленному с другим мужчиной и так далее. Никто из уцелевших душ не совершал действия, которое бы так терзало его после смерти. Они с Путь уже успели поговорить об этом, новость не была для неё новой, как для остальных присутствующих. Большую часть времени Путь провела в раздумьях, но так и не нашла объяснения этому. Теперь настала очередь семье плотно задуматься, даже все ещё не серьёзный Истина нахмурился, накручивая короткий локон седых волос на палец. Мальчик, самый младший сейчас из Богов, едва мог положить руки на высокий стол. — Возможно, последнее мгновение их жизни что-то показало им, напугав, —предположила огненно рыжая Страсть, постукивая ногтями по столу, — Смертные принимаются винить себя за всё подряд, когда им страшно, а страх гиперболизирует каждую мелочь. — Надо же, какие ты слова выучила, — достаточно слышно прошептал Абсолютность, даже не глядя на неё. Накануне эти двое успели знатно повздорить по неизвестной причине. Вряд ли, впрочем, новой. — Прикуси язык, — пара жёлтых глаз Милости предупреждающе посмотрела на Господина А. Путь прикрыла глаза. — Если вам есть что обсудить, отложите это до завершения собрания, — больших трудов стоило подавить рвущуюся наружу злость и оставить голос спокойным, — А теперь продолжим. Госпожа Ж., пожалуйста. Если когда-нибудь Боги перестанут ссорится меж собой и искать поводы в любой мелочи, то, Госпожа П. готова была клясться хоть самими водами Создателя, вселенная тут же либо схлопнется, либо всё станет так хорошо, что каждый будет искать подвох ещё долгие столетия. Богиня поднялась, кивнув в знак признательности. — Я донесла до разумных мысль о том, что всё в порядке. Они знают, что Драйно пострадал в результате атаки извне Вселенной, как центр духовного слоя, — за маской не было видно, но Жребий скосила взгляд на не до конца пришедшего в себя Господина Ф., расплывшегося на своём сидении — Однако, поводов для беспокойства нет никаких. Мы не дали уничтожить мир до конца, спасли столько душ, сколько смогли и скоро откроем Драйно для жизни. Жрецы и Провидцы донесут весть до всех. — Извне? — переспросил Творец и усмехнулся, — Как же это, интересно, получилось? Все знают, что проникнуть в нашу Вселенную невозможно, как и покинуть её. Хотите, чтобы народ усомнился в защите Первичного? Жребий открыла рот, чтобы протестовать. Госпожа Автор, сидящая рядом  в бежевом пиджаке, встала без разрешения. Она ничего не сказала, но Господин Т. всё равно примирительно поднял руки, и не стал продолжать спор. Богиня  медленно моргнула, принимая его жест и села обратно, лицо её снова стало непроницаемым. — Никто ни в ком не усомнится, — всё же решила пояснить Путь, — Мы признаём, что часть внешней защиты была пробита, но теперь всё в порядке, нас больше никто не потревожит, а выловленные враги устранены. — Что на счёт Господина М.? — спросила Госпожа У., поднимая строгий взгляд светлых глаз на Каси, — Мы не сможем долгое время скрывать его пропажу, да и вы, Госпожа П... сейчас считаетесь снова М. Младшей. Давайте говорить прямо. Вторая рыжая Богиня всегда отличалась прямолинейностью. Волосы цвета тёплой звезды она сегодня убрала в высокий хвост и они вились аккуратными локонами, открывая немного нескладное, но всё равно по своему красивое лицо. Учитель поправила ворот белой рубашки прежде, чем продолжила говорить. — Мало кто верит в то, что Господин М. выжил. Я, как и все, испробовала разные способы, чтобы удостовериться в хоть какой-то истине относительно него, но ни к чему не пришла. Нам нужен новый Мир, хотите вы того, или нет. Его Дом слишком значимая фигура в балансе, без порядка довольно скоро всё разрушится, вот увидите. Тон разговора сменился с делового на давящий. Каси смотрела на Учителя, болезненно понимая, что она права. Не тем, что Мир мёртв, а словами о требовании порядка. Отец не просто так носил это имя, его энергии поддерживали покой во всей Вселенной, следили за малейшими всплесками. Они составляли огромную часть баланса, постоянно сублимируя в нём, пополняясь только от факта жизни Господина М., а сейчас этот бездонный колодец пересох. Через пару-тройку недель особо чувствительные разумные заметят изменения, станут задавать вопросы своим Защитникам и что они ответят? Вся семья напряглась, переглядываясь друг с другом, но в конечном итоге всё равно останавливала взгляд на Путь. Та сильнее сжала под столом руки, упорно отбиваясь от желания прозвенеть пару раз шариком. — Вы преувеличиваете, Госпожа У., — прокашлялся Кара, — Записывать Госпожу П. в М. Младшую означает записать Господина М. в покойники, а это не так. Пока не подтверждён факт его смерти, не может подтвердиться факт жизни. Так же и наоборот. Нам нужно убедиться в чём-то одном, чтобы принимать такое решение и говорить подобные слова. — Вы, Господин К., лучше меня знаете ответ на этот вопрос, — насмешливо ответила Учитель, извлекая из воздуха красную книгу ветхого переплёта, — И это при учёте, что я знаю ответы почти на все вопросы. Не я исползала энергиями каждую клетку Драйно в поисках следов Господина М. и не я раз за разом туда возвращалась с повторными поисками. Вы бездумно тратите время. Подумайте сами, сколько придётся проделать работы, чтобы восстановить ущерб от потери этой энергии. Пока Найкири продолжил спорить, Путь слушала их в пол уха. Ей даже в голову не пришло, что с неё начнут требовать нечто подобное, и потому сейчас откровенно растерялась, не зная, как ответить. Слова Госпожи У. звучали убедительно, более чем, но перспектива занимать место отца сжимала горло всё той же холодной рукой. И даже не столь потому, что, возможно, он мёртв. Она уже давно не видела себя Миром, даже не думала об этом. На закате детства М. Младшая стала Путь, чего поначалу совершенно не поняла и долгое время ходила сама не своя. Спустя долгие месяцы терзаний до неё дошло, что по другому случиться не могло. Каси любила, уважала, гордилась своим отцом, но быть его продолжением не могла. В своём имени она обрела свободу, на которую откровенно посягнули. Жуткий страх безнадёжности положения пробрался к Путь в сознание, заполнил там всё, расширился и улыбнулся жуткой улыбкой монстра из тёмного леса. Каси украдкой посмотрела на закрытую дверь. Вот в неё входит Мир, привычно машущий рукой — всем можно сесть и расслабиться. Уверенные шаги, он замирает на своём месте, упирая пальцы в стол, извиняется за опоздание и садится, тут же открывая заготовленную заранее папку. При первой же возможности серьёзность из него на миг пропадает, он улыбается дочери, подмигивает ей и снова становится Господином М., на которого все ровняются и за которого все держаться. На котором всё держится. Ей смертельно хотелось забиться в угол. — ..этого не хочет, — когда Путь вынырнула в реальность, к разговору уже подключилась молчавшая до того Госпожа О., — но выбора нет. Вы оба правы каждый по своему, упёрлись в абсолютности своей правоты и не желаете друг друга слышать. Осознание как всегда выдавала воплощение изящества. Тонкая, носящая на себе извечную тень печали, никогда не делала резких движений и всё в её жизни было размеренно. Она редко даже повышала голос, только в самом крайнем случае. Длинные каштановые волосы сплетались на голове в аккуратную, хитрую причёску и лоб украшала серебряная тика, поблескивающая на свету. Тёмные глаза спокойно смотрели на недовольно поджавшую губы Госпожу У. — Пусть решает Исток, — подала голос Отражение, во всём старающаяся походить на старшую сестру, — К чему бы мы ни пришли здесь словами, не можем просто взять и наречь вас, Госпожа П., Госпожой М. Воды Создателя должны это определить, от вас лишь требуется согласие на повторное вознесение. «Всё равно, что согласие на закланье» — про себя нервно усмехнулась Каси. — Мне всё равно, но вы ведёте себя как неотёсанные идиоты, — Господин Ф. поднялся, опираясь на посох, — Я не собираюсь в этом участвовать и ухожу. Как перестанете препираться и вести себя хуже детей, играющих во взрослые игры, непременно вернусь. Он выглядел уже лучше, чем в тот злосчастный визит к нему Творца. Лиос перестал постоянно вздрагивать, даже смог поспать несколько часов обычным сном, хоть и подорвался от кошмара. На Собрание явился, постаравшись привести себя в должный вид, но всё равно казался каждому растрёпанным, подавленным и отстранённым больше обычного. Его волосы снова стали серо-голубыми, перестали топорщиться во все стороны. — Это общая проблема, — тут же сказала Госпожа С., — И вы не сможете от неё сбежать в Мир Духов. — Общая, — спокойно согласился Лиос, оборачиваясь на неё, — И поэтому решать её надо сообща, а не припираясь на каждом слове. — Так, — Путь подняла руку, выждала пару секунд и Господин Ф. всё же сел с ворчанием обратно, — Я напомню, что у Господина М. успел появиться сын и он имеет такие же шансы на выживание, как и его отец. Пусть мальчик мал, но вполне мог спастись. Мне не хочется этого признавать, давайте действительно говорить прямо, Госпожа У., но вы кое в чём правы. Без энергий Господина М. нас рано или поздно ждёт такая катастрофа, что взрыв Драйон покажется мелочью. И всё же я не желаю занимать его место, мне претит даже попытка сделать это. — Но... — Необходимость — есть необходимость, — оборвала Путь Учителя, — Я принимаю это с неохотой. Если Господин М. не объявится в ближайшее время, дадим ему месяц, то я отправлюсь к Водам Создателя, сниму орудие и погружусь в них. Это то количество времени, в которое мы можем допустить его полное отсутствие. Если Исток решит, что так нужно, на поверхность я поднимусь Госпожой М., и это так же будет значить, что Господин М. мёртв. Если же нет, то мы бросим все силы на его поиски, и сложим руки лишь тогда, когда нападём на его след. До тех пор я буду исполнять обязанность Господина М., как делала это в последние годы по его просьбе. Надеюсь, этот компромисс устроит всех? Возражений не возникло. Каждый собравшийся кивнул — либо неуверенно, либо довольно. Учитель прищурилась почти подозрительно, но тоже склонила голову и Путь про себя облегчённо выдохнула. Месяц, самый большой срок, который она могла себе выиграть. И здесь она натыкалась на огромную пропасть сомнения, которая пугала её ещё больше, чем всё происходящее в принципе. Если Исток решит наречь её Миром, значит, что Пути никогда не было. Иногда лучше не знать ответов на некоторые вопросы. Против воли Госпожа П. сглотнула, комок в горле не проходил всё Собрание. — А что мы будем делать с Домом Неимённого? — вдруг подняла голову Страсть, — Пусть его энергии не так важны, но сам по себе он важен. — Мы уже обсуждали это в момент, когда Господин М. присутствовал и даже после его спуска к разумным, — Каси сама поразилась холодности, с которой мгновенно нашлась и ответила, — У Господина Н. есть ещё три года, чтобы заявить о себе. Если этого не произойдёт, то мы объявим о его смерти разумным и станем ждать, когда он через кого-то проявится, как Прорицание проявилась через Жребий, как Суть проявился через Истину, как это произошло с прочими Старыми Богами. — Госпожа П., вы ходили недавно в его поместье, — раздался вопрос с противоположной стороны стола. Отражение смотрела на Путь испытывающее, — Нашли что-нибудь важное? — Нет, ничего, — снова соврала Каси, — Там ничего нет, кроме пострадавшего дома и серого сада. Кара рядом с ней недовольно вздохнул. — Теперь, когда основные проблемы разобраны, предлагаю вернуться к рутине, — Госпожа П. подтянула к себе бордовую, большую папку в кожаном переплёте, — Мне нужно знать, как протёк ритуал в других мирах. Понимая, что у кого-то могли остаться ещё вопросы, Путь хотела увести тему Собрания от разговоров о Мире, Неимённом как можно скорее. Теперь у неё было три года на то, чтобы найти друга и всего жалкий месяц, чтобы отыскать отца. Каси уже знала, что раздаст часть работы служивым, пошлёт некоторых в определённые места к определённым личностям, и всё свободное время будет тратить на хождение меж Нитей. Судьбу Бога отыскать среди них не так-то уж и просто, она вечно ускользает, даже если видна невооружённым глазом. Пострадал один Драйно. Во всех остальных местах проведения ничего не выбивалось из колеи запланированного. Были пляски и песни, веселье и смех, задорные голоса в ночи. Огонь разжигал застывшие сердца, распирал и без того горящие —  самое прекрасное зрелище, что можно найти в жизни. Мелькали босые ноги вокруг костров под бодрое постукивание бонгов, звон бубна с колокольчиками и губные гармошки. Реже танцевали под струнные инструменты, отдавая предпочтение ритуальным вещам, погружаясь и сливаясь в своём ощущении с Истоком. Он в этот день просачивался из всех щелей, приоткрывал завесу познания. Мог рассказать о чём угодно, если ты только готов его послушать. Несколько драк — не серьёзное нарушение, без них не обходится ни один праздник даже у Богов. Пара убийств, но не на самом ритуале, и ими займётся Господин К., потому что нельзя в этот день проливать даже крови животных, только вино. Сыграно несколько свадеб, поднесено бесчисленное количество даров, которые уже растащили меж собой духи. Когда вся семья разошлась и едва дверь закрылась за последним Богом, Путь уронила голову в руки на стол и зажмурилась. Кошмар не кончился, кошмар только начинается — это ощущение давило на неё всё сильнее. Она чувствовала, как всё вокруг замораживается и вроде бы столько дел, но ухватиться ни за что не могла, руки тут же опускались, едва тянулись хотя бы к одному.