Тот, кто видел её крылья

В обезоруживающей тишине

Ты медленно покинула меня.

И шаг за шагом — ты на подоконнике

Встречаешь свой закат цвета огня.

Она много спала, пытаясь забыться. Наверное, мир в ее глазах был бесцветным, в отличие от снов, что каждый раз навещали ее, одаривая крыльями. Я помню ее рассказы о том, как она летала выше небес — ее крылья белые, словно морская пена. Сначала она с трудом расправляла их, неминуемо опускаясь все ниже, до самой земли, а затем у нее начало получаться. И все же, она боялась высоты. Боялась, когда поднималась настолько высоко, что плотные облака оставались позади. Ее крылья путались в проводах, если она летала ниже — конечно, подниматься настолько высоко было необязательно, но только так она чувствовала свободу. Ей часто приходилось кусать себя и во сне, и в реальности, чтобы отличить, где вымысел, а где реальность. Она всегда мечтала летать и смотрела на птиц с тоской в сердце, завистью, словно она потеряла что-то важное — свои крылья. Иногда на ее глазах появлялись слезы, когда она видела птиц и понимала, что никогда не сможет взлететь также, как они. Не сможет почувствовать ветер в своих волосах, подняться выше небес и искупаться в лучах закатного солнца. Вскоре она перестала летать во снах и грусть на ее лице стала заметнее. Она потеряла даже те крупицы счастья, что были ей доступны. Но одним вечером все изменилось. Я возвращался домой с пакетом сладостей, невольно сжимая его сильнее, чем требовалось. Мне было неспокойно и на тот момент я не понимал, в чем дело. Мне часто было тревожно и я оставил мысли об этом. Хотелось лишь оказаться в объятиях той, в руках которых было спокойно. Она была нежной и часто оторванной от реальности, но в этом я видел ее очарование. Иногда ей было сложнее — каждое утро начиналось с безмолвных слез и пустоты в груди, сравнимой с черной дырой, поглощающей любой свет. От моего солнца остался лишь пепел, но я всё равно любил ее и оставался рядом. В этот раз дверь была не заперта. Я позвал ее по имени, но ответа не получил. Стараясь совладать с усталостью от минувшего дня и тревогой, я снял обувь и отправился в нашу спальню. Это всегда была ее спальня, ее мир — завешанная картинами и коллажами, заставленная свечами и флаконами с духами, которые редко использовались. Ее любимые духи всегда стояли в ванной комнате, чтобы я не нашел приступ удушья, что всегда находил на меня из-за яркого аромата в первые минуты. Табак, ваниль и корица. Комната в ее любимом фиолетовом цвете с распустившимися деревьями на одной стене. Любимый ящик в столе со всякими мелочами, принадлежностями для рисования и своеобразной библией в виде Джека Лондона "Мартин Иден". Я не читал эту книгу и не знал, чем она так приглянулась ей. Лишь потом смог понять. В спальне ее не было, так же как и в гостиной, и тогда я направился на кухню. Я никогда не забуду ее в лучах закатного солнца, глядящей в небо с улыбкой. Та, которую я любил до беспамятства, стояла на подоконнике и была готова расправить крылья, навязчиво появляющиеся во снах. — Что ты делаешь?.. Слышишь меня? Пожалуйста, поговори со мной. — мой голос дрожал. В тот момент я думал, что она решилась на отчаянный поступок из-за того, что больше не могла выносить боль, которую причинял каждый день, прожитый в этом мире. — Я могу летать. — несколько безумно произнесла она, или, может быть, сама идея казалась мне безумной. — Почему ты не говорил мне об этом? Я впервые видел ее в таком состоянии. Ее глаза горели болезненным пламенем, а улыбка не покидала лица. Она сходила с ума и я упустил этот момент. Она могла пребывать в мрачном настроении несколько месяцев, а затем быть излишне жизнерадостной. Я не думал, что дойдет до этого. Она страдала от своего непостоянства, но я не предполагал, что состояние может усугубиться. Все было в порядке в последнее время, так почему же это произошло сейчас? Я не заметил, как ее настроение начало преодолевать отметку "нормального". Может быть, она была чрезмерно активной, рано просыпалась, но я думал, что ей стало лучше. Как же я ошибался. — Пожалуйста, слезай оттуда. Давай немного поговорим. Просто... Иди ко мне и все будет хорошо. — я медленно подходил к ней, стараясь не спугнуть. Ей было безразлично до моих действий — взгляд бегал по предметам в комнате, а руки норовились отпустить боковые стороны окна, чтобы взметнуться вверх и наглядно показать, что она имеет ввиду. — Мы обязательно поговорим! Я хочу рассказать тебе, какого быть там, в небе. И расскажу, когда проснусь. Я ведь часто так делаю. — она мягко и по-детски улыбнулась мне. Ты не вернёшься. — Ты проверяла, сон ли это? Прошу, проверь...— я поддался вперёд и это стало моей ошибкой. Нужно было бежать к ней. Нужно было схватить и не отпускать. Нужно было. — Конечно это сон. Не переживай, я не умру. Я проснусь как обычно, если не получится... Она сделала шаг в открытое окно и я потерял ее. Я понял это не сразу. Я надеялся, что она всё-таки исполнит свою мечту и взлетит. Я надеялся, что увижу ее улыбку еще раз в своей жизни. Но этого не случилось.

Моя ладонь застыла в воздухе.

Я протянул ее, но ты все смотришь вниз.

Там зацвели сады — полны черемухи,

И ты ступаешь смело за карниз.