Системный сбой

За скромную, скромную цену в пятьдесят тысяч евродолларов Муамар «Эль-Капитан» Рейес стал гордым владельцем тридцати бочек супер-СНООН2. Эта штука была как нитро на стероидах, и эджраннеры, специализирующиеся на побегах и ограблениях, платили за неё бешеные деньги. Бизнес Рейеса по автофиксерству скоро будет купаться в эдди. Так что, естественно, он праздновал в «Посмертии», куря праздничную сигару, достаточно дорогую для такого случая, но и не самую лучшую из тех, что у него были. Те были припасены для свадеб его детей, пятнадцатилетий дочерей и рождения первого внука. Это было лишь ступенькой ниже. Большинство использовали бы те элитные сигары по такому случаю, но Му был другим. Дело было лишь средством для достижения цели, и этой целью были счастливые жизни его семьи, и ничего больше. Ковбой — или C0wb0y для друзей — его штатный нетраннер, сидел в Сети, его глаза сверкали синим, пока его телохранитель приносил три кувшина пива на стол. Худощавый блондин-нетраннер, вероятно, осилит лишь половину своего, оставив его своему телохранителю Солу, но Му намеревался допить свой до дна, а затем отправиться спать. — Тридцать пять трупов на месте, — сказал Ковбой. Затем он замер. — Один из них — Кадзэ Они. Высоко ценимый актив «Когтей Тигра». Свой собственный Сандевистан и более сотни подтверждённых убийств: вражеские гангуны, копы, чёрт, даже другие «Когти». Парень был практически киберпсихом. Му узнал это имя. Демон Ветра. Кадзэ Они заслужил это прозвище своей склонностью к насилию и безупречным мастерством сеять смерть мечом. И они его убили. Насколько Му было известно, ни у кого в команде Мэйна не было Сандевистана, кроме Ди, и его был на голову выше остальных. Вряд ли они смогли бы убить Кадзэ Они без Ди. И теперь Му стало жаль, что он кинул пацана и его друзей. Ну, это было не совсем «кинул», скорее, просто сыграл на чрезмерно уважительной натуре пацана и сделал заниженное предложение, чтобы посмотреть, хватит ли у него духу поторговаться за свою цену, чего он, очевидно, не сделал. Впрочем, он скоро разберётся, и когда это произойдёт, Му позаботится о том, чтобы он знал, к какому фиксеру обращаться. Это будет несложно. Ему просто нужно было оказать пацану то уважение, которого он заслуживал. Большинство фиксеров провалились бы именно на этом. Чёрт, может, он даже даст пацану почувствовать, каково это, когда тебя по-настояшему кидает фиксер. Неудача Мэйна с Фарадеем, по общему мнению, была просто проделками Фарадея — сам Мэйн заявил, что их план был пуленепробиваемым, цель должна была оставаться на месте и не сделала этого лишь по чистой случайности, и даже тогда им удалось уйти с добычей. Просто так случилось, что цель была достаточно параноидальной, чтобы настучать на себя, а его босс был ещё более параноидальным и действительно уволил его, сделав клепнутые ими данные бесполезными. Но это были мелочи; Фарадей всё равно им заплатил, и, как чрезмерно драматичная бывшая девушка, он вернётся к своей любимой команде наёмников — в сообществе фиксеров было общеизвестно, что у четырёхглазого злодея была слабость к этому вооружённому до зубов будущему киберпсиху и его чумбам. А пока он поработает над тем, чтобы расположить к себе Ди. И с новой информацией, которую предоставил ему Ковбой, он мог сделать это очень легко. Он написал сообщение в групповой чат фиксеров «Посмертия». «На районе новый пацан по имени Ди. Носит Сандевистан, вероятно, военного образца. Выполнил для меня два заказа быстрее быстрого: в одиночку вырезал группу из семи мусорщиков и ушёл с какими-то данными. По-видимому, есть навыки нетраннинга. И на последнем заказе, который я ему дал, ему удалось убить Кадзэ Они из «Когтей Тигра».» Конечно, было бы выгодно придержать молодого Ди и использовать его для себя каждый раз, но это был жадный и наивный вариант. Давать ему более высокооплачиваемые заказы и обеспечивать лояльность? Умный вариант. Делать вышеперечисленное, одновременно выставляя на аукцион контактную информацию и рекомендации Ди другим фиксерам? Вот это был капитанский вариант. И скоро должна была состояться встреча с другими фиксерами, на которой присутствовала бы пара новичков. Ему просто нужно было выбрать самого худшего, самого крысиного ублюдка в списке и направить к нему Ди — конечно, с серьёзным предупреждением заранее. И по сравнению с ним, Капитан будет выглядеть как лучший чумба. 000 Я не просидел дольше шести стаканов, прежде чем меня так развезло, что я понял: оставаться дольше — плохая идея. В конце концов, завтра в школу. Вернувшись домой, я не терял времени, принял душ и лёг спать, всё ещё голый. Я проснулся от своего кибероптического будильника, что было полным отстоем. Всегда казалось, будто мой мозг заменили пчелиным ульем. Тем не менее, мне нужна была дополнительная мотивация, чтобы проснуться, учитывая прошлую ночь. Я активировал Сандевистан, чтобы «проснуться» быстрее — ловкий трюк, который я освоил довольно рано. По словам Нэнни, я хорошо отдохнул. Наниты позаботились о том, чтобы я выспался всего за четыре часа. К счастью, я вернулся домой достаточно рано, чтобы в этом не было необходимости. Я переоделся в школьную форму и приготовился к ещё одному дерьмовому школьному дню. Затем мне позвонил Мэйн. Мэйн: Поздравлямба-поздравлямба с хорошо выполненным заказом, пацан. Дэвид: Спасибо! Мэйн: Но это ещё не всё. Я всё ещё жду свою долю. У меня всё внутри похолодело. Его доля? Мы даже не думали включать его в долю. Почему он просил её у меня? Мэйн: Ха! Просто шучу. Спорим, ты сейчас обосрался, да? Обосрался ведь? Дэвид: Не смешно. Мэйн: Насчёт поздравлений я серьёзно. Киви сказала, ты всего один раз чуть не обнулился. И это после того, как вынес львиную долю гангунов. Дэвид: Стал самонадеянным и неосторожным. Не горжусь тем, что сделал. Мэйн: Хорошо. Значит, ты усвоил урок. Не люблю в своей команде вспыльчивых гонков, которым есть что доказывать, так что в следующий раз держи свой нрав в узде, понял? Дэвид: Громко и ясно. Всё ещё злюсь на себя. Мэйн: И подлизываться не надо. Дэвид: Тебе что-то было нужно? Мэйн: Ты вынес много гонков. Ты в порядке с этим? Он хотел правды? Я всё равно её скажу. Дэвид: Слишком уж я с этим в порядке. Вот что меня беспокоит. Мэйн: Вот это новость. Объясни. Дэвид: Слишком много для голо-звонка. В следующий раз, когда увидимся? Мэйн: Ладно. Дэвид: И ещё, есть для меня какие-нибудь заказы? Мэйн: Чёрт, пацан. Он повесил трубку. Во время обеденного перерыва в школе я решил пойти к карьерному консультанту. Она сказала мне, что отказ от университетских курсов не уменьшит мои шансы на получение стипендии, но если я каким-то образом её не получу, мне придётся заплатить больше денег, чтобы записаться на эти курсы, когда я буду в УНС. Однако у неё было много что сказать о конкурсе кейсов. По её словам, это было то, что рекрутеры «Арасаки» ценили бы высоко, не говоря уже о приёмной комиссии в университете. В конце концов, я решил не отчисляться. Я уже так много знал о кодинге, что ни уроки, ни задания для меня изначально не имели большого значения. Я мог просто отключаться на этих уроках, работая над проектом Накадзимы. Я начал его код-ревью во время одного такого урока. Это было… стимулирующе, мягко говоря. Ревью ЛЬДА показало мне, каким должен быть настоящий ЛЁД. Жаль, что его уже взломали. Простое изменение некоторых параметров и значений не вернёт ему надёжность. Чтобы его спасти, требовался дополнительный уровень сложности. Высшая математика, математические теоремы, которые выходили за рамки даже моих собственных познаний в этом предмете. Я принялся за работу, неоднократно проверяя свои правки по ключу, который приложил Накадзима. Как только он стал достаточно прочным, чтобы противостоять ключу примерно час, я начал работу по его внедрению, или, по крайней мере, того, что я из него извлёк, в свой собственный ЛЁД. Эта работа продолжалась до самого вечера. И на следующий день. Когда я наконец остался доволен тем, что у меня получилось, я позволил Нэнни заменить им прежний ЛЁД. Теперь он был в три раза сильнее. Со временем можно было сделать его ещё сильнее. Нужно было приступать к отладке остального, что дал мне Накадзима. И приступать к тому, что прислала мне Киви. Однако я обнаружил, что не могу. Мой мозг был просто… истощён. Вся эта концентрация, должно быть, перегрела какую-то часть моего мозга. Одна только мысль о том, чтобы кодить ещё, вызывала у меня отвращение. Нужно было сделать перерыв. Это означало заказ. Мэйн на этот раз был полезен. Мэйн: Иди к Альдо и забери посылку. Доставь её по адресу Пилара. Я дам тебе тысячу эдди за это. Какой бесполезный заказ. Я всё равно его выполнил. Я встретил старика на его складе у пустыни. — Как тебя зовут?! — крикнул Альдо. — Ди, — ответил я. — Би? — спросил он. — Ди, — повторил я. — Что за грёбаная маска, Би?! — Ди! — заорал я. — Ди, как в «собака»! — Би, как в «болото»?! — крикнул он. — Собака! Как далматинец! — Что за хрень этот балматинец? — Ди! — закричал я. — Это Ди! А, Б, В, Г, Д! Пятая буква грёбаного алфавита, Д! — Да понял я, — крикнул он. — Не надо орать, ты, кровосмесительный ублюдок. — Я здесь за посылкой, — сказал я. — Вот, держи! — он швырнул мне завёрнутый предмет. — Слышал, ты неплохо справился на последних двух заказах с командой. Обнулил дохрена ублюдков, да? — Да, — сказал я. — Наверное, просто удача новичка, — сказал он. — Эй, пошёл ты! Он хмыкнул. — Надеюсь, в следующий раз ты справишься так же хорошо, Ди. Посмотрим, крутой ты перец или просто ещё один кусок дерьма. Я ушёл от него, уже забрав посылку. По дороге какие-то копы болтали друг с другом. Я прошёл мимо них. — Эй, ублюдок в маске, — сказал коп. Я медленно повернулся к ним. — Какого хрена ты делаешь? — Просто иду, — сказал я. — Есть проблема? — Да, — сказал он. — Покажи, что у тебя под курткой. Я засунул руку внутрь куртки и показал ему средний палец. Затем я активировал Сандевистан, уносясь прочь, прежде чем они успели среагировать. Я довольно скоро прибыл в квартиру Пилара. Я постучал в дверь и получил в лицо розовый лексингтон, нацеленный прямо мне в лоб. Я замер. За ним стояла миниатюрная Ребекка, одетая только в нижнее бельё. — О, эй, Ди, чувак! Не заметила тебя! — У меня посылка для Пилара, — ответил я, пистолет всё ещё был у меня в лице. — Бро! У меня для тебя посылка! Пилар подъехал к двери на своём офисном кресле и схватил посылку почти с шести футов, прежде чем разорвать её со счастливыми технарскими звуками. — О! — сказал Пилар из-за угла, показывая только руки. — Не забудь дать пацану на чай на выходе! Ребекка выстрелила в руку. — Ты ему и давай на чай, мудак! — Пуля легко отскочила от золотых пальцев. Он закричал от восторга по поводу их пуленепробиваемости. Я был просто благодарен, что пистолет больше не был у меня в лице. — Это всё? — спросила она меня, и я кивнул. — Больше Мэйн ничего не просил, — подтвердил я. — Тогда вот, — сказала она, глядя на меня со вспышкой золотых глаз. Пятьсот эдди упали на мой счёт. — Охренеть, это на чай? — спросил я. Этого хватило бы, чтобы покрыть мои расходы на следующие три недели, если только я не продолжу тренировать своё тело. — Ты чертовски очаровашка, знаешь, — сказала Ребекка. Я запнулся. — Ну, увидимся, Ди. Постарайся больше не ввязываться в драки на мечах с «Когтями Тигра». — Не буду, — ответил я, довольно гладко, надо сказать. Вскоре после этого мы разошлись. Я ещё не дошёл до тротуара, как мне написала некая Тупая Сука. Тупая Сука: Встретимся на пирсе в семь. Она также прислала мне координаты. Какого хрена? Она что, собиралась меня обнулить или что? Дэвид: Зачем? Тупая Сука: Не бойся. Мэйн меня заставил. Сказал, что я должна тебя вымотать или что-то в этом роде. Не знаю. Мне плевать. Мы идём на пробежку. Приходи или нет, мне насрать. Я отправил сообщение Мэйну. Дэвид: Тупая Сука — в смысле, Люси хочет со мной на пробежку. Если я после этого не появлюсь, ты знаешь, что со мной случилось. Мэйн: Не будь таким грёбаным драматизатором, чёрт возьми. Поладьте. Она тоже будет. Я ей сказал. Я застонал. 000 Люси смотрела на океан, когда я пришёл, конечно, без маски, так как мы не работали, и она уже знала моё лицо. — Ты пришёл, — сказала она. — Я не сука, — парировал я. — Ты определённо не похож на неё, — сказала она, повернувшись ко мне с пируэтом. — Довольно широкая рама. Больше, чем когда я тебя встретила. На соке или что-то в этом роде? — Не твоё дело, — ответил я. — Так ты не сможешь вживить больше имплантов, — сказала она. — Не тогда, когда твои органы будут бороться под нагрузкой мышц и этого яда. — Плевать, — ответил я. — Как будто ты что-то знаешь. Она насмешливо хмыкнула. — «Плевать» — это точно. Посмотрим, будет ли мне дело, когда твоё сердце лопнет, как переполненный воздушный шарик. — Она начала растягивать ноги. Затем она посмотрела на меня. — Тебе стоит размять эти мышцы, если не хочешь быстро попасть к риперу. Я хмыкнул. Я тоже начал растягиваться, согнув одну ногу и вытянув другую в сторону так далеко, как только мог. Я сразу же обнаружил, что это гораздо большая проблема, чем должно было быть. Люси растягивалась намного дальше меня. И намного легче. Я мог бы это скопировать. И залечить любой нанесённый себе ущерб. Я заставил своё тело подчиниться, чувствуя, как что-то рвётся и причиняет невыносимую агонию, когда я в точности скопировал манёвр Люси. Это было больно, но далеко не так, как когда меня пырнули ножом. С этим я мог справиться. Я активировал Сандевистан, чтобы разобраться с повреждением, и сделал то же самое с левой ногой, медленно растягиваясь— — Какого хрена ты делаешь, — спросила Люси. — Я не буду вызывать скорую, если ты себе что-нибудь повредишь. — Пошла ты! — простонал я, раскрывая свои суставы на весь диапазон движений, которого они потенциально могли достичь. На этот раз я зашёл ещё дальше. Затем я исцелился. Я сел на задницу и тоже потянулся руками к ногам, и при этом надавил ещё сильнее. Эту растяжку было гораздо труднее заставить, но в конце концов мне удалось полностью сложиться, уперевшись лбом между коленями. Что-то в моей спине и подколенных сухожилиях тоже щёлкнуло, но это тоже не имело значения. Я проверил свой Критический прогресс. На данном этапе это было уже не столько упражнение, сколько причинение себе физической боли и регенерация от неё. Таким образом, я уже был на впечатляющих пятнадцати процентах. После этого я сделал шпагаты, сначала продольные для обеих ног, затем поперечный. Я начал делать упражнения на прогиб назад, мои ноги лежали плоско спереди, пока я отталкивался, чтобы прогнуться назад так далеко, как только мог. К счастью, мой единственный кусок хрома сделал это упражнение гораздо менее рискованным для моего общего здоровья. Сандевистан легко сгибался вместе со мной, и напрягались только мышцы спины. Затем я принялся за руки. Я вывихнул левую руку из плечевого сустава. Я стиснул зубы, отказываясь кричать, когда вставил её на место и регенерировал повреждение. Вопреки здравому смыслу, я повторил это действие с правой рукой, растягивая её за спиной так далеко, как только мог, с помощью земли. Произошло то же самое. Неважно. Это была всего лишь боль. Люси смотрела на меня с явным отвращением, пока я демонстрировал свой новообретённый увеличенный диапазон движений. Я схватил обе лодыжки сзади и потянул ступни к плечам, превращаясь в человеческое колесо. — Весь этот «Сок» сжёг твои болевые рецепторы или что? — спросила Люси. — Не знала, что он вообще на такое способен. Лёжа животом на земле, я согнул ноги и прижал их к земле так, чтобы они образовали букву W. Что-то порвалось в коленях, но я и это починил. К концу от боли осталась лишь память. Я сел и скрестил ноги, прежде чем потянуть их за лодыжки, пока колени всё ещё касались пола. Я не останавливался, пока не почувствовал, что и там что-то рвётся. Я не мог придумать, что ещё можно было бы растянуть, кроме, может быть, шеи, но это казалось чертовски нелепым. И моя шея на самом деле была чрезвычайно гибкой. Я был вполне уверен, что Сандевистан позволял мне поворачивать голову почти на сто двадцать градусов. Дальнейшие попытки казались просто опасными. Но я всё равно попробую. В конце концов, сам Сандевистан не позволил мне повернуть шею дальше ста шестидесяти, может, семидесяти градусов, но напряжение от превышения моих пределов осталось. Я сделал это в обе стороны и залечил полученные повреждения, прежде чем встать на ноги. — Давай начнём, — сказал я. Она хмыкнула. — Урод. Я стиснул челюсти. Действительно, Тупая Сука. Мы начали бежать вдоль воды. Прошло всего десять минут, когда случилось что-то странное. Я слишком тяжело дышал. Ещё через десять минут мои ноги начали неметь. Я на мгновение остановился, чтобы активировать Сандевистан, но онемение осталось, как и одышка. [Твоим мышцам не хватает кислорода. Это не может быть быстро регенерировано Сандевистаном так же, как ты не можешь регенерировать от обезвоживания или недоедания.] Чёрт! Люси тоже сильно вырвалась вперёд. Она оглянулась через плечо и с презрительной усмешкой замедлилась, чтобы я мог её догнать. Мои лёгкие горели. Я активировал Сандевистан, чтобы разобраться с этим. К счастью, это хотя бы сработало. Я всё ещё дышал как собака, просто было не так больно. Однако я чертовски хотел пить. Я остановился у торгового автомата, чтобы купить бутылку «Настоящей воды». Слишком поздно я понял, что она газированная. Чёрт. Зачем кому-то в целом мире пить грёбаную газированную воду? Такая чушь. Я простонал сквозь боль, чтобы допить напиток, и продолжил бежать. Ходить в спортзал было просто. Упражнения были быстрыми, и Сандевистан делал боль далёким воспоминанием к тому времени, когда она начинала меня по-настоящему беспокоить. Чёрт, даже когда меня порезал тот суши-повар из «Когтей Тигра», это тоже не было так уж неприятно. Это, блядь, болело как ничто другое, но болело недолго. А это — да. Я не мог перестать задыхаться, не мог избавиться от онемения. [Твои упражнения не подготовили тебя к этой категории физической активности. Оплошность с твоей стороны.] Дэвид: Оплошность, как же, какого хрена, Нэнни?! [Ты проецируешь своё раздражение, Дэвид. Ищи виновника своих бед в себе. Ты делал только анаэробные упражнения. Неудивительно, что аэробные упражнения будут сложными, особенно учитывая твой дополнительный вес.] Ублюдок. Это продолжалось ещё два часа. Целых два грёбаных часа. Я почти уверен, что Люси сделала это нарочно. К концу мы вернулись туда, откуда начали, и я делал всё, чтобы не упасть на землю и не превратиться в задыхающийся комок. — Выкладывай, — сказала она. — Какой у тебя киберимплант, что ты так держался. Какой-то регулятор гормонов? Синтетические сухожилия? Ты довольно быстро вживил себе хром после Сэнди. Только сеть нанитов, которая следила за тем, чтобы, что бы я ни делал со своим гонк-телом, я хотя бы уходил от этого на своих ногах. И вот, я был на 50% Критического прогресса. — Минуту, — сказал я. — Просто нужно… дышать… Затем я почувствовал покалывание в мозгу. [Обнаружено сканирование!] Я свирепо посмотрел на неё. Дэвид: Наш ЛЁД справится с этим? [С удалённым вторжением — да. Ей придётся подключиться к нашей системе, чтобы пробить наш ЛЁД для полного сканирования данных твоего киберимпланта.] Дэвид: Она сможет тебя найти, если просканирует? [Маловероятно. Если только она не сделает полный тепловой скан тела, она не сможет меня найти, так как я могу довольно легко разорвать свою связь с остальными твоими киберимплантами.] — Тебе стоит просто сдаться, — сказал я. — Self-ICE? — прорычала она. — Скоро и кибердека, — сказал я, а затем хмыкнул. — Кто знает, — задыхался я. — Может, заменю тебя… когда-нибудь. Она хмыкнула. — Отвали. Ты просто любитель. Может, ты и получил старый квикхак от Киви, но это тебе не поможет. Я выпрямился. — Я не хочу продолжать драться, — сказал я. — Это ты хочешь продолжать затевать дерьмо, знаешь. — Ты понимаешь, насколько ты подозрителен, верно? — сказала Люси. — Ты появляешься из ниоткуда и обнуляешь восемнадцать гангстеров на своей первой неделе в качестве соло, и это не говоря уже о твоей предыстории. Это не сходится. Так что скажи мне; что ты на самом деле скрываешь? — Даже если бы я что-то скрывал, — сказал я. — Почему я должен тебе доверять? С первого дня ты хотела, чтобы я, блядь, сдох или исчез. Ты думаешь, я какой-то агент «Арасаки» или что-то в этом роде, верно? Тогда какого хрена я был бы так открыт о своей связи с ними? И почему, по-твоему, моя мать так усердно работала, чтобы я закончил школу, если я всё это время был просто их активом? Или ты думаешь, что они каким-то образом подошли ко мне после смерти моей мамы, и я вживил Сэнди? Сколько дней им пришлось бы меня тренировать? — Ладно, — сказала она. — Можем мы, можем мы просто, блядь, заключить перемирие? — взмолился я. — Ты наговорила мне много дерьма, знаешь, так что не я должен об этом просить. Просто… расслабься. — Хорошо, — сказала она. — Ладно. Я хочу узнать о тебе больше, выяснить, в чём с тобой дело. Почему бы не сыграть в игру «двадцать один вопрос»? Я поднял бровь. — Хорошо, — медленно сказал я. Это было подозрительно. — Ты голоден? Я был чертовски голоден. Можно было бы потратить часть чаевых от Ребекки на настоящую еду, а не давиться ещё одним батончиком SCOP. — Конечно, — сказал я. — Какие правила? Мы по очереди задаём вопросы? — Что ты скрываешь? — тут же спросила она. — Несколько порно-БД под кроватью, — сказал я. — Какая у тебя проблема с «Арасакой»? — Не нравится их отдел медиа и маркетинга. Безвкусная реклама и всё такое. — Хм, — ответил я. — Проницательно. Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — сказала она. Мы прошли мимо уличного угла с табличкой «34-я». — Что ты чувствуешь, когда убиваешь людей? Я стиснул челюсти. Затем я повернул к ней голову. — Я чувствую удовлетворение. Мне хорошо. Она сморщила нос. — Где ты научилась нетраннингу? — спросил я. — В подвале, — ответила она. — Ты плакал, когда твоя мама умерла? Я сжал руки в кулаки. Ей не стоило туда лезть. — Не сразу, — ответил я. — Между арендой, коммунальными услугами и штрафами за просрочку, и тем фактом, что я сам едва выжил, я не особо что-то чувствовал до следующего утра. Вот тогда я и заплакал. — Я снова повернулся к ней. — Ты спросила меня об этом, чтобы причинить мне боль? Её глаза расширились. Она смотрела вперёд и ничего не говорила. — Хорошо, тогда, — сказал я. — Другой вопрос— — Прости за это, — прервала она. — Это был удар ниже пояса. Мне не нужно это, чтобы ты чувствовал себя дерьмово из-за своего выбора. Я пытался осмыслить это дольше, чем было строго необходимо. Это был первый раз, когда она была со мной хоть сколько-нибудь не откровенно противной с тех пор, как я рассказал ей о своей мечте. — Просто… не делай так больше. Она хмыкнула. — Ты знаешь какие-нибудь хорошие места, где можно поесть в этом районе? — спросил я. Она хитро улыбнулась. — Ты только что использовал вопрос. Но да. Я тебя туда сейчас веду. Моя очередь: что о тебе думают твои одноклассники? Я расхохотался. — Половина из них хочет, чтобы я сдох. Другой половине насрать так или иначе. — Мы перешли дорогу и прошли мимо витрины, рекламирующей шубу из искусственного меха со скидкой 34%, вероятно, чесалась как чёрт. — Скажи, сколько людей ты убила? — Ты ведёшь счёт или что? — Отвечай на вопрос. Она пожала плечами. — Не знаю. Может, двадцать. Я обычно не обнуляю людей, если только не сталкиваюсь с другим нетраннером. Я кивнул. — Хорошо. — А ты? В тот день был твой первый раз? Я покачал головой. — Я… я убил тридцать четыре человека с тех пор, как моя мать умерла на прошлой неделе. — Я стиснул челюсти, когда меня накрыла волна отвращения к себе. — Я должен был справляться с этим хуже, чем справляюсь, но… я думаю, что справляюсь хорошо. Слишком хорошо. Никаких кошмаров, срывов или чего-то в этом роде. Я даже слезинки не проронил. Я просто… не чувствовал себя достаточно плохо из-за того, что сделал, чтобы вообще эмоционально реагировать. — Думаю, я могу быть каким-то психопатом, — пробормотал я. Затем я понял, что сказал, и кому сказал. — Это была шутка. — Мэйн, вероятно, убил сотни к этому моменту. У остальной части банды на руках больше крови, чем у среднего гангуна. Ты в хорошей компании. — Может быть, — сказал я. — Но Мэйн всё равно написал мне, спрашивая, как я себя чувствую после того, как обнулил тех людей. Говорит мне, что я не должен чувствовать себя так спокойно по этому поводу. — Какая разница? — спросила она, её тон был совершенно пренебрежительным. — Ты всё равно чувствуешь себя виноватым, так что ты не тот монстр, каким себя считаешь. Довольно кринжовая вещь, чтобы ныть об этом, знаешь. Я зарычал. — Плевать, — сказал я. Она хмыкнула. — Почему ты хочешь заниматься нетраннингом? — спросила она. — Моя очередь, — сказал я. И затем, поскольку я не мог придумать, что сказать, я просто спросил: «Какой был твой первый кусок хрома?» — Отвали, — ответила она с гораздо большей яростью, чем я от неё ожидал. — Это ты предложила эту грёбаную игру, — ответил я. — Не будь сукой. Она подошла и остановилась передо мной с убийственным взглядом. — Дэвид, ты так легко меня бесишь, что я не могу не задаться вопросом, как ты вообще реален, — сказала она. — Ты такой подонок, что это было бы почти смешно, если бы твоё подонство не было направлено на меня. Я остановился и свирепо посмотрел на неё. — А, да? Взаимно? Ты грёбаная психопатка, вот кто ты! Буквально! — Всё, что я спросил, это о её хроме. Почему это такая больная тема? Что, это была «Полуночная леди» или что-то в этом роде? Не первый раз кто-то вживляет себе хромированную киску или член в качестве первого импланта. Уверен, Кацуо давно выбросил ту крошечную штучку, что у него была, как только стал достаточно взрослым; как будто эти сильные руки были его первыми. — Мне не нужно выслушивать дерьмо только потому, что твой первый кусок был чем-то постыдным! Ты что, грёбаный ребёнок? — Это не постыдно, — сказала она. Тихо. Слишком тихо. У меня от этого появилось плохое предчувствие. — Это просто… был не мой выбор. Вся злость улетучилась из меня. — О. — Да. — Прости, — сказал я. Она повернулась, чтобы идти вперёд, не говоря больше ничего. На самом деле, ещё несколько минут. В конце концов, я просто должен был нарушить молчание. — Ты хотела знать, почему я хочу научиться нетраннингу, верно? — спросил я. Она не отреагировала. — Я сказал Киви, что это потому, что я параноидальный нетизен, который боится корпоративного надзора. На самом деле, причина просто… потому что я хорош в кодинге. И приятно быть в чём-то хорошим. Поэтому я хочу стать лучше. Оставаться в безопасности в Сети и следить за тем, чтобы корпы не могли меня поиметь, — это одно, да, но мне всю жизнь говорили, что я одарённый, даже если меня никогда по-настоящему за это не вознаграждали. Поэтому я хочу использовать свой дар, чтобы взять то, что мне причитается, чтобы вознаградить себя, и я могу сделать это, только будучи лучшим. Я уже достиг потолка того, чему могу научиться в школе, просто нужно больше. — Мило, — ответила она. — Ресторан прямо впереди, — сказала она. Фасад был неоново-зелёным и синим, над ним большими буквами было написано «У Тьюринга». Он производил впечатление стрип-клуба не меньше, чем ресторана. Когда мы вошли, путаница только усилилась. Там было много полураздетых мужчин всех форм и размеров, некоторые танцевали друг с другом на дальнем танцполе или целовались у бара. Были и столы, за которыми люди ели. Люси привела меня к кабинке, где просто села. — Подключайся к локальной сети, — сказала она. Я так и сделал, используя свою оптику, чтобы добраться до ближайшего модема и начать. Это заняло некоторое время, мои глаза были не самыми быстрыми интерфейсами в мире, но как только я вошёл, меня встретил огромный океан данных, которые медленно-медленно конфигурировались в серию различных фронтендов, форумов и чатов, где все темы, казалось, были связаны с кодингом. — Это хаб программистов, — сказала она. — Не совсем бар нетраннеров — здесь нельзя купить хаки или ЛЁД — но это скорее вход в тот мир. Охренеть. — Почему ты мне это показываешь? — Извинение, — сказала она. — За то, что упомянула твою маму, просто чтобы ты не думал, что я плохой парень. — Я в шоке нахмурился. — Даже не начинай, это ты хочешь стать грёбаным корпо. Обнулить тебя в младенчестве было бы милосердием. — Пошла ты, — ответил я. — Но… спасибо. — И ты пошёл, и пожалуйста. Официант — прилично одетый в чёрные брюки, белую рубашку с чёрными подтяжками и галстуком-бабочкой — шлёпнул меню на наш стол. Прежде чем он успел уйти, Люси просто сказала: — Нам обоим бургер с барбекю и картошкой фри. — Напитки? — спросил официант, явно незаинтересованно. — Воду, — сказал я. — Негазированную. — Такой нет, — ответил официант. — Что-нибудь негазированное? — ответил я. — Почему? — Я не переношу эту дрянь. — Ты что, умственно отсталый? — спросил официант. — А тебе-то что? — бросил я вызов. Он закатил глаза. — У нас есть синтетический сок. — Какой вкус? — Вкус сока. Хорошо, Мартинес, что выберешь? Таинственный сок или газировку? — Просто дайте мне сок, — пробормотал я. А затем я просмотрел меню. Двойной бургер даже не выглядел таким уж большим, а вес был смехотворно низким. Нужно было больше. — И номер восемнадцать, — сказал я, глядя на куриные ножки. — Номер двадцать восемь, — острые куриные крылышки. — И… тридцать четыре, — большой говяжий буррито. Люси положила руку на моё меню. — Ты понимаешь, что платишь за это, верно? — Да, — сказал я. — Конечно. Официант выжидающе посмотрел на меня. — Что-нибудь ещё? Целую корову в придачу ко всему этому? Я искоса посмотрел на Люси. — Это, типа, тема этого ресторана или что, что с ним не так? — Мои глубочайшие извинения, уважаемый клиент, — вмешался официант. — Я не хотел показывать своё раздражение, так как вы, ребята, пришли за пять минут до закрытия кухни, заказав достаточно, чтобы накормить грёбаную армию. Прежде чем я успел извиниться, Люси ударила рукой по столу. — Слушай, ты, недотраханный мудак, ты собираешься делать свою грёбаную работу или мне придётся навалять тебе, прежде чем ты её сделаешь? Официант отступил и поспешно кивнул, прежде чем уйти. Я хмыкнул. — Рад видеть, что ты не только со мной сумасшедшая. На секунду я подумал, что я особенный. — Смешная шутка, — ответила она безэмоционально. Затем она встала. — Ладно, новичок. Ты сказал, что хорош в кодинге, верно? А в математике? Я хмыкнул. — Вероятно, лучше, чем ты. — Хочешь поспорить на деньги, здоровяк? — Что ты имеешь в виду? — Я встал. Она повела меня в угол ресторана, где стояли какие-то старые аркадные автоматы с названиями, которые я совершенно не узнавал. Один назывался Robocode, а другой — «Graphwars». Мы остановились перед последним. — Функции, — сказала она. — Ты в них хорош? Она включила автомат и выбрала игровой режим под названием «Без ходов». — Да, — сказал я. — Игра происходит на декартовой плоскости. Ты должен писать функции в поле ввода, которые превращаются в графики, исходящие от твоих игровых персонажей, как лучи, и они должны огибать препятствия и поражать моих игровых персонажей. Игра обычно пошаговая, но я сделала так, чтобы можно было спамить вводы, то есть не нужно ждать никаких ходов. Понял? Игра загрузилась, показав декартову плоскость с игровыми персонажами, по три у каждого из нас, и препятствия, представленные большими чёрными фигурами, которые, вероятно, нельзя было пересечь лучами. Я уже начал вычислять правильные функции. — Когда начинаем? — Я оглядел консоль в поисках управления, но там были только пара кнопок и джойстик. Она указала на свои глаза, и я понимающе кивнул, подключив свою оптику к игре. У неё был удобный маленький беспроводной порт, в который я мог запрыгнуть для этого, и поле ввода работало со скоростью мысли. — Сейчас, — сказала она. Через несколько секунд луч, посланный одним из персонажей Люси, обогнул круглую пустоту и попал прямо в моего, мгновенно убив его. Того самого персонажа, чью функцию я как раз собирался построить. Я выбрал другого персонажа и написал функцию так быстро, как только мог, отправив график как раз в тот момент, когда один был выпущен другим персонажем Люси, только не тем, которого я целился. Я убил её, а она убила моего, и у меня остался один, а у неё — два. Я отправил ещё один график, убив её нижнего персонажа, и её последний оставшийся выстрелил. Я лихорадочно сформулировал функцию, чтобы хотя бы свести игру вничью, при условии, что мой график внезапно не умрёт по пути, если мой персонаж будет убит. К счастью, она промахнулась. Я выстрелил графиком и попал прямо в неё. Я взвыл от радости. А потом я с шоком понял, что забыл положить деньги в этот автомат. Чёрт. Люси посмотрела на меня суженными глазами. — Используем киберимпланты, да? — спросила она. — Двое могут играть в эту игру. — Что? Нет! Мы начали новую игру, и она мгновенно уничтожила моего первого персонажа. У меня не было выбора. Я активировал Сандевистан. Я сформулировал функции для обоих моих оставшихся персонажей, позволил своей скорости вернуться к нормальной, наблюдая, как они мгновенно уничтожают двух её персонажей. Затем я снова использовал Сандевистан и дал обоим моим персонажам разные функции, чтобы поразить её последнего оставшегося игрока. Я одарил её дерьмовой ухмылкой. — Вот это был киберимплант. Поверь мне, ты не захочешь играть со мной в эту игру. Она стиснула челюсти. — Это всё равно не объясняет, почему ты такой точный. Ты используешь какой-то математический имплант? Чип? Я рассмеялся. — Это всё естественно. Шокирует, не так ли? — Я всегда испытывал какой-то первобытный кайф каждый раз, когда у меня была возможность утереть нос кому-то, кто думал, что он лучше меня. В Академии «Арасака» это были практически все. Люси ничем не отличалась. Даже её обвинения в мошенничестве были для меня уже довольно старой песней. — Ты ожидаешь, что я в это поверю? — На самом деле, нет, — сказал я. — Мы можем играть с гандикапом, если хочешь, хотя я не совсем уверен, как это сделать. Я мог бы повторять алфавит вслух или что-то в этом роде. — Ты хочешь жульничать в видеоигре, Дэвид, это твоё право; просто знай, что это очень, блядь, низко, даже для корпо. Я рассмеялся. — Мне не нужно ничего тебе доказывать, Люси. И поверь мне, ты понятия не имеешь, насколько эти обвинения тешат моё эго. Я сейчас чувствую себя так нова. — Реванш, — сказала она. — И без нейроимплантов. Естественная скорость. Начинаем, когда загрузится следующая игра. Я выиграл этот раунд. А затем следующий. И следующий после этого. В последнем раунде, достаточно разогревшись, я построил один график, который уничтожил всех её персонажей одним махом. — О да! — крикнул я. — Охрененно нова! Вот о чём я говорю, детка! — Так ты хорош в математике, — пробормотала Люси. — Это не делает тебя особенным. — Делает меня лучше, чем ты, — ответил я. Мой желудок заурчал, и я вспомнил о еде. Я повернулся и увидел официанта, приносящего наш заказ. — Как раз вовремя! Время подкрепиться! Я подбежал, чтобы помочь официанту поставить еду, и просто начал есть. Я едва помню вихрь пиршества, и по-настоящему пришёл в себя только в конце, чтобы обнаружить Люси, смотрящую на меня с недоверием. — Как ты можешь быть таким умным и при этом казаться таким огромным идиотом? Мои глаза расширились. — Ты думаешь, я умный? — Ты просто проигнорируешь последнюю часть, значит. Я хмыкнул. — Я не буду просто так отбрасывать бесплатный комплимент. Не то чтобы я вообще когда-либо получал много уважения от кого-либо. — Может, поэтому ты хочешь стать большим боссом в корпорации? Потому что в детстве тебя не уважали? — Почему, это имеет для тебя больше смысла, нет-психолог? — Ты не готовишь себя ни к чему хорошему, если всё, что ты делаешь, — это ради одобрения, — сказала она. — Ты должен хотя бы это знать. Моя очередь быть мудаком. — Люси, не лезь не в своё дело, ладно? Тебе всё равно, блядь, насрать, так зачем начинать трепать языком, как будто ты меня знаешь? 000 Люси посмотрела в вечно печальные и злые глаза Дэвида, не в первый раз задаваясь вопросом, была ли это какая-то корпоративная игра разума или просто такой был этот парень. Он позволял себе быть сырым и уязвимым, казалось бы, без всякой выгоды, и был склонен к приступам страстных вспышек, которые создавали впечатление детской идеализации панка, бунтующего против любого, кто его доставал. Странно, что такой парень был так одержим восхождением по корпоративной лестнице, несмотря на свои недостатки и полное отсутствие хитрости. Корпорации съедали таких парней, как он, и выплёвывали без малейшего раздумья. — Просто потому, что ты в чём-то хорош, не значит, что тебя будут уважать, — сказала она ему. — Это просто делает тебя более легко эксплуатируемым. Люди используют полезных. — Да пошли они, — сказал он. — Все они. Я, блядь, не для того здесь, чтобы меня использовали. Даже Мэйн и ты. Она хмыкнула. Столько бравады, и всё же она не имела под собой никакой основы в реальности. — Разве это не те условия, на которые ты согласился, чтобы Мэйн буквально не вырвал тебе позвоночник? Причина, по которой ты всё ещё дышишь, — только потому, что ты полезен Мэйну. — Ты действительно думаешь, что я не смог бы сбежать, если бы захотел, с чипом-трекером или без? — спросил он, явно озадаченный её отсутствием уверенности в его способностях. — То, что Мэйн меня нашёл, обернулось в мою пользу. Теперь у меня есть постоянная работа, и я могу оплачивать учёбу. И как только я с этим расплачусь, у меня будет больше времени, чтобы беспокоиться о том, чтобы стать лучше в своём деле и заработать больше эдди. — А потом ты уйдёшь на пенсию, как только получишь работу в корпорации, — сухо сказала она. — Ты просто… оставишь всё это эджраннерство позади. Ты действительно думаешь, что это так просто, не так ли? — Кто сказал что-нибудь о простоте? Мне насрать, насколько это сложно, я всё равно это сделаю! Вот оно снова, это безграничное самомнение. Откуда он вообще взял такое высокое мнение о себе? У него были навыки, она это признавала, но вот он предполагал, что обведёт вокруг пальца «Арасаку» и весь мир соло и выйдет сухим из воды. Он хотел обмануть мир ради своей выгоды. — Хочешь быть впечатляющим, Дэвид? Великим эджраннером? — Я знаю, что буду, — сказал он. — Впечатляющие умирают. Такова природа игры. В этом бизнесе ты делаешь себе имя тем, как умираешь. Он неоднократно постукивал ногой, скрестив руки и отвернувшись с хмурым выражением лица. — Просто смотри. Я всем покажу. Что-то в этом её сильно беспокоило. Она не пыталась подлить ему масла в огонь или что-то в этом роде, и видеть, как он упирается в этом одностороннем путешествии в ад, не должно было её вообще беспокоить. Она ненавидела Дэвида, не так ли? Он был корпоративным подхалимом, худшим из них; помоечная крыса, которая всё ещё поклонялась деньгам. Предатель каждого угнетённого человека, откуда он был родом. Грёбаная болонка «Арасаки». И всё же, мысль о том, что его разорвут на куски в Найт-Сити… ну, он был ужасным человеком, но он не должен был умирать. Официант подошёл со счётом. Дэвид быстро схватил его и, взглянув на счёт, его глаза вспыхнули синим. Официант в шоке посмотрел на него. — Простите, что пришли так поздно, — сказал Дэвид. — В-вовсе нет! — сказал он, прежде чем поспешил прочь. Люси не могла поверить своим ушам. Этот ублюдок дал ему на чай после всего того дерьма, что он сказал? — Сколько? — Что ты имеешь в виду? — Сколько было на чай? Дэвид холодно посмотрел на неё. — Не твоё дело. — Зачем ты вообще ему что-то дал? Он нахмурился. — Он рабочий человек. И мы заставили его работать дольше, чем он должен был. Почему бы мне не дать ему на чай за это? — Он назвал тебя умственно отсталым, Дэвид. — И у него был самый глупый ответ на это, который она когда-либо слышала. Воспоминание почти вызвало у неё улыбку. А тебе-то что. Идиот. Он пожал плечами. — Меня это не беспокоит. Он меня не знает. К тому же, сок был не таким уж и плохим. В конце концов, это был просто синтетический апельсиновый сок. Люси просто выхватила у него счёт, чтобы посмотреть на цену своего заказа, а затем отправила ему обратно эти деньги. — Не пытайся быть джентльменом в Найт-Сити. Делает тебя лёгкой мишенью. — Просто возвращал тебе долг за сегодня, — сказал Дэвид. Его выражение смягчилось до лёгкой и честной улыбки. — У меня не было ни минуты не связанного с соло веселья всю эту неделю, и, адская пробежка в сторону, победа над тобой в Graphwars была довольно прем. И то, что ты показала мне это место. Знаешь, ты не так уж и плоха, когда перестаёшь свою странную ненависть. Её лицо начало гореть, но она быстро подавила эту реакцию своим биомонитором, прежде чем она успела проявиться на её бледной коже. — Отвали, Дэвид, — сказала она с ядом, который шокировал даже его. — Мы не друзья. Никогда не будем друзьями. Единственная причина, по которой я показала тебе Graphwars, — это чтобы унизить тебя. Единственная причина, по которой я сегодня с тобой тусовалась, — это потому, что Мэйн мне сказал. Так что нет, ты, к сожалению, не нашёл своего первого друга в мире. Продолжай искать. Дэвид выглядел поражённым. — У меня есть друзья! В школе… — Разве ты не говорил мне, что все там тебя ненавидят? Дэвид встал. — Ну, твоя человечность была хороша, пока длилась. Я дельта. Увидимся, психопатка. — Иди ты, корпо-сука. Да, это звучало лучше, чем та строка ругательств, под которой она его уже сохранила, такая длинная, что она превышала лимит символов. Думаю, ей лучше сменить его на это. 000 Прежде чем лечь спать, я убедился, что изменил имя Люси в своих контактах. Она была сукой, но в ней не было ничего глупого. Психопатка звучало лучше; это было более тематично и более точно. Она была не просто злой, она была совершенно безумной. Люси-психопатка. Безумие.