На грани

Весь этот день с самого утра заставлял Кевина съеживаться изнутри. Он был… неправильным. Дэй — существо, сотканное из графика, дисциплины и мышечной памяти, буквально терял почву под ногами в этой расслабленной курортной идиллии. Каждая минута, потраченная не на тренировку, а на бесцельное лежание у камина, отзывалась в нем щемящим чувством вины и тревоги. И самым страшным был не отдых, а тишина, что обрушилась на него вместе с ним. Без привычного оглушительного грохота клюшек, без изматывающей боли в мышцах, без криков команды, его разум, наконец-то лишенный привычного щита (в виде всего вышеперечисленного), оказался беззащитен перед лавиной навязчивых и пугающих мыслей. Они накатывали на него и закутывали в липкую пленку. Финал с «Воронами» был близок, и мысль об этом сжимала горло ледяной хваткой, отрубая кислород. Команда все еще пребывала в шоке от раскрытия отношений Эндрю и Нила, и Дэй соврет, если скажет, что не удивлен этому, но теперь его волновало другое. Сейчас Джостен — всего лишь пустое место на скамейке запасных, и пусть сам Нил был готов поклясться в том, что готов выйти на поле, его травмы говорили об обратном. Каждая секунда этого вынужденного простоя была не отдыхом, а медленной пыткой, и Кевин чувствовал, как контроль над своей «идеальной» вселенной неумолимо ускользает. Именно поэтому Дэй схватил несколько бутылок самого крепкого алкоголя, до которого он только смог дотянуться и нашел самый дальний, неосвещенный угол, забившись в него с грудой бутылок. Вот только сейчас в этом жесте не было никакого удовольствия (Дэй даже сомневался в том, что оно когда-либо было), лишь противная необходимость, ведь парень знал — это единственный и проверенный способ заткнуть внутреннюю тревогу. Горькая жидкость жгла горло, но Кевин почти не чувствовал жжения. Он глушил одну бутылку за другой с мрачным упорством. И вот наступило оно — долгожданное забвение. Перед глазами поплыли размытые пятна, мир потерял свои четкие, болезненные границы, пока в голове воцарилась оглушительная пустота. Сейчас его не терзали мысли о предстоящем матче, проблемах команды или «Воронах». Было только густое и знакомое ничто. Когда Рене наконец-то распихала в хлам пьяную команду по комнатам (а Дэй открестился от двусмысленной шутки Никки), парень быстро прошмыгнул в свою спальню. Он рухнул на кровать, и тело с облегчением утонуло в матрасе, повинуясь тяжести алкоголя, но сон, казалось, издевался над ним, упрямо отступая каждый раз, когда Дэй уже почти касался его. Кевин уже который час безуспешно пытался заснуть, ворочаясь с боку на бок, когда раздражающий звонок телефона прорезал ночную тишину (кажется, в соседних комнатах точно услышали этот звук). Первым порывом было отправить назойливого звонившего куда подальше, но ругань застряла в горле, едва он увидел на экране имя. «Жан Моро»? — Жа… — Кевин... — Моро тут же перебил его. Казалось, Жан говорит сквозь воду, захлебываясь собственными слезами, пока его прерывистое дыхание заставило парня замереть. — Кевин, пожалуйста... Ледяная волна ударила под дых, сжимая легкие. Любые остатки сна и алкогольного тумана испарились в один миг, пока в груди тут же зародилась паника. Дэй сглотнул ком в горле и зажмурился, пытаясь силой воли протрезветь. — Что случилось? — его вопрос прозвучал резко, почти грубо, но из-за дрожи в голосе это звучало не как требование, а как отчаянная мольба. Только не это. Прошу, только не это. — Рико... Кевин, пожалуйста, я больше не могу... — голос Жана оборвался, когда он снова пытался заглотнуть воздух и подавить рыдания. — Я... Боже, Кевин, прости, но я сейчас это сделаю... Я должен это сделать... Дэй резко поднялся с кровати, и мир тут же накренился, ему пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не рухнуть на пол с грохотом, который непременно поднимет на ноги всю спящую команду. — Что он сделал? Что ты собираешься сделать? — его собственный голос прозвучал почти истерично, но в ответ из трубки донеслась лишь давящая тишина, а потом — новый приступ плача. — Жан! Отвечай мне, черт возьми! Но Моро молчал, точнее, он не говорил — только рыдал, тяжело и навзрыд. Казалось, прошла целая вечность прежде чем он наконец ответил. — Мне не следовало звонить... прости... — Дэй протер глаза в попытке понять, что происходит. Что это? Прощание? — Но я должен сказать, пока не поздно... Кевин... спасибо за всё. Я… ты очень помог мне. Кевин застыл на месте, парализованный этим признанием, и даже не сразу осознал, что Жан уже положил трубку. В ушах звенела тишина, прерываемая лишь короткими гудками телефона. Дэй тут же подорвался, судорожно пытаясь перезвонить. Дрожащие пальцы скользили по экрану, но было поздно — Моро отключил телефон. — Придурок, возьми трубку! Кевин набрал номер с десяток раз, пока, наконец, не рухнул на кровать в полном отчаянии. Мысли неслись вихрем в его голове, и ни одна из них не сулила ничего хорошего. Медлить было нельзя — Жан в любой момент мог совершить непоправимое (Кевин отказывался даже мысленно называть «это» самоубийством). Дэй сорвался с места и помчался вниз по лестнице, едва не кувыркнувшись уже на первой ступеньке. Он почти на ощупь добрался до комнаты Эндрю и Нила и ворвался внутрь, даже не постучав. — Ключи. От машины. Мне нужны ключи, — слова вылетали изо рта Кевина прежде, чем он успевал обдумать их. Из-под одеяла медленно выглянула растрепанная фигура Миньярда, его глаза сузились от раздражения, заметив парня на пороге, пока Джостен, морщась в темноте, с пятой попытки щелкнул выключателем настольной лампы. Резкий свет болезненно ударил по глазам, заставив всех на мгновение ослепнуть. — Нет, — тут же отрезал Эндрю и повалился обратно на подушку. Его абсолютно не интересовало, по какому поводу «пьяная истеричка Дэй» вломился к ним посреди ночи. — Мне нужно в Эвермор, Жан он... — голос Кевина дрогнул, он заметил, как плечи Эндрю на секунду замерли под одеялом, карий взгляд медленно переполз с кровати на него, полный сдержанной угрозы. — Я сказал «нет». Ты никуда не поедешь, — повторил Эндрю. Нил сонно разлепил глаза. — Что с Жаном? — спросил Джостен, когда из коридора послышался тихий стук. Все, кроме Миньярда, повернулись на звук. — Извините, — в комнату вошла Рене, и только тогда Эндрю поднял глаза. — Можно одолжить твою машину? Я верну её до отъезда. — Рене? — Нил непонимающе перевёл взгляд с паникующего Кевина на девушку. — Что с Жаном? — Кенго умер. — Кажется, от этих слов, (произнесённых со смертельным спокойствием), желудок Кевина свернулся в узел, а Нил на мгновение замер. — Рико избил Жана, а тот попытался повеситься на ремне. Я еду за ним. — Я тоже еду. — вырвалось у Дэя прежде, чем он успел обдумать слова. Его тело нервно подрагивало, а внутри все сжалось в трубочку от страха за Жана. — Ты никуда не поедешь, — голос Эндрю прозвучал тихо, но твердо. Он неспешно поднялся с кровати, прошло несколько томительных секунд, прежде чем он передал ключи от Мазерати Уокер. — Нет, я еду! — паника заставила голос Кевина звучать выше, почти истерично. Он умоляюще посмотрел на Рене. — Ее не пустят в Эвермор без меня. — Пустят, — отрезала девушка, ее голос был неожиданно спокоен. Она резко натянула капюшон на голову, и ее лицо скрылось в тени. Дэй был готов вылить новый поток возражений, но парень встретился взглядом с Миньярдом. Темные, бездонные глаза Эндрю, полные немой, но абсолютно честной угрозы, заставили слова застрять у него в горле. — Эндрю, — мягко, почти нежно произнесла Рене. Ее легкая улыбка была предназначена только ему. — Я возьму его с собой, но он не выйдет из машины. Никто из «Воронов» не узнает, что он был где-то рядом. Миньярд около минуты с презрением смотрел на Кевина, после чего махнул рукой и лег обратно в постель, Нил не сказал ни слова.

***

Кевин не помнил, как они добрались до машины. Не помнил, как рухнул на холодное кожаное сиденье позади. Не помнил, как мелькали за окном огни автотрассы, когда они с Рене молча пересекали границу штата. Его сознание было зациклено на одной единственной фразе: Жан попытался повеситься. Жан хотел умереть. Он прекрасно знал, до чего доводила Рико его больная, извращенная одержимость. Знал о его любви к медленным, унизительным пыткам, к тому, чтобы ломать людей не только физически, но и душевно. Но где-то в глубине души Дэй наивно верил в то, что безумие Рико имеет свои границы, что оно хоть как-то контролируется. Теперь эта наивная вера разбивалась вдребезги, оставляя после себя кислотное послевкусие. Рико потерял идола, на которого безнадежно молился всю свою жизнь, в тщетной надежде хоть раз поймать на себе взгляд отца. И Кевин с ужасом понимал, что потеряв ключевую фигуру, Рико отыграется на максимуме. От одной мысли, какая изувеченная и сломленная картина может предстать перед ним через несколько часов, у Дэя перехватывало дыхание, а сердце бешено колотилось в груди. — Нам ехать еще больше пяти часов. Попытайся поспать, — тихо предложила Рене, не отводя глаз от дороги, но Кевин лишь молча сжал кулаки. — Откуда ты вообще узнала? — Дэй бессильно сполз по сиденью, уставившись вперед. — Жан позвонил тебе, чтобы попрощаться, — тихо ответила Уокер. В ее голосе не было ни капли осуждения. — А перед этим он позвонил мне с той же целью. Ты стал последним, кому он доверил свой прощальный звонок. Кевин почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Он сглотнул кислотный привкус, пока в голове вновь закрутились шестеренки. — Стой... то есть, получается... — Он попробует снова, — Рене закончила за него, и ее голос лишь на мгновение дрогнул. Короткий, едва слышный вздох выдавал ту панику, которую она не показывала. — Первая попытка была неудачной. Поэтому мы должны приехать раньше, чем он сделает вторую. — О, Господи... — прошептал Кевин, и в этот миг в окне мелькнула размытая вывеска другого штата. — Но почему... я последний? Уокер замедлила ход, машина плавно съехала на обочину, пока тишину в салоне нарушал лишь шум мотора и прерывистое дыхание Дэя. — Потому что Жан поручил мне рассказать тебе кое-что, — ответила девушка, теперь уже прибавляя скорости. — Он пытался собраться с духом, хотел сказать это сам, но слишком боялся твоего отвращения. Пауза. — Кевин... Ты вообще в курсе, что он был влюблен в тебя? Где-то вдалеке пролетел автомобиль, на мгновение осветив салон слепящим лучом, в котором застыло бледное и абсолютно опустошенное лицо Дэя. — Не может быть... — потеряно выдохнул Кевин. — Жан признался, что только благодаря тебе находил силы оставаться в «Гнезде» все эти годы, — продолжила Рене. — Ты произвел на него такое впечатление... И стал его опорой. Парень резко впился ладонями в лицо, словно пытаясь остановить поток этих слов. — Перестань... — голос Дэя сорвался на шепот. — Прекрати, я не хочу это слышать, это неправда… Он отказывался верить в это. Отказывался принимать эту правду, которая сейчас разъедала его изнутри. Каждое слово девушки казалось уколом, напоминая о всех тех моментах, взглядах и молчаливых просьбах о помощи, которые он предпочел не замечать. Кевин никогда не показывал этого, но в глубине души всегда винил себя за то, что оставил Жана в «Гнезде». Но с другой стороны: разве он мог поступить иначе? Если не можешь спасти двоих — спасай хотя бы себя. Этот дурацкий, но чертовски простой принцип стал его щитом. — Тебе стоит быть готовым ко встрече с ним, — мягко добавила Уокер. — Он разбит. Постарайся... не ранить его еще сильнее. Дэй сглотнул ком в горле, понимая, что сейчас от него потребуется не сила, а та самая хрупкая человечность, которую он так старательно прятал в себе все это время.

***

Дорога до Эвермора заняла больше 7 часов. С каждым часом на душе становилось все поганее, но кажется, Кевин почти свыкся с мыслью о том, что ему предстоит увидеть. Машина остановилась всего в паре десятков метров от стадиона, пока Дэй бегло взглянул на темные стены, которые до этого считал своим домом. Рене спокойно вышла из машины. Кевин проследил за тем как ее фигура растворяется в ночной темноте, но удивился, заметив, что Уокер движется не к «Гнезду», а к зданию университета. Шок парня усилился, когда он заметил Луиса Эндрича, ректор университета прошел вместе с Рене до стадиона. Дэй свернулся в рвотном позыве. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем задняя дверь Мазерати со скрипом отворилась. Кевин просидел все это время, сжавшись в комок на холодном кожаном сиденье, пытаясь стать как можно меньше и окончательно раствориться. Единственным желанием было бежать прочь из этого проклятого места и навсегда стереть его из памяти. Он медленно перевел взгляд с темного пола машины на Рене, а затем на новую фигуру, которая с трудом втиснулась в салон. По телу Дэя пробежала ледяная волна дрожи, от которой свело челюсть. Жан выглядел просто ужасно. Левая половина его тела пылала багровыми кровоподтеками и вздувшимися гематомами, правая мерцала сине-черными разводами, похожими на синяки. Клочья волос на его голове были вырваны с особой жестокостью, едва не снимая скальп. Но самое ужасное скрывалось под закатанными до локтей рукавами — его предплечья были исполосованы десятками свежих, глубоких порезов, расположенных в хаотичном порядке. Кажется, Моро самостоятельно нанес их себе в попытке покончить с жизнью. — Он... — голос Кевина сорвался на шепот, полный ужаса и отвращения. — Он жив, — ответила Уокер, поворачивая ключ зажигания. — Если не доедем до Пальметто, то конец будет плохим. Проследи за тем, чтобы не упал и не истек кровью прямо в салоне. Дэй замер, боясь даже дышать рядом с Жаном. Его пальцы задрожали при виде окровавленного тела ворона, казалось, одно неловкое прикосновение — и Моро рассыплется на куски, словно хрустальная ваза. Кевин осторожно (насколько смог) уложил Жана на заднее сиденье. Из-за высокого роста Моро его тело неестественно изгибалось, ноги подгибались в коленях, упираясь в спинку переднего кресла. После нескольких неудачных попыток Дэю удалось пристроить раненую голову Жана себе на колени, пока его штаны тут же испачкались липкой кровью. Рене резко вывела машину на ночную трассу, скорость Мазерати заставляла парня вжиматься в сиденье, а каждую кочку на дороге Жан ощущал всем своим израненным телом, издавая хриплые стоны даже в беспамятстве. Кевин не сводил глаз с бледного лица Моро, ощущая под пальцами неприятную влагу на своей коже. Когда автомобиль миновал очередную вывеску штата, тело Жана неожиданно дрогнуло. Слабый, почти незаметный стон вырвался из его губ, и ворон инстинктивно потянулся к источнику тепла, прижавшись лбом к животу Дэя. — Эй, ты... — Кевин затих, а затем медленно коснулся ладонью мокрых от пота и крови волос Жана. Пальцы все еще дрожали, но теперь Дэй ясно слышал его дыхание. В груди шевельнулась слабая, но упрямая искра надежды.

***

Дорога до Пальметто заняла куда меньше времени, но была гораздо напряженней. Когда за окном автомобиля начало светать, Мазерати остановилась на парковке общежития Лисов. — Как он? — знакомый голос раздался на улице, Кевин повернулся в сторону звука и заметил Ваймака с Эбби, в руках Уинфилд была внушительного размера аптечка. — Плохо. — ответила Рене, открывая заднюю дверь. Лицо Дэвида исказилось от смеси шока и жалости, когда его взгляд упал на истерзанное тело Жана. Он сглотнул, прежде чем тихо ответить: — Господи... Такое ощущение, что его через мясорубку пропустили. — Кевин, помоги мне перевернуть его, — скомандовала Эбби, без промедления открывая аптечку. Ее голос звучал спокойно, но в глазах читалась тревога. — Сначала окажем первую помощь, а после отвезем в квартиру. Дэй осторожно приподнял Жана, помогая девушке уложить его на бок. Кожа ворона была липкой и чертовски холодной на ощупь. Отойдя в сторону, Кевин прислонился к машине, чувствуя, как подкашиваются ноги, стоило слегка размять их после поездки. — Он что-нибудь делал, пока вы ехали? — не отрываясь от работы, спросила Эбби, быстрыми движениями накладывая повязку на глубокий порез на плече. — Один раз он прижался ко мне, — наконец выдавил парень. — А так... только вздыхал и иногда стонал. Спустя полчаса, потраченных на обработку самых страшных ран Жана, Рене молча завела машину и направилась обратно к Лисам. Дэй остался в общежитии, чувствуя себя обязанным помочь с Моро. Парень стоял в дверном проеме, прикованный взглядом к неподвижной фигуре на кровати. Одеяло скрывало большую часть истерзанного тела, но даже контуры под белой тканью вызывали тошнотворную волну воспоминаний. В груди странным образом смешались тревога и почти неестественное спокойствие — словно он наблюдал за всем со стороны, откуда-то далеко. — Кевин, не хочешь позавтракать? — тихо спросила Эбби, заходя в комнату, но Кевин лишь молча покачал головой, не в силах оторвать взгляд от Жана. Казалось, если он хоть на мгновение перестанет следить за слабым подъемом груди под одеялом, дыхание Моро может остановиться навсегда.

***

Резкая боль пронзила все тело, когда Жан попытался сесть на кровати. Голова гудела так, что была готова треснуть, а руки жгло даже под большим слоем бинтов. Ртутные глаза оглядели светлую комнату, место было незнакомо, но кажется, Моро уже понимал, где он находится. Ворон попробовал повернуться, но неожиданно наткнулся на спящего человека у кровати. Кевин заснул на стуле, уткнувшись лицом в одеяло на кровати Жана, его пальцы судорожно сжимали край ткани. — Придурок. — прошипел Моро, даже не понимая к кому конкретно обращается. Он попытался скинуть руку Дэя с кровати, но потерпел неудачу. Кевин двинулся, почувствовав прикосновение. Изумрудные глаза медленно приоткрылись и тут же замерли, заметив Жана. Кевин вздрогнул от прикосновения и медленно открыл глаза. Его изумрудные зрачки встретились с ртутным взглядом Моро. — Жан... — Заткнись и уйди отсюда, — прохрипел Моро, содрогаясь от приступа кашля. — Ты мешаешь. — Если я уйду, ты попробуешь сбежать, — спокойно констатировал Дэй. — Вороны всегда возвращаются в Гнездо. Ты сам прекрасно это знаешь. — А если ты перестанешь быть Вороном? — Жан отшатнулся, словно от удара. — Ректор видел твое состояние. Он разрешил тебе перевестись, при условии, что ты будешь держать язык за зубами. — Я ворон, и мое место в Эверморе, — прошипел Моро, сгибаясь от внезапного приступа боли. — Это лишь вопрос времени, когда я вернусь обратно в «Гнездо». — Если пойдешь туда — живым не выйдешь, — холодно парировал Кевин, не отводя взгляда. — Думаешь, Рико простит тебя за то, что из-за этого ректору пришлось лично являться в «Гнездо»? Что Хозяин останется доволен твоим непослушанием? Жан громко сглотнул, он хотел отмахнуться и прогнать Дэя прочь, но тело не слушалось, скованное болью и слабостью. — Уйди, — выдохнул он наконец, отворачиваясь к стене. В его голосе звучала не злоба, а горькая и беспомощная усталость.

***

Жан провел у Лисов больше недели, и за это время дважды пытался сбежать — обе попытки закончились провалом. Кевин почти оставил надежды достучаться до него, но продолжал изредка наведываться в комнату, несмотря на то, что Моро неизменно отворачивался к стене и требовал убраться. Однако к концу второй недели что-то начало меняться. Напряжение в плечах Жана постепенно спадало, а в его взгляде все реже мелькала прежняя враждебность. Он все еще молчал, но уже не отталкивал руку Дэя, когда тот помогал ему сменить повязки. Иногда, всего на несколько секунд, он даже позволял парню оставаться в комнате после процедур. Моро даже думать не желал о переводе в другой университет. Он всегда был Вороном, а «Гнездо» — его единственным домом, но всё перевернулось в одно мгновение, когда Нил принёс новость от Ичиро. В тот день Дэй не мог понять, кто был больше шокирован — он или Жан. Воздух в комнате стал слишком густым и тяжёлым, а в живот Кевина свернулся с тугой узел. Он видел, как рушатся последние опоры в глазах Моро — того, кто всегда цеплялся за свою принадлежность к команде даже ценой собственного унижения. Затем проследовал матч Лисов с Красными пандами, Жан не следил за матчем, но узнал о его результатах благодаря Дэю. Казалось, Кевин был очень взволнован перед предстоящим матчем с Троянцами. — Тебе стоит поесть, — Дэй аккуратно пододвинул тарелку с дымящимся супом и стакан теплого кофе. — Силы тебе понадобятся. — Тебе стоит прекратить нахваливать Троянцев, — проворчал Моро. — Ваша команда вылетит из полуфинала, если ты будешь зациклен на их восхвалении вместо собственной подготовки. Кевин лишь усмехнулся. — Не тебе меня осуждать. Жан недовольно фыркнул, но предательское урчание в животе выдавало его голод. Он бросил взгляд на тарелку с едой, но при Дэе есть категорически не собирался — это было бы признаком слабости. Обычно с приемами пищи Моро помогала Рене, и только с ней он позволял себе роскошь быть уязвимым. Именно Уокер видела его настоящий страх и боль, в то время как с Кевином Жан лишь препирался и отказывался говорить начистоту. Эта мысль задевала Дэя глубже, чем он хотел бы признавать. Ему было неприятно осознавать, что Моро доверяет практически незнакомой девушке больше, чем ему — человеку, который когда-то был частью его мира. — Собираешься помереть с голоду? — прошипел Кевин, с раздражением пододвигая поднос с едой ближе. Жан бросил на него вызывающий взгляд и с усилием потянулся к тарелке, но резкая боль пронзила его тело, заставив согнуться и откинуться на подушки с подавленным стоном. Дэй громко сглотнул, после чего раздраженно выдохнул и решительно набрал ложку супа, поднося ее ко рту Моро. — Ешь, пока не упал в обморок от голода. — Отстань, — Жан отвернулся к стене, но его плечи напряглись от боли. — Я не просил тебя о помощи. Кевин сжал ложку так, что костяшки пальцев побелели. Импульс швырнуть всё на пол был силён, но он подавил его, сделав глубокий вдох. Перед ним был израненный, преданный человек, следовало быть терпеливым. — Я не хочу, чтобы ты страдал ещё больше, — голос Дэя прозвучал неожиданно мягко, он снова поднёс ложку к Моро. — Ты не умрёшь, если один раз примешь помощь. Хотя бы сегодня... позволь мне быть тем, кому ты не безразличен. Жан замер на мгновение, его плечи оставались напряженными, но затем он медленно повернулся назад. В его ртутных глазах все еще читалось раздражение, но он молча принял ложку, осторожно проглотив суп. Кевин медленно отвел руку, снова наполнил ложку и поднес ее ко рту Моро. Они продолжали в тишине, прерываемой лишь тихим звоном металла о тарелку, пока Жан не съел около половины порции, заявив, что он наелся. — Спасибо, — тихо пробормотал Моро, опуская глаза. Дэй лишь слабо усмехнулся, протягиваясь за полотенцем. — Ты испачкался, — он аккуратно промокнул уголок губ парня, удаляя каплю супа. Жан отвел глаза, не решаясь пошевелиться, но затем медленно поднял взгляд. Его ртутные глаза встретились с изумрудными, в них читалась сложная смесь благодарности, стыда и чего-то еще, что сам Моро не мог сказать. — Прекрати препираться и обязательно посмотри следующий матч, хорошо? — пробормотал Кевин, стараясь улыбнуться.

***

— У меня есть для тебя защитник. Найдется для него место в команде в следующем сезоне? — спросил Кевин, внимательно следя за реакцией Джереми. Он отошел с капитаном Троянцев подальше от шумной команды Лисов, тщательно подбирая слова. — Наш состав и так переполнен... — честно признался Джереми, но в его глазах вспыхнуло любопытство. — Но если его рекомендует сам Кевин Дэй... Кто этот счастливчик? — Жан Моро, — тихо проговорил Дэй, наблюдая, как глаза Нокса округляются от изумления. — Жан? — переспросил Джереми, с недоумением глядя на Кевина. — Но он же Ворон. Разве «Эдгар Аллан» просто так отпускает своих ключевых игроков? — Теперь он не Ворон, — твердо ответил Дэй. — Жану нужна новая команда. Нокс на мгновение задумался, проводя рукой по волосам. — Я не до конца понимаю все детали этого... перевода. Но... — он встретил взгляд Кевина и медленно улыбнулся. — Я могу поговорить с тренером, ведь талант Жана бесспорен. Скинь мне его номер, я свяжусь с ним в ближайшее время.

***

Жан не планировал смотреть матч между Лисами и Троянцами, но рука всё же потянулась к пульту. Моро переключал каналы с показным безразличием, внутренне уже похоронив шансы Пальметто — против мощи Калифорнийского университета у них не было ни единого шанса. Но уже к концу первого тайма его брови поползли вверх. Ртутные глаза сузились, анализируя расстановку Троянцев. Состав южнокалифорнийцев позволял менять игроков хоть каждые пять минут, изматывая соперника свежими силами, но вместо этого они решили сыграть в формате 9:9. Словно это была не полуфинальная игра, а тренировочная схватка. Жан невольно привстал с кровати, забыв о боли в рёбрах, пока его пальцы сжимали край одеяла. Это было либо гениально, либо самоубийственно. И почему-то в глубине души он начал сомневаться в своём первоначальном прогнозе. После оглушительной победы Лисов Моро с немым изумлением смотрел на табло, где ярко горел счет 13:9, он не мог поверить своим глазам. Словно на автомате, Жан выключил телевизор и рухнул на кровать, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове уже рисовалась картина предстоящего хаоса — он точно знал, что Кевин будет невыносим в своем ликовании. Но Моро даже не подозревал, что вскоре его телефон завибрирует с неизвестного номера, что на другом конце провода окажется Джереми Нокс чтобы сделать предложение, которое перевернет его жизнь с ног на голову.

***

Спустя несколько дней Кевин снова заглянул к Жану, полный желания обсудить триумф Лисов. Моро собирался отмахнуться, притворившись, что победа не произвела на него впечатления, но сейчас его занимало нечто иное. — Зачем мне звонил Джереми Нокс? — спросил Жан, пристально глядя на оживлённое лицо Дэя. — Если ты ещё не понял зачем, я не смогу тебе этого объяснить, — моментально парировал Кевин, уже протягивая руку за бинтами. — Ты же не пытаешься сослать меня на Солнечный корт, — недовольно прошипел Моро. — Это единственное место, которое может быть хуже нынешнего. — А куда бы ты ещё пошёл? — спросил Дэй, отрезая кусок стерильной повязки. — Пенсильванский университет был бы куда уместнее. — Абсолютно нет, — Кевин повернулся к Жану, и тот в ответ сверлил его раздражённым взглядом, но всё же протянул травмированную руку. — Троянцы — лучший вариант для тебя. — Это не твоё дело, — резко ответил Моро, вздрогнув, когда Дэй коснулся раны. — Так или иначе, я уже в этом замешан, — невозмутимо заключил Кевин. — Позвони Джереми, когда будешь готов. — Вы бы проиграли, если бы Троянцы не решили сыграть с таким глупым построением, — сменил тему Жан, стиснув зубы, пока Дэй накладывал новые бинты. — Не отрицаю, — Кевин аккуратно затянул повязку, — но этот матч был потрясающим. Стоит поучиться у Джереми и его команды тому, как они держались до конца. Осталось лишь забрать первенство у Воронов. — Не неси чушь, — Моро резко дёрнул плечом, но боль заставила его повернуться обратно. — Лисы не смогут победить нас. — Не «нас», а «их», — моментально поправил Кевин, его голос прозвучал твёрдо, но без упрёка. Он закончил перевязку и встретился взглядом с Жаном. — Ты больше не числишься в «Эдгаре Аллане», прими это. Жан резко отвернулся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Каждая клетка его тела требовала отвесить Дэю пощёчину, но боль в ранах удерживала его на месте. — Давай заключим сделку? — игривым тоном предложил Кевин, явно наслаждаясь его реакцией. — Если Лисы обыгрывают Воронов в финале — ты без возражений переводишься в Калифорнию. Жан застыл, поражённый абсурдностью этого предложения. Глупая азартная игра с его будущим на кону. — А если нет? — Тогда я лично подумаю над твоим вариантом с Пенсильванией, — парировал Дэй. — Но тебе придётся смириться с тем, что я буду считать этот выбор величайшей ошибкой в твоей жизни. После попытки самоубийства, конечно. — Мне плевать на твое мнение ровно настолько же, насколько мне плевать на тебя самого, — выдохнул Моро. — Именно поэтому ты попросил Рене рассказать мне о твоих чувствах? — Кевин произнес это спокойно, без насмешки, но с чертовски прямо. Жан застыл, словно его ударили по голове и кинули в холодную воду. Он явно не ожидал, что Дэй решится поднять эту тему, тем более сейчас. Его пальцы впились в простыню, пока губы плотно сжались в полоску. — Пошёл вон отсюда, — прошипел он, в его голосе слышалась не злость, а отчаянная уязвимость и желание защититься. — Жан, — мягко, но настойчиво произнес Кевин, делая шаг вперед. — Я сказал, пошёл вон! — голос Моро сорвался на крик, полный боли и унижения. Дэй замер с протянутой рукой, но резко отдернул её, сглотнув ком в горле. Он простоял ещё мгновение в немой надежде, что Жан одумается и обернётся, но тот оставался неподвижным. — Хорошо, — тихо произнёс Кевин, в этом слове прозвучала вся горечь его поражения. Он развернулся и вышел из комнаты, бросая последний взгляд на парня. — Не забудь позвонить Джереми. Дверь закрылась с тихим щелчком. Моро съежился в комок на кровати, вжавшись лицом в подушку. Глупая, ядовитая и липкая мысль билась в его сознании: Дэй — полнейший идиот. Но почему-то именно эта мысль заставила его сжать веки так сильно, что под ними скопилась предательская влага.

***

В день финала Жан чувствовал себя просто ужасно, его бесила слепая уверенность Кевина в победе Лисов, но еще больше раздражало другое — собственная уверенность (в размере меньше 1%) на их победу. Некомфортно было и то, что теперь Моро находился не в доме Эбби, а в общежитии Пальметто. Парня подташнивало от вида их дурацких мотивационных плакатов на стенах. В тот момент, когда Жан уже потянулся к пульту, чтобы включить трансляцию матча, его телефон резко завибрировал. Он уже приготовился отшить настойчивого Джереми, но на экране мелькнуло имя Рене. — Доброе утро, Жан, — её голос звучал привычно спокойно. — Можешь довериться мне ещё раз? — Судя по твоему тону, я уже об этом жалею, — пробурчал он, но не положил трубку. — Мне нужно, чтобы ты сегодня не включал телевизор. Никаких новостей. Никакого интернета, — чётко произнесла Уокер. — Нил сказал, что у Кевина на компьютере есть записи матчей Троянцев. Смотри только их. И ничего больше. Сможешь это сделать? Вопрос повис в воздухе. Жан почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Кто-то пострадал? — тут же выдохнул парень, сжимая телефон. — Нет. С нами всё хорошо, — поспешно ответила Рене, пока на фоне раздался какой-то шум. — Просто есть одна вещь, которую тебе будет лучше обсудить с глазу на глаз. Со мной или с Кевином. Хорошо? Прости, мне нужно идти. Обещаешь, что не будешь смотреть новости? Жан замер на пару секунд, анализируя каждый её звук. — Я не буду смотреть, — обреченно произнес Моро. Уокер бегло бросила «спасибо» и пояснила трубку. Жан опустил телефон на колени, уставившись в пустой экран телевизора.

***

Кевин бежал до дома Эбби так быстро, насколько мог. Его грудь вздымалась от частых вздохов, а со лба текла новая струйка пота. Он даже не успел переодеться после матча и бежал в здание в форме Лисов. — Жан! — Дэй ворвался в комнату, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Его взгляд метнулся к кровати, но она была пуста. В самом углу комнаты, зажатый между шкафом и стеной, сидел Моро. Он сжался в комок, словно пытаясь стать невидимым, его плечи были напряжены до предела, а лицо скрыто в коленях. Рядом на полу валялся телефон — экран был тёмным, но на полу возле него лежали осколки разбитой чашки, а лужа холодного чая растекалась по полу. — Это неправда... — прошептал Жан, его пальцы судорожно впились в волосы, почти выдирая их. — Я не верю... Кевин медленно приблизился, ощущая, как липкий страх окутывает его с головы до ног. Он и сам едва верил в произошедшее, но видел тело Рико собственными глазами — холодное, безжизненное... Моро резко поднял взгляд, и сердце Дэя пропустило удар. В этих обычно холодных ртутных глазах плескалась настоящая, неподдельная паника. — Жан, Рико нет, — тихо, почти беззвучно произнес Кевин, опускаясь рядом на пол. — Нил видел это, я видел его тело. Дыхание Жана участилось, переходя в прерывистые, болезненные всхлипы. Он сжался еще сильнее, словно пытаясь защититься от реальности, которая была невыносимее любой физической боли. Дэй не произнес ни слова, лишь осторожно притянул Моро к себе. Тот тут же впился пальцами в его спину, словно боясь, что Кевин исчезнет, и разрыдался еще сильнее. Дэй мягко гладил его по спине, чувствуя, как под ладонью вздрагивает каждый мускул. — Все закончилось, — тихо повторял он, пока Жан сжимал его так сильно, что становилось больно дышать. — Все позади, слышишь? Кевин хотел сказать что-то еще, но Моро внезапно резко выпрямился. Его движение было порывистым, почти неуправляемым, он едва не опрокинул их обоих на пол. И прежде чем Дэй успел понять что происходит, Жан впился в его губы своими — отчаянно, безумно, словно пытаясь через это прикосновение убедиться, что он еще жив, что кто-то еще остался с ним в этом идиотском мире. Вот только поцелуй был не нежностью, а криком — у Жана окончательно сорвались все те предохранители, что удерживали его от нервного срыва. Кевин замер лишь на мгновение, но не оттолкнул его — лишь осторожно прикоснулся к его щеке, позволяя тому держаться за него. — Жан, это неправильно, нам нельзя... — едва выдохнул Дэй, его голос дрогнул, смешавшись с прерывистым дыханием Моро. — Заткнись, — прошипел Жан почти беззвучно, но с такой отчаянной силой, что слова прозвучали как приказ, когда его губы снова нашли губы Кевина. Уже не с яростной жадностью, а с горькой, безутешной нежностью, в которой тонула вся его боль и унижения (ведь что может быть еще хуже этого?). Дэй понимал. Он понимал, что это чертовски неправильно — пользоваться уязвимостью человека, чей мир только что рухнул, а он едва за что-то держится. Что это всего лишь нервный срыв, искавший хоть какого-то выхода. Но он бы солгал, если бы сказал, что хочет, чтобы это прекратилось. Его руки сами потянулись к Моро, не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать ближе. В этом хаосе боли и страха было что-то пугающе. Два сломленных человека, которые пытаются найти опору друг в друге, когда всё вокруг превратилось в пустоту. — Я рядом, — прошептал Кевин, пока в его горле встал комок от внезапной волны отвращения к самому себе. Он использовал его боль. Он пользовался тем, что Жан был сломлен. — Я здесь. Понимаешь? Моро не ответил, но его тело отозвалось, он вжался в Дэя еще сильнее, пока дрожь постепенно стихала, сменяясь глубокими, прерывистыми вздохами. И тогда до него наконец стало доходить: Кевин и правда здесь. Не оттолкнет. Не уйдет. Не как тогда. И это осознание было одновременно самым страшным и самым исцеляющим, что он чувствовал за весь этот бесконечный день.