Наш дуэт в миноре.

Глава I

Язык тела.

Она пахла болью. И это было единственное, что делало её интересной.

Воздух в классе для занятий искусством был густым, пах деревом, краской и чем-то очень приторным. Уэнсдей Аддамс стояла у стенки, словно хищник, оценивающий обстановку перед атакой. Её черное платье резко контрастировало с яркой формой других учеников. Новый факультатив был еще одной медвежьей услугой со стороны отца, надеявшегося, что "коллективный опыт" как-то социализирует его дочь. Девушка предпочла бы провести этот час, читая какую-нибудь книгу заклинаний. Но вместо этого ей предстояло заниматься дурацкими танцами. Дверь открылась бесшумно, и в класс вошла она. Айседора Капри. Женщина, чья слава предшествовала ей, как надоедливый рой мух. Бывший вундеркинд, написавший классический альбом и талантливая танцовщица, чья карьера трагически оборвалась. Она двигалась с той самой грацией, которую Уэнсдей находила невыносимой. Каждый шаг был отточенным, каждое движение рук - частью невидимого рисунка. Она улыбалась холодной, профессиональной улыбкой, не достигавшей глаз. Фальш. — Добрый день, юные дарования, - ее голос был тихим, но властным. - Меня зовут Айседора Капри. Отныне мы с вами будем исследовать мир танцев. Сегодняшнее занятие начнём с изучения языка тела. Не язык вульгарный, коим пользуются все, а язык возвышенный. Танец — это не движение. Это разговор. Большая часть которого скрыта под поверхностью. Уэнсдей едва сдержала зевок. Она уже ненавидела это. Упражнения были столь же идиотскими, как она и предполагала. Вытянуть носок, согнуть колено, сохранять осанку. Она выполняла все с демонстративной небрежностью, словно ее конечности были привязаны к невидимым грузам. — Мисс Аддамс, - голос Айседоры прозвучал прямо за ее плечом. Девушка не вздрогнула, но ее плечи напряглись. - Вы стоите так, будто вас только что извлекли из склепа. Расслабьте плечи. Позвольте энергии течь свободно. — Моя энергия предпочитает течь в направлении, не предполагающем идиотских пируэтов, - парировала Уэнсдей, не оборачиваясь. Она услышала легкий, почти неслышный вздох. Затем почувствовала прикосновение. Пальцы женщины легли на ее запястье, чтобы мягко поправить положение руки. Прикосновение было холодным. И тут же за ним хлынула волна. Не образ. Не четкая картинка. Это было ощущение. Глухой, ноющий гул катастрофы, похороненной за бетонной стеной. Острая, знакомая боль сломанной кости, но не физическая, а ментальная, пронзившая все существо. Запах медицинского спирта, такого густого, что им можно было подавиться. И тишина. Оглушительная тишина после того, как рухнул весь твой мир. Видение отпустило так же внезапно, как и накатило. Уэнсдей вздрогнула и отшатнулась, сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на Айседору,  которая уже отошла к следующему ученику, ее лицо было спокойным, почти невозмутимым. Но теперь девушка видела. Видела легкую напряженность в уголках губ, почти невидимую дрожь в пальцах, которую та прятала, сжимая в кулак. Это не была слабость. Это были шрамы. Глубокие, старые, мастерски скрытые. Кто-то сломал эту женщину. Сломал основательно и с удовольствием. «Что ее так сломало?» — пронеслось в голове Уэнсдей. Вопрос был настолько несвойственным ей, что она мысленно отшатнулась от него, отбросив как ненужный мусор. Звонок прозвучал как помилование. Аддамс первой рванулась к выходу, жаждая тишины и спокойствия. Но судьба, всегда имевшая извращенное чувство юмора, особенно по отношению к ней, уже готовила новую пытку. На следующее утро ее вызвали в кабинет директора. За столом сидел не только сам директор, но и мисс Капри. Выражение лица преподавательницы было таким, будто ее заставили надеть туфли, набитые гвоздями. — Мисс Аддамс, - начал Барри Дорт, сложив руки перед собой в замок, - как ты знаешь, приближается наш традиционный осенний маскарад. И в этом году мы хотим возродить одну старую традицию — торжественное открытие бала специально подготовленным танцевальными номером. Дуэтом ученика и наставника. Прекрасно, правда? - Закончил он с дурацкой улыбкой. Уэнсдей почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее взгляд медленно перешёл на Айседору. Та смотрела на нее с тем же нечитаемым выражением. — И после долгих раздумий, - продолжил директор, - мисс Капри лично выбрала тебя в качестве своей партнёрши. Тишина в кабинете стала почти звенящей. Аддамс перевела взгляд на Дорта. — Вы хотите, чтобы я танцевала. На публике. В костюме. И с ней? - произнесла она мертвым голосом, кивая головой в сторону мисс Капри. — Именно так, - парировал мужчина. - Считай это... внеклассной работой по развитию эмоционального интеллекта. — У меня его нет. — Тем более причина его развивать, - не дрогнув, ответил Барри. - Мисс Капри согласна заниматься с тобой в индивидуальном порядке. Вне расписания. Уэнсдей посмотрела на Айседору. Женщина замерла на мгновение, ее внимание полностью сфокусировалось на девушке. Взгляд учительницы стал пристальным и глубоким, словно она пыталась разгадать сложную головоломку. В ее глазах читалось напряжение, смешанное с неподдельным интересом. Казалось, она взвешивала каждую возможную реакцию, каждое слово, которое могло последовать. — Блестяще, - наконец, произнесла Уэнсдей, и в ее голосе прозвучала та самая ядовитая нота, которую так хорошо знали в семье Аддамс. - Это предоставляет мне уникальную возможность каталогизировать все стадии навязанного взаимодействия. Начиная с фальшивой вежливости и заканчивая молчаливой ненавистью. Айседора ответила едва заметной улыбкой, уголки ее губ дрогнули. — Вы описываете не стадии, мисс Аддамс, а саму суть партнёрства, - начала она, пристально глядя на девушку, - умение сохранять дистанцию в теснейшей близости — это и есть высшая форма танца. Просто не все готовы признать это. Когда дверь кабинета директора закрылась за их спинами, Айседора повернулась к Уэнсдей. — Репетиции начнутся завтра. После шестого урока. Малый зал. Она развернулась и ушла, ее шаги были такими же бесшумным, как и все ее существо. Уэнсдей осталась одна в пустом коридоре. Уголки её губ дрогнули. Внезапно маскарад приобрёл новый, куда более интересный оттенок.