Системный сбой

Район был до боли бедным, настолько, что у маленького оккультного магазина бабушки даже не было адреса: у него были координаты. Люди смотрели, как я ехал на своём байке по узким улочкам, уступая дорогу, но глядя на меня с вопросом, пока я не остановился перед La Casa Rubí de los Espíritus. На фасаде был значок рубина, мигающая неоновая вывеска с названием под рубином, который был квадратной формы. Люди смотрели, но издалека. Некоторые заперли двери и заколотили окна. Дверь дома открылась, и вышел одноногий мужчина с голым торсом, который шёл с тростью. Он свирепо посмотрел на меня. — Какого хрена тебе надо? Мы уже заплатили за этот месяц. — Я здесь не за деньгами, — ответил я. — Меня зовут Дэвид Мартинес. Я пришёл повидать свою, э-э… бабушку. Дверь открылась шире, и вышла старушка с волосами, собранными в пучок, в ярком красно-зелёно-жёлтом платье. У неё тоже было два рубиновых импланта на правой щеке. — Ты Дэвид? Я слез с байка. — Да, — я слабо улыбнулся. — Привет, бабушка. Она подбежала ко мне и обняла за талию — она была такой низкой. Я обнял её в ответ. Затем она отстранилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и с неуверенным выражением. — А Глория? Я прикусил нижнюю губу и опустил взгляд. — Моей матери больше нет с нами, бабушка. Мне очень жаль. — Я знала, — сказала она тихо, совершенно вопреки моим ожиданиям. Она грустно улыбнулась, и из её глаза выкатилась слеза. — Я знала. Спасибо, что подтвердил. Заходи. — Я оглянулся через плечо на свой байк. — Никто его не тронет, — заверила она. — Никто не посмеет. Я последовал за ней внутрь. Было уютно, чисто. Повсюду стояли эзотерические предметы — маленькие статуэтки и другие безделушки на каждой полке — и занавески из бусин, разделяющие комнаты. Она провела меня через заднюю занавеску из бусин, открыв то, что явно было жилой зоной, гостиной, стены которой были уставлены диванами, и телевизор на дальней стене, за ним кухня. Внутри тоже были люди, сидевшие на диванах, семеро. Вероятно, мои двоюродные братья, дяди и тёти. Двое мужчин, которые там были, казалось, лишились… частей. Как и тот мужчина, который обругал меня при моём появлении. И все они смотрели на меня с хмурыми и сердитыми лицами. Я не хотел это выяснять. — Так ты соло, Дэвид? — спросила бабушка. Я вздохнул. — Да. Я соло. — Это логично, — сказала она. Она подвела меня к столу и крикнула одной из женщин. — Дарла! Приготовь нам чаю! Я сел. — Я правда не хочу навязываться. — Это из-за их взглядов? — она огляделась, говоря громко. — Они идиоты, дорогой. Не обращай на них внимания. Одноногий мужчина снаружи заговорил. — Что он здесь делает? Он должен быть в Найт-Сити, подальше от всего этого! Я нахмурился, но ничего не сказал. — Но он здесь, сейчас, и он семья, — возразила бабушка. Затем она посмотрела на меня. — Это твой дядя. Младший брат твоей матери. Он Тио Алекс. — У Тио Алекса были острые скулы, выраженный подбородок и большие уши. Его борода была неухоженной и редкой, а волосы длинными, но лохматыми. В Найт-Сити его бы сочли гротескным. Неважно, насколько ты беден, если тебя считали уродливым, ты бы копил все эдди, какие мог, чтобы сделать биоскульптуру и сгладить черты. Честно говоря, он просто выглядел нормально для своей среды. По умолчанию. Я кивнул ему головой и встал, чтобы повернуться к нему. — Приятно познакомиться, Тио Алекс. Соболезную вашей потере, и насчёт того, что я— — Не извиняйся, — сердито сказал он. — Просто уходи. Тебе здесь нечего делать. — Алекс! — крикнула бабушка. — Не смей так говорить с единственным сыном своей старшей сестры! Он семья! — Я не понимаю, — сказал я. — Почему я не могу здесь быть? И что это было насчёт денег? Вы платите банде за защиту? Бабушка закрыла глаза в поражении, но кивнула. — Да. Грёбаные псы, — сказала она. — Кстати, так их и зовут: Pinche Perros. Я нахмурился. — Мне жаль. — Ты ничего не можешь сделать, парень, — сказала она. — Я почувствовала тот пистолет у тебя в кармане, и я вижу меч, который ты носишь, но этого не хватит, чтобы решить наши проблемы. И я не буду тебя ни о чём просить. Хотя Тио Алекс и ведёт себя глупо, в одном он прав: тебе здесь нечего делать. Если хочешь поддерживать связь, только звони нам. Найт-Сити суров, но Тихуана ещё суровее. Пожалуйста, уезжай как можно скорее, мой мальчик. Я сжал руки. Это… это, блядь, отстой. И я должен был просто ничего не делать или что? — Сколько их? — спросил я. — У меня есть друзья, бабушка. — Выбрось это из головы прямо сейчас, — сказала она. — Я не позволю тебе умереть за нас, не тогда, когда твоя мать и отец пожертвовали так многим, чтобы ты отсюда выбрался. — Отец…? — спросил я. — Мама никогда не говорила о моём отце. Что он сделал? — Он умер за тебя, — сказала бабушка. — Он был таким же, как ты сейчас: соло. Он зарабатывал деньги, живя жестоко, и дал тебе и твоей матери возможность сбежать и начать всё заново в Найт-Сити. Он — причина, по которой ты сначала смог позволить себе пойти в ту корпоративную школу. Но твоя мать никогда не одобряла его методов. Они больше не любили друг друга, но они любили тебя, и твой отец был счастлив оставаться в стороне от твоей жизни, чтобы ты не пошёл по его стопам, — она криво улыбнулась. — И много же это тебе дало. Я не мог поверить в то, что слышал. — Я не понимаю. Мой отец был соло? И-и, — я огляделся. — Что случилось с мужчинами здесь? Это как-то связано с ним? Она вздохнула. — Правда в том, что я полностью поддержала побег Глории из этой жизни. Я хотела лишь одного — убедиться, что дитя моё останется незапятнанным жизнью, которую мы ведём. Я никогда не хотела, чтобы ты сюда возвращался, и твоя мать тоже. Но вот ты здесь. Я предупрежу тебя, прежде чем продолжить: ты всё ещё можешь вернуться. Тебе не нужно ничего для меня делать. Я для тебя чужая, и моё присутствие в твоей жизни поставит под угрозу то, что ты построил для себя, и подвергнет тебя ещё большей опасности. Враги семьи увидят тебя заклеймённым за грехи твоего деда, и это не те люди, которым ты можешь противостоять. Я постучал ногой по полу. — Мне насрать, — сказал я. — Расскажи мне всё. Сейчас же. — Твой дед, Рикардо Мартинес, был офицером картеля Тихуаны. Люди в этом доме, семья, работали под его началом. Его предал доверенный товарищ, и его владения были поглощены этой мелкой грёбаной бандой псов. И чтобы послать сигнал, чтобы убедиться, что семья Мартинес никогда не вернётся к власти, он убил половину наших парней, искалечил другую половину и изнасиловал почти всех наших девочек. Шок не мог и близко описать то, что я чувствовал. Я не мог решить, был ли это шок от чистой ужасности этих действий, или от того, насколько правдиво это звучало в моей голове. Я рассказал Аллистеру похожую историю, не так ли? Не очень точный рассказ, но каким-то образом общие черты были верны: мою семью угнетал картель. Опять же, это была обычная история в Мексике, и, может, то, что я подслушал из разговоров мамы с бабушкой, заполнило больше пробелов. Я просто никогда бы не подумал, насколько мы были близки к этой части преступного мира. — Твоя мама спрятала тебя во время самого худшего, и именно тогда было решено, что если ничего другого не останется, то ты должен уехать с Глорией и остаться невредимым. Твой отец остался, чтобы поддержать то, что осталось от семьи Мартинес, но и он вскоре встретил свою смерть от рук грёбаных псов. Я кивнул. — Верный до конца. Хотел бы я поговорить с этим человеком. — Он был великим человеком, но как отец он был никудышным. Холодный, суровый и жестокий. Он чувствовал, что может дать тебе всё, что нужно, на расстоянии. Это было трусливо с его стороны. — Бабушка, спасибо, что рассказала мне это. — Я, вероятно, никогда бы не встретил её, если бы не был в Тихуане по другим делам, но я поступил правильно, сделав это. И теперь, когда я был так вовлечён, я ни за что не собирался так легко уходить. — Мне нужны имена, бабушка. — Не будь глупцом, Дэвид— — Мне всё равно, — сказал я с усмешкой. — Я скоро найду имена. Я прошу тебя только для того, чтобы быстрее закончить и пойти спать. Завтра в школу. Она в шоке посмотрела на меня. — Что ты—? — Я соло, бабушка. Это то, что я делаю. И это я сделаю бесплатно. Так что дай мне имена, местоположение, что угодно, и к рассвету, клянусь своей жизнью и своим именем, каждый грёбаный пёс в этом городе будет мёртв. — Их больше сотни, — сказала она. — Некоторые из них — борги. У них есть умное оружие. Турели. — У меня есть меч. — Я встал. — Бабушка, я ничего не помню из своего времени в Тихуане. Я помню только одно: вкус чили с мясом, который ты готовила. Можешь приготовить его для меня, когда я вернусь? Целый горшок только для меня. Мне он, вероятно, понадобится. Я вышел из дома, игнорируя её крики, надел маску и стал Ди. Я запрыгнул на свой байк. Я пинговал и взламывал каждую локальную сеть, какую мог, ища подсказки о том, где были эти грёбаные псы. Я горько усмехнулся про себя. Они пожалеют, что связались с моей семьёй. 000 Бабушка Донна Мартинес рубила синтетические перцы чили к полному изумлению всей семьи. — Бабушка, что ты делаешь?! — спросила Дарла. — Готовлю чили с мясом, — был её простой ответ. — Мужчина из рода Мартинес на задании, и он захочет своего чили, когда вернётся. И я знаю, что он вернётся, — улыбнулась она. — Совсем как его отец. Нет… гораздо сильнее. Найт-Сити что-то сделал с мальчиком Глории. Найт-Сити вернул им благословение. 000 В онлайн-играх существовало такое понятие, как «смурфинг». В игре, которая требовала от пользователя мастерства и опыта, а не наград, полученных за гринд, где единственным элементом прогресса было название твоего ранга, существовала подгруппа продвинутых игроков, называемых смурфами. Представьте себе: хикки-задрот сотого уровня с более чем пятью тысячами часов в игре решил зайти на свежий аккаунт и встать в очередь на матч. Его бы подобрали к таким же новичкам, людям, которые только что начали играть. И тогда начиналась кровавая баня. Продвинутый пользователь уничтожал новичков, даже не вспотев, упиваясь своим превосходством. Я нашёл базу «Pinche Perros», взломав локальные сети, пробиваясь сквозь весь ЛЁД, как будто его и не существовало. Стандарты кибербезопасности в Тихуане были низкопробными. Я подъехал примерно в квартале от здания, коллекторского агентства с высокими стенами — типично для любого ценного здания в этой стране — и потыкал их ЛЁД. Он поддался с минимальными усилиями. Я приступил к «Взлому протокола», стараясь делать это достаточно аккуратно, чтобы ничего другого в системе не сломалось. Никаких сигналов тревоги из-за этого не прозвучало. Вместо этого я проследил соединение до системы камер и так же быстро получил к ней доступ. Теперь у меня был обзор всего объекта. Одного за другим я отключал их дронов, турели и автоматические защитные системы — я мог бы натравить их на этих грёбаных психов, но это было бы слишком, блядь, просто. Я и так уже держал их за яйца — можно было и повеселиться. Я посчитал количество врагов и насчитал сто пятнадцать. Я выбрал самого забитого хромом ублюдка, двухметрового мудака, и через своё соединение с системой отправил свой новый и отполированный «Перегрев». Из мужчины вырвалось пламя. Он тут же закричал, катаясь по полу. Люди вокруг него в шоке смотрели, как он сгорает заживо у них на глазах, не в силах помочь. Я открыл шлагбаум своим доступом, въехав на байке внутрь. Ко мне подбежали два охранника. Я спрыгнул с байка, открыл все двери с электронными замками и вскрыл животы обоим бегущим ко мне мужчинам. Семьдесят. А затем я активировал Сандевистан. Здание гудело от активности, несмотря на то, что была ночь, вероятно, потому, что коллекторы никогда не спят. Это было мне на руку. Я нацелился на места с наибольшим скоплением людей: тренировочные студии, внутренний двор, где люди были на перерыве, и та толпа, собравшаяся вокруг горящего костра из киборга в вестибюле. И я решил сделать что-то чрезвычайно безрассудное, но мне было всё равно. Не сейчас, блядь. Добравшись до тренировочной студии, я отключил Сандевистан. Чтобы насладиться этим. В студии было пятнадцать здоровенных мужчин, либо сидевших, либо тренировавшихся разными способами. — Вы, грёбаные гонки! — крикнул я. — Хотите, блядь, связываться с моей семьёй? Убивать и насиловать мою грёбаную семью? Один парень побежал на меня, не требуя больше никакой информации, чтобы понять, что я явно пришёл убивать. Я отрубил ему грёбаную голову. Пара из них побежала в дальний конец комнаты, чтобы взять оружие. Прежде чем безголовый ублюдок успел упасть, я схватил его за шиворот одной рукой, а другой бросился рубить как можно больше этих людей. Мне нужно было видеть, как они бегут, как они съёживаются и кричат. Как только они начали стрелять в труп, я активировал Сандевистан, чтобы зайти им за спину, деактивировал его и продолжил бойню. Сначала я убрал людей с оружием, а затем продолжил с остальными. Один из них в итоге убежал. Но теперь я был один в комнате, пол заливало кровью. Подождите, сколько их снова было? Ну, один из них убежал, но я пересчитаю на всякий случай, если их было больше одного. Хммм. Пятнадцать? Подождите, нет. То рассечённое тело было всего одним человеком. Четырнадцать, значит. Восемьдесят четыре. Нет. Восемьдесят пять. Борг, которого я «Перегрел», наконец перестал двигаться. Я использовал Сандевистан, чтобы отрезать беглеца, и бросился к следующему центру скопления людей, который смог найти. Я научился отрезать их от оружейных складов, прежде чем приступать к жатве. Девяносто девять. Враги на подходе. Я прекратил эту херню и вошёл в режим Сэнди насовсем. Нельзя было давать этим гонкам столько, блядь, времени на подготовку против меня. Так я действительно умру. Масамунэ отрабатывала своё. Жёлто-белая рукоять крепко лежала в моей руке, а ярко-белое лезвие даже не зазубрилось ни на одном человеке, которого я разрубил. Чёрт. Я был почти уверен, что уже прорубил тонну подкожной брони, но она вела себя хорошо. Как королева. С подавляющим большинством пехоты я разобрался мечом, оставив очевидно забитых хромом людей на потом, пока я разбирался с как можно большим количеством не-боргов, просто чтобы у меня не было сломанного лезвия и океана врагов, о которых нужно было беспокоиться. Сто семьдесят пять. Я деактивировал Сандевистан и целенаправленно пошёл к одному из боргов, которых я пощадил, с пистолетом в руке. Вот оно. Я наконец-то убью кого-то из пистолета. Пришлось. Борг был прямо по коридору, в шоке глядя на своих мёртвых товарищей, и я подошёл к нему ближе, чтобы лучше прицелиться, всё время сосредоточившись на его голове. Этот ублюдок, вероятно, насиловал моих тёть и двоюродных сестёр. Убивал и калечил моих дядей и двоюродных братьев. Этот ублюдок должен был умереть. Я направил пистолет на свою мать. Это было нереально. Это было, блядь, нереально! Это был забитый хромом ублюдок из картеля, pinche puta(ебаная шлюха). Я сплюнул на землю, привлекая внимание борга. Он упал на колени. — ¡Misericordia, por favor! (Пощадите, пожалуйста!) Я был уже так близко к нему, что мог прижать пистолет к его лбу. — Произнеси свою последнюю молитву, ты, грёбаный ублюдок. Он произнёс. Вопреки всем моим ожиданиям, он, блядь, произнёс. — A ti, o señor, encomendamos(Тебе, Господи, мы воздаем хвалу) — Я усмехнулся. — Ты оказал моей семье такую же любезность, когда убивал их? Он не ответил, продолжая молиться. Я дал ему закончить. Потому что я был не такой, как он. Я был лучше. Как только он закончил и начал повторяться, я присел перед ним. — Бог тебя не спасёт, знаешь. Позволь мне дать тебе почувствовать вкус твоего конечного пункта назначения. — Его молитва превратилась в крики, когда он тут же загорелся. Сто семьдесят шесть. Пистолет был бесполезен. Он мне не был нужен. Я бросил его рядом с горящим боргом, который катался по полу, и прошёл мимо него. Я напряг свою кибердеку, «Перегревая» каждого оставшегося борга, не желая так быстро ломать Масамунэ об них. Сто восемьдесят три. Всё было кончено. Во всём коллекторском агентстве не осталось ни одной живой души, ни одного pinche perro. Я прорвался в крепость данных, никто меня не остановил — я был почти уверен, что убил нетраннера или двух во время своей бойни — и узрел свою добычу. Восемьсот девяносто тысяч евродолларов просто здесь, и, может, вдвое больше в активах. Я подумывал взять всё и перевезти семью в Найт-Сити, но сомневался, что более широкий картель, помимо просто «Грёбаных псов» — потому что это точно были не только их деньги — позволит таким мелочам, как юрисдикция, помешать им вернуть то, что принадлежало им. Я бы подверг себя ненужному риску. Бессмысленно. Глупо. К счастью, в кэше данных была контактная информация. Я взял тот, что был помечен как «только для экстренных случаев» под контактами картеля, и набрал его. Д: Грёбаные псы мертвы. Я сказал это по-английски, потому что хотел выразить себя легче, без ограничений полупонятного языка, который бы меня остановил. ??? : Все? Я отчётливо слышал тон ложного драматизма. Д: Все, кого я смог найти, по крайней мере. Все, кто имел значение, вероятно. Но это та же история. Деньги всё ещё здесь для вас, однако. ??? : Но услуги не будет, не так ли? Это немного мешает моим операциям, знаешь. Д: Уверен, что так. Я усмехнулся. Д: Не пытайся на меня давить, я знаю, что сделал, и мне насрать. Но я не полный, блядь, идиот, понимаешь, так что как насчёт того, чтобы мы убедились, что это не вернётся и не укусит твой поток доходов? Я знаю, что это всё, что тебя волнует. ??? : ¡Correctamundo! Так как ты собираешься всё исправить? Д: Мы можем встретиться. Я свободен с шести вечера до одиннадцати ночи по будням, и я очень гибок по выходным. И сколько я тебе должен из казны прямо сейчас? ??? : Триста девяносто четыре. Половина из этого — плата за передачу права собственности, долг, который ты должен заплатить, чтобы взять на себя этот бизнес. Я поднял бровь. Д: Ты один из тех мягких и нежных финансовых типов, которые являются лицом картеля? Должен сказать, этот разговор до сих пор был очень цивилизованным. ??? : Да, я здесь только для того, чтобы убедиться, что деньги приносят деньги, если ты понимаешь, о чём я. «Pinche Perros» — это просто банда, и они были не особенно хороши в том, что делали, поэтому я могу сказать, что у твоего маленького предприятия больше шансов получить зелёный свет. Д: Спасибо. Что-нибудь тебе нужно от меня прямо сейчас, прежде чем я начну? ??? : Нет. Мы будем на связи. Твоё имя? Д: Можешь звать меня Ди. ??? : Я Лоренцо. В идеале, я хочу, чтобы передача была завершена к концу недели, что даст тебе достаточно времени, чтобы наверстать упущенное и обеспечить минимальное нарушение нашего потока доходов. Я вытащил из кармана визитку картеля и взглянул на неё: Лоренцо Ладрон. Вероятно, это был тот же парень. Мир тесен, или, может, этот парень был шишкой. Я сохранил имя таинственного человека из картеля. Д: Нова. Но есть шанс, что из этого ничего не выйдет. В таком случае я оставлю наличные, чтобы вы их забрали. Лоренцо: Не валяй дурака. Кто-то должен заменить этих грёбаных псов, и если ты хочешь, чтобы это были мы, то ты будешь торчать картелю денег, а ты этого не хочешь. Я почувствовал вторжение через нашу линию связи. Он пытался меня просканировать. Далеко он не ушёл. Д: Продолжай болтать, но карты у меня на руках. Будь благодарен, что я пришёл только за кровью. Надави на меня, Лоренцо, и клянусь, ты будешь тем, кто пожалеет. Я повесил трубку. Только за это я заберу половину их наличных, сто тысяч евродолларов. Затем я испортил камеры и файлы записей до неузнаваемости и использовал Сандевистан, чтобы добраться до своего байка. А потом я поехал домой, к бабушке. 000 Мои следы были кровавыми, когда я слез с байка и подошёл к входу в магазин. Я постарался вытереть ноги перед домом, чтобы избавиться от худшего, прежде чем войти внутрь, через фасад магазина и в заднюю часть, где бабушка действительно готовила чили. Она остановилась, когда увидела меня, и осторожно подошла. — Ты в порядке? — она оглядела меня с ног до головы, и я сделал то же самое. Вау. На мне было много крови. — Я не ранен. Дело сделано, — сказал я. — Грёбаные псы больше вас не побеспокоят. Но мы не можем сейчас отдыхать. Я подкинул идею картелю; что, может, вы, ребята, могли бы взять на себя ту функцию, что была у псов. Ничего ещё не решено, и ничего к вам не вернётся. Обеспокоенное выражение лица бабушки удвоилось, когда она посмотрела на землю. — Это… много, чтобы всё это переварить. Что ты сделал? Они действительно все мертвы? — Я вынес сто пятнадцать из них на месте, — сказал я. — Не знаю, сколько их ещё, но я уверен, что они, вероятно, сейчас разбегутся. Я посмотрел на старый телевизор, который был выключен, и мои глаза вспыхнули, когда я включил его и перенёс все снимки мёртвых тел, которые я сделал. Бабушка в шоке смотрела на изображения. — Это правда. Они все мертвы. Так… быстро. С кем ты это сделал? — Я был один, — сказал я. — Не нужно было приводить друзей только для этого. Но это неважно. Важно сейчас принять решение. Я буду уважать любое решение, которое ты примешь. Она смотрела на меня несколько секунд, ничего не говоря. Затем… — Альфредо Гонсалес. Это человек, который ударил твоего деда в спину. Грёбаные псы были лишь его инструментом. Но независимо от того, какой куш мы получим, наши дни с картелем окончены. Пока его семья живёт, у нас не будет места среди них, да мы и не хотим. Организация отвернулась от нас. Я бы лучше выколола себе глаза ржавой ложкой, чем ползти обратно к этим коварным ублюдкам! — Я могу убить и его, — сказал я. — Гонсалеса. — Гонсалес уже мёртв, — сказала она. — От старости. Может, у нас и не будет целенаправленной вражды этого человека, то есть его семья не будет нас преследовать, но они не потерпят нашего присутствия в картеле. Наша история слишком запятнана для этого. Убийство Грёбаных псов вызовет ответный удар с их стороны, если мы решим вернуться. И поверь мне, когда я говорю, что Псы — ничто по сравнению с тем, на что способен картель. Ты бы осмелился бросить вызов одной из банд твоего Найт-Сити в одиночку? Я колебался. — Тогда… что ты будешь делать теперь? — То же, что мы всегда делали — выживать. Скоро придут новые псы. Целенаправленные преследования прекратятся, но всё останется по-прежнему. — Они… не должны, — сказал я. — Я приехал в Тихуану по делам. Я создал корпорацию, чтобы объяснить свои наёмнические деньги. Я хочу, чтобы ты ею занималась. Тебе не нужно превращать её во что-то прибыльное, и ты можешь иметь часть денег, которые я через неё провожу. — Нет, — тут же сказала она. — Твои деньги — твои. Я их не трону. А что касается этой компании… Тио Алекс подошёл. За ним другой мужчина, потерявший ноги до середины бедра, сидевший в инвалидной коляске, и кто-то, у кого не было рук. — Мама, корпорация была бы для нас хороша. И деньги. — Вам нужны деньги, — сказал я бабушке. — Я не приму ничего, кроме того, чтобы ты их взяла. Тио Алекс повернулся ко мне. — Сколько ты можешь дать, племянник? — Сто тысяч, — сказал я. Алекс кивнул. — Этого должно хватить, чтобы нескольким из нас поставить медицинские импланты. Я нахмурился. — Медицинские не должны быть такими дорогими. Сколько вас? — У нас пятнадцать таких парней, — сказал он. — Включая меня. Я нахмурился. — Я могу со временем предоставить больше денег. Но пока что это всё, — я протянул ему пластиковый пакет, который нёс. Он открыл его, заглянул внутрь, и его глаза чуть не вылезли из орбит. — Эдуардо?! Бабушка выхватила пакет. — Где ты это взял? Знаешь что, неважно. Девочки! — крикнула она, и группа из пяти девочек выстроилась перед ней. — Следите за Сетью, держите меня в курсе слухов. И запишитесь на приём как минимум к десяти рипердокам. Ты, — она посмотрела на меня. — Измени устав своей корпорации и свяжись с «Милитехом» как можно скорее. — Зачем? — Ты слышал, что корпорации должны платить десятипроцентный налог картелю, чтобы оставаться в бизнесе? «Милитех» также берёт аналогичный налог с достаточно крупных корпораций, но оба этих налога можно избежать, если корпорации сотрудничают с «Милитехом» в качестве наёмников. Я кивнул. — Окей. — Присутствие большого количества денег, казалось, придало старушке смелости. Некоторые из девочек достали шнуры из-за дивана и подключились через порты на затылках. Они были нетраннерами? Только двое из них сделали это, у остальных троих глаза засветились золотом, когда они, вероятно, работали над тем, чтобы связаться с как можно большим количеством рипердоков. Я просто сказал генеративному ИИ изменить устав на тот, который отражал бы деятельность частного охранного предприятия. Я позаботился о том, чтобы сообщить ему, что мы можем предложить и нетраннерские решения. — Бабушка, — сказал я. — Это значит, что… вы все станете наёмниками? — Это наш единственный путь, — криво улыбнулась она. — Бог поместил нас, Мартинесов, в этот мир по одной единственной причине, — она погладила меня по щеке. — Ты сам естественным образом потянулся к наёмнической работе, и это после того, как твоя мать сделала всё, чтобы изменить твою судьбу. Не переживай; это всегда было то место, где ты должен был быть. — Я стиснул челюсти. Она была неправа. Эджраннинг был только ради денег. Как только у меня их будет достаточно, я завоюю корпоративный мир и одержу победу, которая действительно имела значение, а не буду вживлять хром, пока не окажусь на грани киберпсихоза. — Спасибо, что помог старой семье. Ты разворошил осиное гнездо, пока делал это, но это нормально. Ты дал нам шанс на борьбу, и мы почтим этот шанс всем, что у нас есть. А деньги, которые ты вложил в эту корпорацию? Мы никогда не тронем то, что твоё, и со временем вернём это вложение. — Это не было вложением, — сказал я. Может, я и вёл себя как плохой корпо, говоря это. — И вам не нужно беспокоиться о том, чтобы когда-либо мне вернуть. Мы семья. А семья — это всё. — Я взял руку, которая держала мою щеку, и нежно сжал её. Затем я поцеловал её. — Знай, что тебя любят, дорогой, — сказала она. — Но пока что тебе пора домой. Я позвоню тебе, если нам что-то от тебя понадобится. Я кивнул. — Вернись за тем чили в другой день, — сказала она с болезненной улыбкой. — Бабушка пока будет немного занята. Я усмехнулся. — Я тебя на этом поймаю. Прощай, бабушка. Я вышел из дома и направился к своему байку. Несколько уличных детей, примерно вдвое моложе меня, которые собрались вокруг него, тут же разбежались. Я сел на него и поехал, всё это время используя свою оптику, чтобы пролистать некоторые документы, касающиеся партнёрства с «Милитехом» на наёмнической основе. Очевидно, было три уровня партнёрства. На самом деле, их было четыре; стажировка, которая могла длиться от недели до нескольких месяцев. Она не очень хорошо оплачивалась, если вообще оплачивалась, и не предоставляла никаких защит, которые помогли бы бабушке и семье. Но её можно было полностью пропустить, имея в штате опытных нетраннеров. Таким образом, можно было попасть на первый уровень. На этом уровне «Милитех» имел право на двадцатипроцентную скидку при найме корпорации (также давая понять, что все цены будут предметом переговоров и должны быть разумными и соответствовать рыночным), и требовал обычный десятипроцентный операционный налог, независимый от налога, который корпорация уже платила властям (которые также были «Милитехом»). Они, вероятно, рассчитывали на то, что корпорации и так уклоняются от налогов. Они также ясно дали понять, что, сотрудничая с «Милитехом», корпорация должна была формально признать «Милитех» истинной региональной властью, и что все другие власти имели ложные претензии, и взамен «Милитех» защитит корпорацию от ответных мер, если они не будут поддерживать другие «ложные власти» финансово, что означало, что партнёрство защитит нас от налогов картеля. Второй уровень требовал года опыта работы в корпорации, и даже снижал партнёрскую скидку до пятнадцати процентов и операционный налог до пяти процентов, и предоставлял другие преимущества, такие как приоритет для миссий, доступ к передовому киберимпланту, доступному для покупки, и всевозможному оружию и технологиям, которые не были доступны на потребительском рынке. Третий уровень имел минимум три года, скидка снижалась до десяти процентов, операционный налог полностью отменялся, и все вышеперечисленные преимущества ещё больше увеличивались, наряду с возможностью тестировать экспериментальные технологии на стадии испытаний на людях, что звучало для меня как безумие, но в условиях не говорилось ничего о том, что такие корпорации были бы вынуждены это делать. Примерами корпораций, которые были партнёрами третьего уровня, были «Блэкфайр Инкорпорейтед», «Трайдент Секьюрити Солюшнс» и грёбаный «Лазарус», крупнейшая мегакорпорация наёмников в мире. Вероятно, нужно было считаться мегакорпорацией, чтобы вообще претендовать на партнёрство третьего уровня, помимо простого ожидания трёх лет. Форма заявки была довольно простой, однако, и не требовала много информации, о которой я уже не знал. Прежде чем отправить её, я на мгновение задумался о названии. «Глоббал Солюшнс» не годилось для настоящей корпорации. Идентичность корпорации была священной — в конце концов, это было юридическое лицо, живой и дышащий объект с надеждами и мечтами расти и расти, пока не достигнет звёзд. Мечта достичь вершины. Мечта мамы. Gloriosas Soluciones de Securidad Incorporadas. Хм… это могло быть внутренним названием, но ему нужно было международное лицо при общении с «Милитехом». Glorious Security Solutions. GSS. Я отправил заявку после изменения названия компании. А затем я направился домой, обратно в Найт-Сити.