Вкусно и др0чка

Кайл сидел, уткнувшись взглядом в мутное стекло, и чувствовал, как внутри всё горит от злости. Отвращение к Картману было настолько сильным, что хотелось просто врезать и выйти на следующей остановке, даже если придётся топать пешком через полгорода. Но он знал: это будет только победа для Эрика. Рядом тот устроился так вальяжно, словно этот автобус принадлежал только ему. В нос всё ещё било это приторное облако духов, от которого начинало мутить. — Ты серьёзно вот так с утра вылил на себя полфлакона? — Кайл не выдержал. — Тебя же от самого себя тошнить должно. Картман нахмурился. — Ах, значит, заметил. Я же говорил: ты всегда замечаешь. — Натянул улыбнулся он как ни в чем не бывало, но видимо слова Брофловски его задели. Кайл сжал кулаки. «Что за хрень он несёт сегодня?» — подумал он. Обычно Эрик действовал прямолинейно — орал, оскорблял, пускал тупые шутки. А сейчас будто наслаждался какой-то собственной выдуманной ролью. Из заднего ряда донеслось сдавленное хихиканье. Кайл резко обернулся, и заметил Баттерса. Тот сидел, вжавшись в сиденье, но глаза всё равно блестели от сдерживаемого смеха. Когда взгляды столкнулись, Баттерс поспешно отвернулся, уставившись в пол. — Баттерс, — процедил Кайл. — Ты тоже в этом цирке участвуешь? — Н-нет! — слишком быстро отозвался тот. Его голос дрогнул. Внутри у Кайла всё похолодело. В его голосе не было привычного насмешливого тона, которым он обычно обрушивался на всех. Это было другое — странное, спокойное, будто у Картмана в голове возник какой-то план, о котором никто не знал. — Ты больной, — выдохнул Кайл. — Тебя лечить надо. Эрик ухмыльнулся, снова приблизился ближе, и Баттерс за его спиной неловко заёрзал. — А может, я просто стал другим, — протянул Картман. Кайл почувствовал, как его снова пробирает дрожь — не от холода, а от липкого чувства тревоги. Что-то в поведении Эрика было неправильно. Будто он играл роль, слишком тщательно подбирал слова, а сам кайфовал от его реакции. Баттерс снова прыснул смехом, но на этот раз резко прикрыл рот рукой. — Заткнись, Баттерс, — обернулся к нему Кайл. — Это не смешно. Тот закивал, но от этого только больше стало похоже на то, что он что-то скрывает. Из заднего ряда снова донёсся тихий смешок Баттерса. Кайл резко обернулся. — Ты чего там ржёшь?! Баттерс замахал руками. — Н-ничего, честно! Просто… Эрик сказал, будет… ну… что-то типа розыгрыша… над… — Под конец он резко замолчал. Кайл посмотрел на Кармана и по его лицу было понятно, что Стотч ляпнул лишнего. Кайл уставился на него, сердце неприятно кольнуло. — Розыгрыш? Картман подался вперёд, его глаза блестели, он снова давил наигранную лыбу. — О, Баттерс, ты совсем не умеешь хранить секреты. Но ладно, пусть Кайл догадывается. Это даже веселее. — Выкрутился он. Кайл почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Что ты задумал, жирдяй? — Ты всё увидишь, — протянул Эрик с такой ухмылкой, что кровь у Кайла закипела. Он хотел что-то ответить, но автобус резко затормозил. Люди качнулись, послышались возмущённые возгласы. Картман, не упустив момента, наклонился ближе и шепнул: — Главное, не проспи момент, жид. У Кайла всё внутри сжалось от отвращения. Он резко оттолкнул его плечом, пытаясь создать хотя бы метр дистанции. Автобус снова тронулся. В окне уже виднелись серые силуэты центра города, туман постепенно рассасывался. Но в голове Кайла давила одна мысль: «Картман что-то задумал. И это касается меня.» Баттерс всё это время сидел тихо, кусая губу и избегая взгляда. Только пальцы его нервно теребили край сиденья. Шарага встретила Кайла привычным гулом голосов и запахом дешёвого кофе из автомата. У входа толпились такие же сонные студенты, кто-то курил, кто-то пытался зубрить перед парой. Но Кайлу всё это было фоном. Его мысли вертелись только вокруг одного. «Что за хрень с Картманом?» Он вспомнил приторный запах духов, дебильную шапку с палёным лейблом, этот вылизанный вид, будто Эрик специально готовился. И, самое странное, не привычные ор и тупые оскорбления, а какой-то спектакль. Словно он играл роль для кого-то ещё. Кайл шагал по коридору, вцепившись в лямку рюкзака. Мысли свербели, пока одна идея не всплыла сама собой: «надо найти Кенни.» Кенни всегда знал больше, чем показывал. И хотя выглядел он как вечно отрешенный чувак на приколе, у него, казалось, был свой странный доступ к информации. Кайл свернул в сторону туалетов. Туда Кенни частенько пропадал между парами. Он толкнул дверь и сразу услышал характерный скрежет маркера по пластиковой стенке кабинки. В нос ударил запах химии и дешёвых освежителей воздуха, которые только усиливали вонь. — Серьёзно, МакКормик? — Кайл приподнял брови, когда увидел в полумраке фигуру Кенни. Тот сидел боком на унитазе, капюшон натянут, и лениво выводил на стенке огромные сиськи с кривой подписью «BIG TIDDIES 4EVER». Кенни поднял голову, глаза блеснули из-под тени капюшона. — О, здарова, Кайло. Ты как раз вовремя — оценишь искусство? — голос у него был тихий, будто в полусне, и тянулся как дым. — Ты дебил, — буркнул Кайл, но внутри чувствовал странное облегчение: Кенни своим видом сбивал его напряжение. — Слушай, я не за этим. Мне надо спросить… Он замялся, глядя, как Кенни добавляет на рисунок соски разного размера и смеётся про себя. — Скажи мне, — Кайл стиснул зубы. — Что за хрень с Картманом? От него в автобусе несло, как от дешёвой тёлки. И выглядел он… слишком ухоженным, блядь. Чего он вообще задумал? Кенни перестал рисовать, задумчиво повёл маркером по воздуху, как будто рисовал невидимые пенисы. — Эрик? — протянул он, и в его голосе было ленивое удивление. — Ха… он сейчас... Я думаю, он играет в кого-то. Типа, хочет казаться… другим? — Другим? — Кайл нахмурился. — Это ты сейчас о чём? Кенни поставил жирную точку на «рисунке» и рассмеялся тихо-тихо, будто самому себе. — Ну, иногда он встаёт утром и решает быть не Эриком. Не жирным засранцем, а типа «особенным». Сначала он думает, что все поверят. А потом, когда не верят, он начинает беситься. Кайл прищурился. — То есть ты хочешь сказать, он специально на себя духи льёт, шмотки подбирает и херню несёт ради… чего? Кенни пожал плечами, откинувшись на стенку кабинки. — Ради реакции. Ему похуй какая, главное — чтоб смотрели. Вот ты сейчас сидишь и думаешь только о нём. А он этого и добивается. Кайл сжал кулаки. Отвращение внутри стало сильнее, не только к Картману, но и к самому факту, что он снова попался в эту ловушку. — Придурок, — тихо выдохнул он. — Сука, он больной. Кенни усмехнулся, утирая руку о штанину. — Ну, больной — это про Эрика довольно мягко сказано. Но да, чувак, похоже, он реально что-то готовит. Кайл почувствовал, как его снова прошиб холодный пот. Кайл сел на край раковины, скрестив руки. Внутри всё ещё клокотало после утреннего автобуса, но теперь всплыло другое — Стэн. — Ладно, — он тяжело вздохнул. — Но ответь мне ещё кое-что… Где, чёрт возьми, Стэн? Почему он не пришёл? Ты-то вот тут сидишь, а он, блядь, снова где-то, и это не первый раз такое. Кенни отложил маркер, задумчиво потерев подбородок, словно это был серьёзный вопрос жизни и смерти. Потом усмехнулся: — Ну, во-первых, я на бюджете. Если я забью, меня выкинут на улицу. А Стэн на контракте — ему похуй, его никто не отчислит. Кайл фыркнул, но губы дёрнулись в улыбке. — Тоже мне оправдание. — Ну а чё, — пожал плечами Кенни. — Я ж типа будущий маляр, понимаешь? Кисточка, ведро краски, бах — и карьера в гору. Кто тогда будет стены красить? Ты? Он хихикнул и снова ткнул маркером в свои «творения» на кабинке. — Видишь, я уже тренируюсь. Художник и творец по жизни. Кайл закатил глаза, но злость чуть отпустила. — Ладно, юморист. А всё-таки — где Стэн? — Ну-у… — протянул Кенни и на секунду завис, глядя куда-то сквозь Кайла. — Вчера мы с ним, типа, тусили. У него дома. — И? — подался вперёд Кайл. — И делали хуйню всякую. — Кенни начал загибать пальцы и перечислять, чем они занимались на кануне. Кайл уставился на него с выражением между ужасом и недоверием. — Ты издеваешься? — Неа, — абсолютно серьёзно сказал Кенни, хотя в глазах блеснул смешок. — Потом я свалил домой, а Стэн пошёл дальше гулять. Где он сейчас? Я без понятия. Кайл нахмурился, внутри снова зашевелилось неприятное чувство. — Пиздец… Он вообще себя нормально чувствует? Кенни лениво потёр затылок и тихо усмехнулся. — Ну… скажем так, вчера у нас был особенный вечер. Его батя подогнал немного травы, которую выращивает у себя в гараже. Такая, знаешь, правильная, домашняя. Чистый органик. Он приложил палец к губам, пригнувшись чуть ближе. — Но тссс… это секрет. Кайл закатил глаза, но сердце кольнуло сильнее. — Значит, вы накурились и он опять ушёл в никуда. Потрясающе. — Ну а чё, — ухмыльнулся Кенни. — Ему же нужно проветриться. Ты же знаешь Стэна. Когда у него на душе бардак, он или в лес идёт, или шляется по городу. Я-то домой свалил, а он… кто его знает. Кайл сжал губы, уставившись в пол. В груди зашевелилась тревога, которая уже давно не отпускала. Кайл вышел из туалета, и воздух в коридоре шараги показался ему ещё тяжелее. Толпа студентов гудела, кто-то ржал, кто-то толкался плечами, но он шёл сквозь это как через туман. Слова Кенни всё ещё вертелись в голове. «Стэн снова где-то шарится. Опять избегает. Опять оставил меня одного.» Сначала он пытался злиться. Типа, похуй, раз ему важнее гулянки и Венди, с которой они расходятся и сходятся, чем дружба, то пусть идёт к чёрту. Но внутри было совсем не «похуй». Наоборот. Каждый раз, когда Стэн пропадал, когда не отвечал, когда делал вид, что всё нормально, а у Кайла внутри будто что-то сжималось. Последние месяцы они постоянно ссорились. Из-за полной хуйни: кто-то сказал не так, кто-то посмотрел косо, кто-то не ответил вовремя. И каждый раз Кайл чувствовал, что злость — это только верхушка. Под ней пряталось другое. Что-то, что он не хотел в себе признавать. Он вспоминал, как они раньше зависали вместе: играли в игры, пили дешёвое пиво за гаражами, обсуждали всякую чушь. Тогда всё казалось простым и правильным. А теперь, как будто всё сломалось. Каждая встреча превращалась в разборки, каждая фраза звучала как упрёк. Кайл поймал себя на мысли, что на самом деле боится. Боится потерять Стэна окончательно. Боится, что их дружба уже трещит по швам, и однажды он просто перестанет быть частью его жизни. И вот где-то там, в глубине, сидело ещё одно осознание, которое он пытался душить. Что ревность к этим «гулянкам», и его новой-старой девушки тревога из-за того, что Стэн его избегает, всё это — не про дружбу.