Цветок, взращенный ядом.

—Интересно, — лениво растянул слова Годзё, разглядывая два отчёта на своем столе. В одном говорилось о странной вспышке энергии в заброшенном районе — мощной, но быстро исчезнувшей. В другом — о тихом инциденте в больнице, где низкоуровневое проклятие не было уничтожено, а... рассеяно с нехарактерным милосердием. —Две крайности. Два абсолютно разных подхода к одной и той же болезни этого мира. Интересно, что будет, когда они наконец встретятся? Бум? — он улыбнулся. — Надеюсь, я не на дежурстве в тот день. Пути одиночек редко бывают прямыми. Они извилисты и часто ведут в самые тёмные уголки мира, где судьба подбрасывает свои испытания, готовя почву для великих столкновений.

Гето: Жатва слабых

Информация, добытая его сетью шпионов, привела его в глухой район на окраине Токио. Не туда, где обитали сильные проклятия или могущественные шаманы, а туда, где царила серая, унылая безысходность. Старый многоквартирный дом, пропитанный запахом сырости, отчаяния и… невероятно концентрированной, но абсолютно беззащитной негативной энергии. Здесь, в одной из квартир, умирал ребёнок. Не от болезни. Его медленно пожирало собственное проклятие — манифестация невыносимого страха перед алкоголиком-отцом, ставшим монстром в глазах собственного сына. Мальчик был сосудом, переполненным болью, которую не мог излить. Гето вошёл без стука. Дверь рассыпалась в труху от одного его прикосновения. В комнате было темно. На тонком футоне лежал мальчик лет восьми, его тело покрывали странные, похожие на ожоги, синяки — физические проявления внутренней агонии. Рядом, у стены, сидел тот самый отец и плакал, униженный и разбитый. — Кто… вы? — прошептал мужчина, заслоняя собой сына. Гето проигнорировал его. Его взгляд был прикован к мальчику. Он видел не страдающего ребёнка. Он видел алмаз, испорченный грубой огранкой. Чистейшую, первородную силу, запертую в хрупком, ненадёжном сосуде из плоти и страха. — Жалко, — произнёс Гето без тени сожаления. — Такой потенциал. И всё, что ты можешь сделать — это умирать, отравляя мир вокруг себя своей слабостью. Отец что-то закричал, бросился вперёд. Гето даже не посмотрел на него. Пространство вокруг мужчины сжалось, и он рухнул без сознания. Гето подошёл к кровати, наклонился над мальчиком. Тот смотрел на него широко раскрытыми, полными слез глазами. — Не бойся, — сказал Гето, и в его голосе впервые прозвучала некая подобие мягкости, страшной и неестественной. — Я освобожу тебя. Твоя сила не пропадёт зря. Она послужит великой цели. Его ладонь легла на лоб ребёнка. Чёрная, вязкая энергия окутала мальчика. Он не закричал. Он просто… перестал существовать. Его страх, его боль, вся его проклятая энергия были поглощены Гето, очищены и ассимилированы. Он стоял несколько секунд, ощущая прилив новой силы. Она была сладкой и горькой одновременно. — Вот он… истинный плод человеческой слабости, — тихо произнёл он, глядя на свою ладонь. — Они сами творят монстров, а потом плачут, когда те приходят за ними. Мир не нуждается в исправлении. Он нуждается в милосердном уничтожении. Этот акт для него не был убийством. Это был акт милосердия — сбор созревшего, отравленного плода, чтобы использовать его семена для посева нового, идеального урожая.

Маки: Клинок против тени

Задание было на первый взгляд простым: очистить от низкоуровневых проклятий старую больницу. С ним справился бы даже первокурсник. Но для Маки каждое задание было экзаменом. Она двигалась по тёмным коридорам бесшумно, как тень. Её дыхание было ровным, чувства обострены до предела. Её новое копьё, созданное по её же чертежам, лежало тяжело и уверенно в руке. Одно за другим, без лишнего шума, она уничтожала жалкие сгустки негативной энергии, даже не используя всю свою силу. Именно тишина и её обострённое чутье, не завязанное на проклятой энергии, позволили ей услышать это. Тихий плач. Оттуда, из-за двери в подвал. Осторожно спустившись, она замерла на пороге. В углу, среди старого медицинского хлама, сидела маленькая девочка. Лет пяти. Она была бледная, прозрачная, и от неё исходил лёгкий запах лекарств и страха. Проклятие. Но не агрессивное. Скорее… печальное. Оно было манифестом страха ребёнка, умершего здесь от долгой болезни. Оно не нападало. Оно просто сидело и плакало, повторяя одно и то же слово: «Мама…» Сердце Маки сжалось. Это не было монстром. Это было эхом чужой боли. Логика шамана пришла к одному — экзорцизм. Очистить. Уничтожить. Её пальцы сжались на древке копья. Но она не двигалась. Она смотрела на это несчастное, застрявшее между мирами создание, и видела в нём… себя. Такую же одинокую, такую же потерянную, такую же нежеланную. Она сделала шаг вперёд. Проклятие испуганно подняло на неё глаза, полные слез. — Не бойся, — тихо сказала Маки. Её голос, обычно жёсткий и колкий, неожиданно смягчился. — Я… не причиню тебе зла. Она медленно опустилась на корточки, положив копьё на пол. Она не знала, что делать. Уничтожить его? Это было бы милосердием. Но это также было бы… легко. Слишком легко. Внезапно в дальнем конце подвала материализовалось другое проклятие — большее, агрессивное, привлечённое слабостью маленького. Оно с рёвом бросилось вперёд. Маки среагировала мгновенно. Её тело взметнулось, копьё в руке описало ослепительную дугу. Один точный, сокрушительный удар — и агрессор рассыпался в прах. Она снова повернулась к маленькому проклятию. Оно смотрело на неё с благодарностью и страхом. — Ты не можешь оставаться здесь, — твёрдо сказала Маки. — Этот мир… он не для тебя. Она подняла руку, но не для удара. Она коснулась пальцами лба призрачного ребёнка. Не имея проклятой энергии, она не могла изгнать его обычным способом. Но она могла сделать другое. Она могла подарить ему последний, крошечный кусочек своего собственного тепла, своей человечности, своей воли. — Уходи. Ищи свет. Не оставайся в темноте. Под её пальцами призрак медленно начал светлеть, его очертания стали расплываться. На его лице появилась слабая, счастливая улыбка. И через мгновение он исчез, не с криком боли, а с тихим вздохом облегчения. Маки осталась сидеть на холодном полу, тяжело дыша. Она не уничтожила проклятие. Она… отпустила его. И в этот момент она поняла, что её сила — это не только умение разрушать. Это способность чувствовать боль — чужую и свою — и делать выбор. Всегда делать выбор. Два этих акта — поглощение и освобождение — не были просто событиями. Они были квинтэссенцией их сущности. Гето, видевший в слабости лишь ресурс для утилизации. И Маки, нашедшая в слабости повод для милосердия. Их дороги всё ещё не пересеклись. Но они уже шли навстречу друг другу, неся с собой свои личные бури, готовые столкнуться и породить новый, ещё более страшный ураган.