Цветок, взращенный ядом.

Луна, холодная и отточенная, как клинок, выглянула из-за рваных облаков, залив синеватым светом тропинку к техникуму. Ветер, пропитанный колючей зимней сыростью, злорадно трепал подол промокшей формы Маки, вытягивая из ткани последние капли тепла. Она шла, вжав голову в плечи, стараясь игнорировать промозглый холод, пробирающий до самых костей. «Просто дойти. Выдержать. Не чувствовать», — твердила она про себя, отработанный годами в клане Зенинов механизм. Её мир сузился до хруста льда под ботинками и далёких, манящих огней общежития. Её одиночество в эту ночь было физическим, почти осязаемым. Его же одиночество было иного порядка. Сугуру Гето парил над спящим городом на спине лазурного ската-проклятия, и холодный воздух обжигал ему лёгкие. Внизу копошились букашки — люди, чьи жизни казались ему такими же мимолётными и незначительными, как вспышка проклятой энергии. «Суетятся. Плодят своих монстров. И всё ради чего?» — мысль была горькой, как привкус табака на языке. Он затянулся, пытаясь дымом приглушить знакомое чувство пресыщения и отвращения. Эта прогулка была попыткой убежать от давящей скуки собственных проповедей, но даже ночной Токио не мог предложить ничего, что по-настоящему задело бы его дух. Пока его взгляд не упал на одинокую фигурку внизу. Маленькая, промокшая, она шла с такой..целеустремлённостью. Словно буравчик, ввинчивающийся в толщу ночи. Ничтожная букашка. Но что-то в её упрямой походке зацепило его внимание, вызвав лёгкое любопытство. Он материализовался на тропе бесшумно, как сгустившаяся тень. Запах табака и старой крови смешался с запахом мокрой земли. Маки почувствовала его раньше, чем услышала шаги. Не магией — её тело, закалённое в бесчисленных тренировках, среагировало на угрозу чисто инстинктивно. По спине пробежали ледяные мурашки. Это была не аура Годзё — тёплая, хоть и всепоглощающая. Это было нечто тяжёлое, удушающее, словно сама ночь сгустилась и пошла за ней в след. Она инстинктивно ускорила шаг, сердце заколотилось где-то в горле. —Неужели ты думаешь, скорость спасёт тебя от того, что уже нашло тебя? — голос прозвучал сзади, бархатный, с ядовитой ноткой насмешки. Адреналин ударил в виски. Не думая, повинуясь рефлексу, она рванулась в сторону, её пальцы нашли в промокшей траве осколок кирпича. Разворот, бросок всем телом — удар пришёлся в солнечное сплетение с такой силой, что воздух свистнул. В миг перед её глазами мелькнуло лицо — острые скулы, насмешливый изгиб губ, холодные фиолетовые глаза, в которых на мгновение вспыхнуло не ожидание, а неподдельное удивление. Он не отшатнулся. Вместо этого пространство вокруг него содрогнулось, и удар приняло на себя внезапно появившееся низкоуровневое проклятие, с хрустом рассыпавшееся в прах. Гето даже не пошатнулся, лишь приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло нечто новое — не праздный интерес, а пристальное, заинтригованное внимание. — Ах вот как? — он выдохнул струйку дыма, медленно обходя её с видом коллекционера, обнаружившего редкий экспонат. — Сколько прыти… и вся — грубая сила. Но где же техники? Где твоя энергия, малышка? Или клан Зенинов окончательно измельчал? Щелчок его пальцев — и её тело сковали невидимые путы, пригвоздив к земле. Она не кричала, лишь замерла, и в её янтарных глазах вспыхнул не страх, а чистая, неразбавленная ярость. Он видел такое пламя лишь в глазах загнанных зверей, готовых умереть, но не сдаться. Она не стала отвечать. Вместо этого резким движением она выхватила из рукава короткий клинок и вонзила его в ближайшее щупальце тьмы, пытавшееся её опутать. Гето рассмеялся — низко, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули. — Откуда в таком хрупком сосуде столько воли? Режешь моих червячков, как будто они и правда того стоят. Как занятно. Он присел на корточки перед ней, и его сигарета осветила её разгневанное, бледное лицо. Дым щекотал её ноздри, пахнул серой и властью. — Чего ты от меня хочешь? — выдохнула она, и её голос, сорванный и хриплый, был полон такой ненависти, что ему стало почти физически жарко. — Хочу? — он повторил, будто пробуя это слово на вкус. — Пожалуй, просто понять. Ты — никто. Пустое место даже для своего жалкого клана. Но в тебе горит огонь, который мог бы спалить целый мир. Как такое возможно? — Он приблизил лицо, и его фиолетовые глаза, бездонные и холодные, впились в неё. — Когда я с тобой говорю — ты смотришь на меня. Запомни это. Его пальцы коснулись её подбородка, властно заставив встретиться взглядом. В его прикосновении не было ни похоти, ни жалости — лишь холодное любопытство хирурга, рассматривающего редкий шрам. Потом он отпустил её, словно потеряв интерес, и поднялся. Путы исчезли так же внезапно, как и появились. — Ещё увидимся, отпрыск Зенинов. Не скучай без меня. — Он повернулся и растворился в ночи так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь запах табака и чувство глубочайшего, животного унижения. Маки медленно поднялась на ноги, дрожа не от холода. По её телу ползли мурашки от ярости. «Ну я ему отомщу…» — прошипела она, сжимая кулаки. Её пальцы нащупали в кармане холодный металл — несколько сюрикенов. Не раздумывая, она метнула их вслед ушедшей тени. Одна звонко ударилась о фонарный столб. Другая разрезала воздух рядом с тем местом, где он должен был быть. Третья… третья исчезла во мраке без звука. Удовлетворённая хотя бы этой мелкой местью, она развернулась и побежала к спасительным огням общежития, пообещав себе, что в следующий раз её ответ будет не таким жалким. А в тени дальнего дерева Гето с лёгкой усмешкой наблюдал за её бегством. Он разжимал пальцы, и на его ладонь упал один из её сюрикенов. Он провёл по лезвию подушечкой пальца, оставив каплю крови. — Как занятно…— прошептал он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, которого ему так не хватало. Огонь охоты.