Комната Ларри напоминала, насколько могут быть спокойными дни, и Фишер, в обителе хаоса друга, мог найти свой разум засыпающим в простынях, что пропахли Джонсоном. Мягкими лапами, сон подкрадывался к Салли, когда тот в очередной раз занял не принадлежащую ему кровать.

Та, которую я любил до беспамятства, стояла на подоконнике и с улыбкой смотрела в небо. Она была готова расправить крылья, навязчиво появляющиеся во снах.

— Не пытайся постичь меня своими глупыми допущениями, — лезвие ножа стремительно направилось к шее Ноя, но встретило преграду ввиде руки — юноша сомкнул пальцы на запястье темноволосого. — Терпеть не могу простаков вроде тебя. С этого момента нас ничего не связывает! — попытки освободить руку оборачивались неудачей. Вампиру не составляло труда удерживать оружие на безопасном расстоянии от своего лица. Но всё же Ноя мучал вопрос — действительно ли Ванитас хочет ему навредить?

— Я с тобой разговариваю, паршивец! — рычит, подобно дикому зверю. Роняет что-то металлическое, из-за чего меня в очередной раз подбрасывает на месте. Я бы мог к этому привыкнуть. Отец не впервые срывается после смерти мамы, а я всегда оказываюсь под рукой.

От нахлынувших мыслей хотелось кричать, разрывать грудь и глотку в клочья, срывать голос и продолжать молить о помощи. Но он мог только дышать. Тяжело, прирывисто втягивать спертый воздух. «Не выдумывай, Сал. Это всё только в твоей голове.» Я не понимаю, что значит «это нормально».