Свет в мечтах

Туман стелился низко, обнимая озеро, как шелковое покрывало. Вода была неподвижной, и лишь редкие круги расходились по поверхности — то ли от ветра, то ли от упавших в неё капель росы. Солнце ещё не встало, но небо уже окрасилось в едва заметные оттенки персика и нежного золота. Юн Джонхан стоял у самой кромки, держа в руках старую фотографию. Бумага выцвела, края чуть загнулись, но лица на ней были такими же яркими, как в тот день. Он и Чхве Сынчоль. Молодые, беззаботные, чуть смущённые, но счастливые. На заднем плане — это же озеро, только без тумана, с ярким летним светом. — Даже вода помнит… — тихо проговорил он, глядя на своё отражение. — А мы делаем вид, что нет. Он не приходил сюда почти два года. После их ссоры и расставания он избегал этого места. Слишком много воспоминаний. Но в последнее время что-то тянуло его обратно — ночами снились странные сны: озеро, туман, и он, идущий навстречу чьей-то тени. Он никогда не видел лица, но знал, кто это был. Джонхан убрал фотографию в карман плаща и вдохнул влажный утренний воздух. Иногда мне кажется, что мы всё ещё там — в тех днях, когда смеялись без причины и строили планы, не думая, что всё может рухнуть. Иногда… я почти слышу твой смех. Он вернулся в квартиру, едва город успел проснуться. Ключи упали на полку, и в этот момент он заметил на коврике у двери белый конверт. Без марок, без обратного адреса. Пальцы сжали бумагу, и сердце почему-то замерло. Внутри был лист, сложенный вчетверо. На нём — строки, написанные знакомым, чуть размашистым почерком: «Если ты читаешь это, значит, ты всё ещё здесь. Там, где наши мечты жили, даже когда мы молчали. Я всё ещё надеюсь.» Вместе с письмом лежал старый черновик песни — той самой, что Джонхан когда-то писал… для него. Ещё до того, как между ними выросла стена. Он медленно сел на диван, держа лист в руках. Слова на бумаге будто оживали, возвращая в прошлое. Тогда это было на вечеринке у общих друзей. Большой лофт, залитый золотым светом гирлянд. Музыка была громкой, но не мешала слышать, как кто-то смеётся или переговаривается в углу. Джонхан пришёл без особого желания, просто чтобы не обижать знакомых. Он стоял у окна с бокалом, наблюдая, как за стеклом медленно падает снег. — Красиво, правда? — раздался рядом низкий голос. Он повернулся и увидел Сынчоля. Высокий, с лёгкой улыбкой, в чёрном костюме, но без галстука, он выглядел так, словно случайно сошёл с подиума. — Красиво, — кивнул Джонхан. — Особенно в отражении. Сынчоль бросил взгляд на стекло. Там, среди снежных хлопьев, действительно отражались они двое — будто уже стояли рядом давно, а не встретились минуту назад. — Ты ведь Юн Джонхан? — спросил он. — Модель? — Иногда, — ухмыльнулся тот. — А ты — Чхве Сынчоль. Рэпер. Я слышал твою песню на прошлой неделе. — И как? — Звучало… как будто ты кого-то ждал. Сынчоль усмехнулся и поднял бровь: — Может, ждал. Они говорили почти весь вечер. О музыке, о съёмках, о том, что иногда жизнь кажется сном. А потом Сынчоль сказал: — Если бы можно было жить заново, кем бы ты был? Джонхан задумался. — Деревом. Крепким, чтобы держать на себе всё, что люблю. — А я был бы озером, — ответил Сынчоль. — Чтобы отражать всё, что мне дорого. Воспоминание растворилось, как туман над водой. Джонхан вернулся в настоящее, глядя на письмо. Он провёл пальцами по строчкам, задержавшись на словах «я всё ещё надеюсь». — Зачем ты прислал это сейчас?.. — тихо спросил он в пустоту. Но ответ пришёл не сразу. Он ещё не знал, что в другой части города Сынчоль в этот же момент держал в руках такой же конверт.