умничка

стояла глубокая ночь. в просторном зале сквозь панорамные окна попадал изредка выглядывающий из за густых облаков яркий свет полной луны. худощавый молодой юноша сидел на полу, окружённый, по всей видимости, вырванными страницами из тетради, что сейчас находилась в его руках. ухмылясь, он зелёным маркером обводил сползающие со своих клеточек буквы, что были написаны крайне неровно и почти неразборчиво. но деймос хорошо знал своего старшего брата: его вредные и не очень привычки, реакции тела, и даже цвет его нижнего белья всегда знал. единственной неизвестной для него информацией, до сего дня, было небольшое пространство меж ящиком тумбочки и её дном, которое всегда уходило от взора младшего. но не сегодня. не сейчас. в очередной раз проводя осмотр их общей комнаты, тщательно сверяя по памяти расположение мельчайших деталей, сравнивая смешение запахов и даже местонахождение хаотично лежащих на полу волос, он обнаружил маленький торчащий из под тумбочки краешек бумаги. он тут же переменился в лице. кулаки с силой сжались, в полуночной темноте сверкнула широкая улыбка. через секунду юноша уже стоял напротив в хлам разъёбаной тумбы. по руке медленно стекала тонкая струйка крови, что, в целом, деймоса не тревожило. он одним движением языка слизал алую жидкость, а после, обведя контур своих губ всё тем же языком, спустился на корточки перед деревянными обломками. в руках его оказалась толстенная потрёпанная жизнью тетрадь, страницы которой уже изрядно пожелтели, а чернила на первых листах почти выцвели. но, как говорится, кто захочет, тот найдёт выход из любой ситуации, поэтому деймос, пробежавшись глазами по последующим страницам и освежив в соей памяти почерк братца, принялся читать всё, что написано в этой тетради от начала и до самого конца. так он и провёл около четырёх часов своей жизни, разбираясь в кривых каракулях фобоса. чем дальше он шёл, тем неестественнее становилась улыбка на его лице, а блеск янтарных глаз, казалось, вовсе поверг бы каждого, кто увидел это зрелище, в шок, а может даже и в обморок. — дейм, мы с папой вернулись, — послышался мягкий голос из коридора, — чем занимаешься? фобос ещё не вернулся? в ответ послышался лишь тихий нервный смешок, который с каждой секундой становился всё более протяжным и безумным. — братец теперь только мой.., — каждое слово звучало обрывисто, как будто говорящему совсем не хватало кислорода. в глазах деймоса сверкали разноцветные огоньки, а грудная клетка всё чаще вздымалась вверх. из его уст невольно начали слетать еле слышные звуки, что выходили вместе с тяжёлым выдохом. ошарашенные услышанным родители тут же ринулись в комнату своих детей. застав младшего сына в столь неприглядном виде, когда из его рта почти капала слюна, глаза чуть ли не полностью закатились назад, а сам юноша стоял на четвереньках, окружённый кучей вырванных листов, отец бегом направился на кухню к аптечке, а мать тут же ринулась к деймосу, мягко приговаривая: — так, возможно у тебя жар. спокойнее, дыши спокойнее. давай ты сейчас ляжешь в кроватку, а мы принесём тебе лекарств. хочешь, даже всю ночь с тобой просидим? ты же так люби... не успела она договорить, как послышался пронзительный визг: — не люблю. ни тебя, ни тебя, — он судорожно тыкал пальцем в каждого из родителей, — никого из вас не люблю. не люблю. не люблю. и никогда-никогда-никогда не любил,-— после этих слов он резко поднялся на ноги и с силой толкнул мать в грудную клетку раскрытой ладонью, за что тут же получил по затылку от только что вошедшего с пакетом лекарств отца, — ты тоже не лезь, — прикрикнул юноша, развернувшись, — не лезь, не лезь, не лезь, — с этими пронзительными криками он накинулся уже на отца, взяв его за воротник рабочей формы и придавив к бетонной стене, — ты всегда хотел отделить меня от братца, всегда мешал нашим с ним взаимоотношениям, всегда хотел.. ты всегда.., — он вопил, словно умалишённый, с каждым предложением осыпая лицо мужчины твёрдыми ударами кулака. — да успокойся ты уже! — громко прервал деймоса отец, уложив руку тому на шею и с силой надавив, — закрой свой поганый рот. ты ударил мать, избил меня, так ещё и наговорил всякого. живо извинись! — он кричал прямо в обезумевшее лицо, — живо извинись. хоть не передо мной, но перед матерью. извиняйся! — он с новой силой сжал хрупкую шею, — живо вставай на колени и извиняйся! далее хрупкое тело было кинуто на холодный пол, прямо в россыпь пожелтевших листочков. первым делом деймос действительно встал на колени, но только чтобы удостовериться, что каждая запись находится в целости и сохранности, после сложил их в стопочку и отодвинул подальше от места происшествия. взгляд юноши всё никак не мог оторваться от хаотичных каракуль и вновь наполнялся безумием, а руки и ноги охватывал блаженный тремор. — да что с тобой происходит!? — всё так же разъярённо продолжал кричать отец. — дейм, пожалуйста, расскажи нам с папой, что происходит. мы поможем всем, чем сможем. мы тебя ни за что не осудим.., — мама было хотела ещё что то добавить, но звонкий голос вновь перебил её. — не осудите? — голос юноши дрожал, а комната быстро начала вновь наполняться истерическим смехом, — да вы только всю жизнь и делали, что меня осуждали, разве нет? — всё с такими же блестяще-стеклянным глазами он подошёл к отцу и схватил ошарашенного услышанным мужчину за волосы, — это ведь так глупо ходить с братцем за руку по улице, когда мне было страшно находиться в толпе людей, да? — он смотрел, кажется, по самую душу, — или столь запретной темой стало мыться вместе с братцем? — его улыбка становилась всё шире, — ладно, ладно. не только ты меня порицал, — он резко повернулся в сторону матери, — не осудишь? — его лицо резким образом переменилось. глаза наигранно наполнились болью, а уголки губ опали, — а когда увидела нас с братцем в одной кровати, тоже не осуждала? — юноша небрежно откинул отца, после медленными шагами начал приближаться к матери, приговаривая, — помнишь, как ты нам тогда весь мозг вытрясла? а знаешь, что на самом деле было между нами той ночью? — уголки губ вновь поползли вверх, улыбка превратилась в широкий оскал. теперь уже волосы матери были в его руках, натянутые струной, — ни-че-го, — отчеканил он прямо в ухо дрожащей женщины, — ещё раз повторю: ни-че-го-шень-ки, а ты развела такой скандал. да кто тебе в голову вбил этот бред? — он громко смеялся прямо в округлённые глаза матери, — а может, я из за вас стал таким, м? — деймос задумчиво посмотрел в потолок, — я ведь до ваших слов ни разу не задумывался о том, как бы трахнуть старшего братика, а после тех инцидентов это стало моим самым огромным желанием, — в его глазах снова загорелись огни, а ноги начали подкашиваться, — получается, именно из за ваших слов я мечтаю о сексе с родным братцем-близнецом, м? — он вновь обернулся к уже осевшему на пол отцу, — представьте, как бы всё могло сложиться, если бы мне не навязали мысль о совокупении с... — прекрати это повторять! — отец резко встал с холодного пола, — хватит насти околесицу. никого ты не хочешь. и он тебя не хочет. вы просто братья. — но почему же вы тогда так опасались нашего с ним сближения? — с ухмылкой спросил деймос, на что лицо мужчины лишь сильнее покраснело от ярости. — потому что ты — бессовестный наглец, которого ещё поискать надо. ты портишь фобоса лишь одним своим присутствием, — всё вылетело на одном дыхании, отчего мужчине пришлось сделать череду быстрых и глубоких вдохов и выдохов, — он совсем не такой, как ты. он бы никогда даже не подумал о таком бреде, который ты посмел сказать своим родителям в лицо. — ох, не подумал бы? — вновь наигранная грустная гримаса показалась на лице деймоса, — какая жалость, что он уже признался в желании получить в свою задницу член младшего братца, — он залился истерическим смехом и, не дождавшись ответа отца, всучил ему пару исчерканных зелёным маркером страничек. глаза мужчины, изначально налитые кровью, постепенно начали терять свою яркость, превращаясь в потухшие огоньки. глазные яблоки, казалось, сейчас выкатятся от шока. словно не веря написанному, отец вновь и вновь перечитывал каждое слово, надеясь на кардинальные изменения. — любимый, что там? — трясущимся голосом спросила женщина, что до сих пор от страха вжималась в мягкую кровать. ответа она не получила. лишь увидела, как её муж в ярости разорвал бумажки, после чего швырнул их в сторону окна. затем её взгляд опустился на деймоса, который пристально наблюдал за движением рук мужчины. капилляры в глазах юноши постепенно наливались кровью, а ногти почти впивались в ладони от с силой сжатых кулаков. казалось, что для парня эти бумажки были чем то дорогим, поэтому женщина поторопилась вступиться за сына: — зачем ты их разорвал? не видишь, что для нашего сына эти записи были дороги! — заткнись, — от резкого выкрика мужа женщина съёжилась на постели. она никогда ранее не получала повышенного тона от мужчины в свою сторону, — ты просто не знаешь, какой вздор был там написан, — он даже не удосужил жену взглядом, продолжая пялиться в сторону младшего сына, — фобос бы никогда такое не сделал. никогда бы не подумал о таком. никогда бы не посмел даже заикнуться об этом, — отец продолжал оправдывать старшего сына, судорожно повторяя одни и те же вещи, после чего резко обернулся к жене, — я же говорил, что от него прока никакого не будет. одни беды. а ты мне не вери.. не успел мужчина договорить, как в его глазах потемнело, а на щеке он почувствовал твёрдый удар от худощавых костяшек. за пределами комнаты послышался стук входной двери. — сейчас и узнаем у твоего дражайшего старшенького, думал ли он о том, как я его нещадно отымею. мужчина не успел прийти в себя, как его руки оказались связаны длинной простынёй и прикованы к холодной батарее, а меж зубов была зажата небольшая тряпка. с матерью деймос сделал то же самое. спустя пару минут в комнате появился ещё один человек. старший пришёл в ужас при виде такой картины. его пальцы похолодели, а колени предательски затряслись. громко сглотнув слюну, он попытался проглотить ещё и ком, что встал в горле, но попытки были тщетными. ему оставалось лишь глупо стоять у входа и обводить округлившимися глазами периметр просторной комнаты да оглядываться на брата, глаза которого уже не выражали ничего человечного, а широкая ухмылка, больше похожая на хищный оскал, растеклась по лицу. спустя пару секунд фобос почувствовал крепкие руки на своей талии. острый подбородок младшего брата впился в плечо, а кисти рук сцепились в замок. дыхание старшего перехватило. воздуха стало катострофически мало. казалось, что никогда не нападающий приступ астмы тут же объявится. зрачки бегали из стороны в сторону, не осмеливаясь взглянуть в глаза братцу. через пару минут стояния колом, фобос всё же шевельнуся, пытаясь выбраться из крепкого захвата, с ужасом смотря на разбросанные по полу страницы, но руки деймоса ни на сантиметр не сдвинулись, лишь только крепче прижали к себе брата. — пока тебя не было, — начал свой рассказ младший, пристально смотря за реакцией фобоса, — они осмелились пробраться в нашу комнату и отыскать что то подозрительное, — завидя бурную реакцию родителей, он незаметно подопнул связанного отца, давая тому знак заглохнуть, чего тот, разумеется, не сделал, — они сейчас пытаются оправдаться. жаль, что у них не получится это сделать, — его взгляд хищно сверкнул, — они разгромили тумбу и достали оттуда твой личный дневник, — уголки губ деймоса вновь опустились вниз, — как я пришёл домой, так сразу получил упрёки в свою сторону, в духе «ах, дейми. ты специально соблазнил брата, дабы свести его с верного пути. бла-бла-бла-бла». но я же ничего такого не делал, правда же, братец? — младший снизу вверх посмотрел во всё ещё ошарашенное лицо фобоса, после перевёл взгляд на шею, на которой медленно поднимался и опускался сильно выраженный кадык. не дождавшись ответа, он мигом продолжил, — они угрожали мне расправой, а после и твоей смертью. для них это позор на всю жизнь, несмываемое порочное пятно. для них мы — лишь обуза, которую надо устранить, понимаешь, братец? — он быстро тараторил, не давая фобосу время на размышления, — но теперь.., — он чуть крепче прижал к себе хрупкую талию, — когда я знаю твой секрет.., — горячий язык скользнул по шее фобоса, который тут же шумно сглотнул и попытался вырваться, — нам теперь никто не помешает быть вместе, правда? дыхание старшего, казалось, на время остановилось. он округлёнными глазами посмотрел на деймоса. казалось, что он тут же забыл о родителях, прикованных к батарее и скулящих от безысходности. — так ты.. ты.. ты прочёл м..мои з..записи? — заикаясь, спрашивал фобос. после одобрительного кивка и вновь появившейся ухмылки, он продолжил, — так т..ты н..не отк..казыв..ваешься от м..меня? — вновь последовало мотание головой, только уже из стороны в сторону. крепкие руки переместились чуть ниже, к узким бёдрам старшего, после вновь скользнули вверх, задерживаясь в области низа живота, — ч..что ты делаешь? тут ж..же р..родители, — он пытался это проговорить как можно тише, но ввиду трясущегося голоса вопрос разнёсся эхом по всей комнате. — они всё равно скоро умрут, — руки чуть разжали тонкую талию, после чего развернули фобоса, — так чего же нам стесняться их присутствия, м? — после чего юноша тут же прильнул к губам братца. поцелуй последовал грубый. язык деймоса бесцеремонно вторгался в чужой рот, пока тот пытался закрыть его и оттолкнуться. но, несмотря на их схожее телосложение, всё же фобос был катостровически испуган, отчего он не мог оказать должного сопротивления, пока тонкие руки крепкой хваткой вцепились в худенькие ягодицы. с уст старшего сорвался тихий стон, который тут же затерялся в глубоком поцелуе. острые клыки младшего с силой впивались в тонкие бледные губки, оставляя на них небольшие впадины, из которых изредка сочилась кровь. — п..прекрати п..пожалуйста, — проскулил фобос, когда его брату наконец понадобился воздух. — не хочешь меня целовать? — в глазах деймоса показались яркие, налитые кровью капилляры. — хочу! но.. н..не при них, п..пожалуйста, д..давай отойдём в д..другую комнату, — он вновь пытался говорить шёпотом. получалось уже чуть лучше, но эти слова всё же не ускользали от ушей родителей. — а я хочу при них, — стоял на своём деймос. — п..пожалуйста, я не хочу, чтобы они это видели, — пытался переубедить его фобос. — хорошо, — с уст старшего уже слетел выдох облегчения, как младший продолжил, — тогда убей их. сказано это было столь твёрдо и серьёзно, что у младшего пробежали холодные мурашки по всему телу. — ч..что? — он обернулся на таких же испуганных и поражённых ситуацией родителей. — а что, уже не на всё ради меня готов, братец? — завидев застывшее в недоумении лицо фобоса, он продолжил, — «я бы пошёл на всё, ради того, чтобы быть рядом с ним. я бы прострелил себе колени, убил бы любого, даже родителей. если надо — самым жесточайшим образом, лишь бы братец хоть один раз отыме..» — хватит, прекрати! — закричал фобос, начав ладошками прикрывать рот брата. — получается, ты обманул меня? хочешь откреститься от своих слов? — руки всё сильнее сжимались на бледной коже, оставляя покраснения и пощипывания, отчего лицо старшего чуть исказилось, — как жаль, — он с грустью посмотрел на фобоса, — в таком случае делай что хочешь, — руки сразу же отпустили хрупкие ягодицы, после чего привычно легли в карманы домашних штанов. — а т..ты? — голос старшего всë ещë трясся, да и отвечал он с большой задержкой, как будто бы боясь оказаться в ситуации, аналогичной положению его родителей. — а я.. — он задумчиво посмотрел в потолок, — уйду, — после этих слов глаза фобоса вновь забегали по комнате. — к..куда? — тревога всë больше затягивала юношу. взгляд то и дело цеплялся за отца и мать, прикованных к батарее. — подальше. и больше не вер-ну-сь, — показательно разделил на слоги, после наклонился к беспорядочно лежащим на полу бумажкам, — как жаль, что я не смогу больше ответить тебе взаимностью. в ушах фобоса стоял звон. сердце глухо и часто билось, будто сейчас вылетит куда то далеко за пределы панорамных окон. из головы вновь мигом вылетело положение родителей, на главное место встало его собственное — подвешенное и зависимое. старший это понимал: понимал как никто другой и характер брата, и его манипуляции, и его ложь, касаемо произошедшего, но, кажется, был не в силах противостоять собственным, копившимся годами, таким неправильным со всех сторон чувствам. — стой-стой-стой, — фобос замахал руками, попутно падая на колени перед деймосом, — не надо никуда уходить. не надо уходить. уходить от меня. не надо, — судорожно повторял он то ли себе, то ли брату. — м? — младший окинул недовольным взглядом юношу, — тогда не стой столбом. действуй, — на его лбу от нетерпения уже начали вздуваться вены, как послышался тихий и покорный ответ, который заставил деймоса выдохнуть и широко ухмыльнуться. — прости, — юноша развернулся и с труднообъяснимым выражением лица посмотрел на родителей, — что я должен сделать? — убить, — со спины как будто подул холодный ветерок от повисшего в воздухе слова, — самым жесточайшим образом. — к..каким? — ты любил родителей? — внезапно спросил деймос, но, завидев недоумение на лице старшего и прождав пару минут оглушающей тишины, вновь задал тот же самый вопрос, только чуть грубее, — ты. любил. родителей? — в ответ деймос тут же судорожно закивал, не произведя ни звука, — тогда заставь их быть к себе ещё ближе — ? — сблизься с ними настолько, чтобы они стали с тобой одним целым, — младший облизнулся. на лицах родителей прямым текстом было написано «звони в 911», но фобос не сдвинулся, лишь продолжил покорно смотреть на брата. тот, в свою очередь, будто бы знал, о чём думают родители, поэтому для пущего эффекта положил свой телефон рядом со старшим и подмигнул отцу и матери, спокойно продолжив, — какие ты знаешь способы телесного сближения с людьми? — я должен переспать с кем то из родителей? — лицо деймоса скривилось, — с двумя одновременно? — в ответ гримаса ещё более исказилась, показывая омерзение и неприязнь. о реакции родителей и говорить не стоит: видеть, как твой любимый сын со спокойной душой готов тебя отыметь — не самое лучшее зрелище. — не неси чушь, — младший опёрся лбом о руку и тяжело выдохнул, — помнишь то чувство, когда в тебя проникает твоё любимое блюдо? возьмём, например, рамен, — он вновь облизнулся, — представь, как горячий бульон стекает по твоей глотке, распространяя приятный жар как внутри, так и снаружи. а за ним, — для внесения пущей ясности, он провёл изогнутую линию от кадыка до желудка, — уже чуть менее жгучая, но того более вкусная лапша: как мягкое, пропитанное специями тесто спускается вниз, оставляя острое послевкусие. ммм.., — протянул юноша, — представил? в глазах фобоса читался ужас. он не хотел верить в свои безумные догадки, лишь окинул взглядом телефон, лежащий в паре сантиметрах от него, как бы раздумывая о вызове в спецслужбы. — звони, — отрезал деймос. — что? куда? — в страхе спрашивал фобос, — я н..не собиралс.. — не строй из себя дурачка. либо звони, либо делай, что говорю, — резко перебил младший, прожигая глазами светлую ткань кофты брата. старший вновь послушно кивнул, а после, в доказательство своей покорности, открыл заднюю крышку телефона и, вытащив сим-карту, откинул её куда подальше от себя вместе с телефоном. — умничка, — теперь уже мягко сказал деймос, явно радуясь такому повороту событий, медленными шагами приближаясь к брату, — а теперь что нужно сделать? — он с искренней добротой посмотрел в глаза напротив, потрепав фобоса за кудрявую макушку. ответа не последовало. на лице старшего показалась мягкая улыбка, а глаза на несколько секунд оказались блаженно прикрыты. затем фобос медленно поднялся с пола, громко сглотнув и боясь смотреть в лицо отца и матери. — эй, — окликнул брата деймос, на что тот торопливо обернулся, — тебя разве не заводит эта мысль? — «эта»? — старший в недоумении часто захлопал янтарными глазками, — ты о..? — да, о том самом, — его глаза с каждом шагом фобоса в сторону родителей всё больше и больше загорались, а комнату заполнили тихие смешки. в пару секунд преодолев добрую часть комнаты, деймос вновь опустил свои руки на талию братца, а подбородок на плечо, тихо и размеренно приговаривая прямо на ухо, — представь, как тёплая плоть самых близких тебе людей сначала аккуратно касается твоего языка, — он медленно провёл по белоснежной шее влажным гибким органом, — после грубо очерчивает контуры твоих зубов, — юноша аккуратно прикусил и оттянул тонкую кожу, — а в конце резко отрываются от своего места обитания и после нескольких недолгих секунд попадают.., — он сделал небольшую паузу, — прямо сюда, — руки медленно забрались под белоснежную ткань кофты, производя круговые движения по впалому животу, — разве не заводит? — он вновь горячо выдохнул прямо в шею, нижней частью корпуса приблизившись вплотную, давая старшему ощутить свою возбуждённую плоть. глаза фобоса округлились, — почувствовал? — в ответ увидел кивок, — я тоже. после «я тоже» старший с минуту стоял в недоумении, пока не посмотрел вниз. тонкая ткань штанов вздымалась вверх. посередине серой ткани виднелось небольшое влажное пятно от предъэякулята. руки фобоса машинально прикрыли лицо, как только их обладатель испытал неописуемый стыд. — ну же, не стоит стеснения. все свои, — сладко протягивал деймос, медленно заводя длинные пальцы под резинку трико, — тебя тоже это до жути заводит, братик? — руки медленно спускались всё ниже, оголяя тонкие бедра и ягодицы фобоса, оставляя лишь обтягивающее нижнее бельё. белоснежная кожа казалась ещё более изящной и похожей на чистый мрамор в тусклом свете луны, — ну же, ответь мне, — продолжал шептать чуть хрипловатым голосом, уже оттягивая резинку нижнего белья. — д..да, — лишь это смог выдавить старший, тут же запрокинув голову назад, как только почувствовал случайное прикосновение холодных тонких пальцев к своей возбуждённой плоти. — ещё не время, братец, — деймос резко остановился, — сначала выполни своё обещание, а после получишь всё, чего пожелаешь, — разумеется, никакого обещания дано не было, но фобос и без него выполнил бы эту просьбу, так что, тяжело выдохнув, он вместе с братом направился в сторону до сих пор трясущихся от страха родителей, — начинай с матери. папа вёл себя гораздо хуже. пусть посмотрит за тем, как его жену пожирает их же собственный сын, — на лице младшего вновь показался хищный оскал. комнату вновь заполнил скулёж матери и отца, которые всеми силами пытались разорвать плотную ткань простыни и вырваться. их глаза всё больше и больше наполнялись страхом, когда их дети подошли почти вплотную и младший взял хрупкую ладонь матери, проронив тихое «прости», после чего медленно провёл языком по бледной от ужаса коже. — ты уверен, что хочешь начать с пальцев? — фобос вопросильно обернулся в сторону брата, отпрянув от руки матери, — в них почти нет мяса. кусать будет тяжело, да и долго уж мучаться будет. лучше с отцом такой трюк повтори, а с мамой.., — он на время задумался, но после неожиданно громко выпалил, — начни с плеча, — после восторженно посмотрел в лицо старшего, явно радуясь своему решению. фобос в ответ лишь судорожно кивнул, после начал медленно расстёгивать кардиган матери. пронзительные мычания двух людей всё больше и больше вдалбливались в голову юноши, но отчего то это ещё больше затуманивало его разум, даже в какой то степени плавя его в руках младшего брата. мокрый язык прошёлся по тонкой шее женщины, после, под её шумные вдохи-выдохи и мычания сквозь ткань, по выпирающей ключице, затем остановился в самом мягком месте плеча. женщина была довольно стройного телосложения, но не совсем исхудавшая, поэтому фобос, чуть прикусив кожу и поняв, что это самое подходящее место, начал медленно впиваться в него под громкое дыхание деймоса со спины, который был явно удовлетворём зрелищем, ещё больше вдавливаясь возбуждённым органом меж ягодиц брата, отчего тот на секунду остановился, но затем всё же сделал резкое движение, и комнату заполнил пронзительный вопль женщины. за ним следом был слышен громкий вскрик старшего юноши: его нижнее бельё в секунду было стянуто, а возбуждённый половой орган резко и на сухую вторгнулся в задний проход. — не отвлекайся, жуй, — он медленно потянул трясущееся худощавое тело на себя, заставляя фобоса принять вертикальное положение и выгнуться в спине. так он становился ещё уже внутри, отчего деймос, вновь зарывшись в нежную шею братца и прикусив её, издал приглушённый стон, — ну же, проглатывай, — вновь сладко протягивал, пальцами правой руки медленно ведя от часто вздымающегося вверх кадыка до уже истекающего смазкой члена. горячая кровь стекала с приоткрытого рта и тонкой струйкой капала на тяжело дышущую грудную клетку, повторяя только что очерченый пальцами младшего рисунок. внутри же алая жидкость обжигала глотку, а после и весь путь от рта до желудка, заставляя фобоса закатить глаза. нежное женское мясо чуть с трудом прожёвывалось, но после оставляло на языке солоноватый приятный привкус чего то до жути вкусного, но не поддающегося описанию. с другой стороны старшего заполнял горячий и влажный половой орган брата, который начал медленно двигаться, заставляя фобоса ещё больше выгнуться. тонкие пальцы крепко сжимали и притягивали к себе хрупкие бёдра, заставляя насадиться на член полностью. старший чуть было не выплюнул оставшийся кусок изо рта, но деймос заботливо засунул тому два пальца в рот, запихнув мясо поглубже к глотке. громкие стоны и чавканья заполняли просторную комнату. фобос, словно обезумевший, вновь и вновь возвращался к уже еле дышащей и истекающей кровью матери, ища всё более и более привлекательные для себя части тела, а когда ловил до смерти испуганный и пристально смотрящий на него взгляд отца, заводился ещё сильнее, в ответ смотря прямо в трясущиеся от страха зрачки. — смотри, пап. твой любимый сыночек прямо у тебя на глазах оказывается выебан твоим вторым сыном. а твоя жёнушка.. ох.. вот так неудача.., — он залился истерическим хохотом, уже поставив брата на четвереньки, раздвигая пальцами ягодицы ещё шире, внимательно изучая каждый изгиб фарфорового тела, — не знал, что у тебя есть родинка на пояснице, — непринуждённо сказал он, пока тазом продолжал двигаться вперёд-назад, заставляя старшего проваливаться в истому, — пап, как тебе такая картина? — он сильнее ухмыльнулся и с силой шлёпнул брата по ягодице. на ней остался бледно-красный след, точно очерчивающий его тонкие пальцы, — заканчивай уже с ней. не чувствуешь, что не дышит? уже неинтересно, — с недовольным вздохом деймос закатил глаза и, грубо взяв за талию фобоса, вновь приподнял его, повернувшись чуть правее, где сидел отец. глаза старшего не выражали ничего человечного, ровно так же, как и глаза его брата. изо рта текла слюна тонкой струйкой, перемешавшись со свежей кровью. с возбуждённого до предела полового органа смазка капала прямо на пол, а сейчас, когда старший оказался совсем близко к отцу, и вовсе оставалась на тёмных штанах мужчины. фобос вновь прогнулся в спине, запрокинув голову и издав пронзительный стон. из члена потекла беловато-прозрачная жикость, пачкая рабочую форму отца, даже чуть попав на его скривившееся лицо. сверху за всем этим наблюдал деймос, широко ухмыляясь и смотря прямо в глаза мужчины, продолжая двигаться в таком узком старшем братце. в этот момент он уже тоже не мог контролировать своё тело, отчего, всё же держа рвущиеся изо рта стоны, тихо вымолвил «продолжай начатое», после с резким толчком излился внутрь всё ещё сжавшегося фобоса. по тонким фарфоровым бёдрам начала стекать вязкая жидкость, что смешалась с полученной от разрыва кровью, рисуя тонкие полосы вокруг ног, пока всё ещё затуманенный разум старшего приказывал тому испробовать на вкус собственного отца. руки почти не слушались от получаемого удовольствия, отчего тот сначала схватила мужчину за недовольное лицо, после за совсем непривлекательную шею, а под конец и вовсе за неприятный пивной живот. найти притягательную часть тела было почти невозможно, отчего фобос, прикрыв глаза, медленно склонился к на ощупь мягкой голени и, задержав дыхание, резко пронзил зубами мягкую кожу. по комнате вновь разнёсся приглушённый тканью вопль, за которым последовали судорожные пинки ногами. — лежи смирно, — резко прикрикнул деймос. оторванный от созерцания проникновения собственного члена в горячую плоть брата, он был явно недоволен поведением отца, отчего, пригнувшись и придавив своим весом фобоса, навалился на безумно дёргающегося отца, — лишь так тебя усмирить можно, да? — своим телом деймос придавил брата вплотную к отцу, продолжая твёрдо держать хрупкую талию и в быстром темпе проникать в уже влажное от смазки и спермы отверстие. в таком положении у отца не было места для движений, и он судорожно смотрел на совокупление своих сыновей-близнецов, один из которых пристально прожигал испуганные глаза и ухмылялся, в то время как другой прогибался в спине и, не сдерживаясь, постанывал, после чего опускался и принимался уже без разбору цеплять зубами разные части тела, закрепляя во рту вкус человеческой крови и нежного мяса. спустя несколько минут и тело отца лежало без движения. смерть пришла к нему быстрее, чем к матери. фобос всё ещё был прижат к уже бездыханному телу мужчины. во рту оставался приятный вкус свежего мяса, а сзади приносящий несравнимое удовольствие член младшего братца. старший всё ещё затуманенным взглядом осмотрел свои руки: пальцы были полностью покрыты смешавшейся кровью родителей, а под ногти забрались куски мяса. снизу лежало изуродованное бледное тело отца, которое и при жизни то красивым не было: сейчас вокруг него простирались лужи алой жидкости, а лицо застыло в вечном ужасе. с мамой дела обстояли чуть лучше: фобос обернулся, дабы оценить картину левее, и увидел даже ещё более изящную и красивую женщину, тело которой тоже было изуродовано, но, в отличии от отца, это не вызывало отторжения — лишь ещё большее желание вновь вкусить её нежной плоти и крови.