The Shadows

      Минервы не было на завтраке, как и её заместителя Авроры Синистры. Ни у кого, кроме знающих, это не вызвало подозрений. Невилл и Гермиона вошли последними. Тот решил рассказать всё беременной, и та поняла, почему ей ничего не сказали — переживали, чтобы не дышала пылью. Невилл замер, глядя на Тео. Хотелось бы с Ханной расстаться нормально, но у неё рыльце в пушку. Наверное. Это было неизвестно.       Хотелось поцеловаться при всех, но Тео вовремя это заметил, и отрицательно покачал головой. Пока не узнают о том, кто охотится на Тома и Гарри помимо Патрика Вейна опасно показывать, что один сценарий пошёл не по плану.       — Мистер Лонгботтом, — попросил Подмор, подойдя, — нас с вами вызывают к директору. И мистера Нотта.       Тео ухмыльнулся, и все трое оставили зал. Если Пэнси и Ханна замешаны, то до них быстро дойдут слухи о записке. Гарри буквально распирало любопытство, оттого он взял с собой мантию невидимости. Том его прикрыл. Самому было интересно.       Гарри шёл прямиком за всеми. А когда вошёл в кабинет директора, то заметил плачущую Аврору Синистру. Стерджис тут же подбежал к своей девушке, а Кингсли и Маркус Флинт недовольно смотрели на присутствующих.       — Рад, что и вы пришли, — произнёс Шеклболт. — Невилл, как ты?       — Как я? Меня одурачили. Моё сердце разбила профессор! — закричал он, и Тео тут же погладил его по спине. — Тео вообще женился! Хорошо, что детей нет. Нет же?       — Мы проверили мисс Аббот. Она не беременна. И вчера ночью её тоже допросили, — заявил Кингсли.       — Она знала? — спросил Тео Маркуса.       — Да, — ответил Флинт. — Профессор видела её взгляды на Лонгботтома, и когда Ханна с Пэнси обсуждали вашу ночь, то профессор дежурила. Решила, что сын Пожирателя смерти не имеет права любить того, чьи родители так пострадали от рук приспешников Тёмного Лорда.       — Не увольняйте меня. Я же ничего не умею в этой жизни, кроме астрономии.       — Тогда — Азкабан! — рыкнул Невилл. — После войны все действия противозаконны!       — Где найти профессору Астрономии замену в январе? — ужаснулся Подмор.       Тео и Невилл недовольно на него покосились, а Гарри увидел, как Стерджис побледнел.       — Я следующий?       — И Долиш, — в унисон заявили парни.       Шеклболт тяжело вздохнул, понимая, что Гарри всё делает под себя — даже друзей.       — Что бы вы не думали, я не против Гарри Поттера, — заявил Стерджис.       — Но против Томураса Гонта, — заявил Тео.       — Да! — открылся Стерджис. — Есть тот, кто знал в лицо Волдеморта. И Гонт — это он! Поттера либо опоили, либо он сам его воскресил. Сто две страницы посвящены Тому Реддла из дневника в книге! — напомнил Подмор.       — Как есть тот, кто знает Реддла в лицо? — удивился Шеклболт. — Слизнорт?       — Тот не выходит на связь, боится, — заявил Подмор.       — Я верю Гарри Поттеру, — заявила Минерва. — Он бы не привёл Волдеморта в школу! Он знаком с мистером Гонтом с лета 93-го года…       — Да, директор, вы поняли, когда они познакомились? — засмеялся Подмор. — После уничтожения дневника. Джинни Уизли пострадала этим летом и не помнит от кого и как, но записи в Мунго есть! И тут же возвращается Гонт! А именно Джинни Уизли была жертвой дневника. Крестраж жил всё это время в ней!       — Нет! Гарри бы такого не допустил, — ужаснулся Невилл.       Тео молчал сверлил взглядом Подмора и тот улыбнулся. Он встал напротив парня, который сжимал кулаки от злости.       — Интересно, сын одного из самых верных приспешников в курсе всего этого? Ты нашёл альбом отца? Выпускной?       — Нашёл, — ответил Тео. — Вы меня в эти игры не впутывайте. Я желаю только Невилла и расторжения брака. И сегодня я могу его расторгнуть. Почему нет Пэнси здесь?       — С ней сам разбирайся, — коротко ответил Маркус, протягивая Тео документы, но его забавляло, что Гонт мог быть Волдемортом. Маркус заявил, что ему ещё в Лютный нужно, поэтому оставил кабинет, где назревала война.       — Вам не стыдно очернять имя того, кто умирал за вас? И того, кто хочет любви Гарри Поттера? — шипел Нотт, пока Гарри от ярости пытался удержать себя. Не нужно раньше времени себя показывать. Не нужно.       — Может, профессор Синистра до лета побудет в кресле? — попросил Шеклболт.       — Не понял? — рыкнул Невилл.       — Невилл, я всё понимаю, но ей замены пока нет. Пожалуйста, войди в моё положение. К тому же, за Гарри и Томурасом нужно присматривать.       — А не охуели ли вы? — рыкнул Тео.       — Мистер Нотт, попрошу, — шикнула МакГонагалл.       — Да насрать мне! Я этот диалог передам Тому и Гарри.       — Тому! Ты называешь его Томом, — подметил Подмор.       — Так Гарри называет. Мы за спиной все его называемом Томом.       — А в лицо Томурасом, а то он злится, — добавил Невилл. — В ваши байки я не верю. Томурас Гонт — не Волдеморт. Так ведь?       Невилл в упор посмотрел на любимого, и тот без дрожи в голосе, без фальши в выражении лица ответил:       — Безумец мёртв! А Гарри и Том — наше будущее.       — Я услышала достаточно. Министр, если у вас есть разговор к профессору Подмору, то вне моих стен, но знайте, я не дам травить Гарри Поттера, — негодовала Минерва. — Он лишился всей семьи и, обретя любовь, вы хотите её у него отобрать? Некрасиво!       — Подло, — заявил Невилл.       — Это предательство Национального масштаба, — добавил важно Нотт.       — Так, все выйдете. Министр, поговорим, — попросила Минерва.       Гарри выскользнул вместе со всеми, и быстро побежал за поворот, снял мантию и подпёр стену плечом. Подмор аж дёрнулся, увидев Поттера первым, а тень Гарри то увеличивалась, то уменьшалась, становясь похожей на дементора, и Стерджис сглотнул, а после тень вышла из стены в облике Люциуса Малфоя, который держал в руках палочку. Подмор побледнел. Именно Люциус взял его под Империус.       — Страшно. Удивительные создания боггарты, — хмыкнул Гарри. — Значит, Волдеморт?       Подмор недовольно глядел в зелёные глаза Гарри и согласно кивнул. Тео и Невилл подошли к другу, а Аврора замерла за спиной мужчины.       — У нас есть тот, кто знает облик юного Тома Реддла.       — Забавно, что я отрицаю эту схожесть, а вы настаиваете.       — Поттер, ты обманул систему, но не её составляющих, — рыкнул Подмор.       — А нам с Томом ты нравился. Правду говорил Драко, что ты игрок. Всё-таки отец Драко, — Гарри указал на боггарта, — знал, как воспитывать сына. Если с Томом что-то случится, я вас всех уничтожу. Я дал защиту Тому от смерти, но ведь кто-то нашёл дементоров, верно?       Подмор сглотнул, понимая, что Гарри знает слишком много.       — Рискните. Всех убью! Идёмте, ребят. Мы пропустили завтрак.       Боггарт вошёл тенью в стену и поплыл за Гарри, а Подмор выдохнул, его била дрожь от страха. С Гарри Поттером лучше не ссориться, но, увы, не получилось.       

***

             После занятий Том и Гарри встретились в зале, где репетировали спектакль. После репетиции остались Винда, Драко, Эван и Тео, а Том и Гарри перешёптывались между собой.       — Ты точно Лонгботтому никогда не расскажешь обо мне? — спросил недовольно Том.       — Том, я сегодня разорвал брак, благодаря вам. Я не предам, — заявил Тео. — Чего ты злишься?       — Томурас, — шипел Гонт, а Тео забыл, что лучше не сокращать имя, если ты не Гарри Поттер.       — Прости.       — Кто всё ещё жив и помнит тебя, что втянул Паркинсон и Аббот, а также Долиша и Подмора? И, скорее всего, Синистру, — думала Винда.       — Без понятия, — ответил Том. — Я думаю над этим. Этот кто-то не просто стар, но ещё и не боится такое заявлять. Вспомню. Вейна не нашли?       — Нет, — ответил Гарри. — Из старого состава Визенгамота остался только он. Возможно, его охраняют дементоры.       — Так, каков план на будущее, раз мы в тупике? — не понимал Эван.       — Спектакль, учёба, ходить на квиддич, дальше ярмарка, экзамены, выпускной, Долги Жизни и Чести, — ответил Гарри. — Сами явятся к нам. Не торопите события.       — Согласен, — ответил Том. — Не лезьте на рожон. Мы под защитой в Хогвартсе. В Министерстве наши люди управляют, нечего боятся.       — Но дементоры не побоятся напасть даже на того, у кого один Дар Смерти? — понял Драко.       — Да, — ответил Том. — Они боятся только мертвецов, но не их магию. Пока я был непонятно чем, они меня слушались. Теперь послушают только Гарри.       — Уничтожу их к чертям, — заявил Поттер. — Оставьте нас.       Том подошёл к созданной сцене, прикоснулся к серой занавеси и тяжело вздохнул. Гарри осторожно коснулся его плеча, видя, как тот напряжён, не ожидая, что из мантии Тома вылезут чёрные ленты и обхватят Гарри за шею, ноги, руки и тело. Гарри замер, а когда лента закрыла глаза, то сглотнул в предвкушении.       — Я думал, ты зол.       — Это ты зол, — подметил Том, — а я привык к такому раскладу карт. Если бы всплыла правда, Гарри, ты бы остался на моей стороне?       — Я уже говорил, что да, — шептал Гарри, пока рука Тома массировала его член через ткань брюк. — Ты потомок Гонтов, какая разница, на кого ты похож. Ты строишь себе новое будущее. Новое имя. Уж извини, но Волдеморт неудачник.       — Именно, Гарри. И его возвращение вгонит всех в депрессию. Даже меня. Не хочу отвечать за заключённых Пожирателей в Азкабане.       Том осторожно приспустил до колен Гарри брюки с трусами, и нежно коснулся его члена губами. Гарри охнул, не ожидая, что Том захочет сделать ему приятно. Лента обвилась вокруг основания члена и Гарри понял, что задумал Том. Наверное, понял.       Том осторожно просунул пальцы в сфинктер. Гарри хорошо помнил, что Том хотел чего-то животного с этими лентами, но возле Гарри Амортенция робела. Гарри застонал от горячего рта на головке члена и от холодных пальцев, давящих на простату. Он был во власти Тёмного Лорда и желал оставаться в ней вечно. Волдеморт, в каком-то понятии этого слова, победил.       Лента на члене сильнее сжала у основания, и Гарри зашипел от боли, ведь не мог кончить, в то время, как Том смаковал предэякулят своего любимого гибрида.       — Ты такой вкусный, такой отзывчивый, — шептал Том, не вынимая пальцев из ануса Гарри, целуя бёдра, а после снова накрывая член губами.       Гарри гортанно застонал, наслаждаясь такой неволей. Он дрожал от наслаждения. Да и дрожь Тома была невероятной, она придавала понимание, что Гарри неимоверно любим, ведь Том отдавался неистово.       — Том, отпусти, умоляю, — Гарри скулил, желая извергнуться, но не мог из-за ленты.       — Нет, — скалился Том, равняясь с Гарри и целуя его губы.       Повязла на глазах сильнее сдавила голову, а Том обошёл Гарри и прижался к нему со спины.       — Скажи мне, Гарри, когда придёт час, что ты сделаешь ради меня?       — Что угодно, — шептал в ответ Гарри.       — Ты меня защитишь? От дементоров? Ведь они помнят меня.       — Да, — не стал врать Гарри.       — А что будет со свидетелями?       — Обливиэйт, — прошептал Гарри.       — А если информация всё же как-то просочиться? — Том приставил свой член ко входу, и Гарри начал дышать ещё тяжелее.       — Ты хочешь вернуться?       — Я уже вернулся, — Том резко вошёл до конца в Гарри, и тот зарычал, не ожидая такого проникновения.       — Ты хочешь вернуть себе имя?       — Нет, — честно ответил Том. — Я его всегда ненавидел.       — Я готов держать всю страну в страхе, если тебе захотят навредить.       — Это я и хотел услышать.       Том начал вбиваться в тело Гарри, целуя шею, пока Гарри стонал от наслаждения. Его тело пробивала дрожь, и быть во власти Тома было сущей желанной пыткой.       Гарри забывался с ним.       Гарри нравилось быть возлюбленным Тёмного Лорда Волдеморта.       И Гарри понял, что больше не боится осуждения ни живых, ни мёртвых, ведь он заслужил любить и быть любимым.       Лента отпустила член Гарри, и он сумел извергнуться на пол, а Том кончил в него, наполняя своей жидкостью.       — Гарри, я очень сильно тобой дорожу. И скрывать не стану, я хочу семью с тобой. Не только ты и я, а чтобы нас было человек пять, а лучше семь.       Гарри улыбнулся, помня любимое число Тома, и рухнул на колени, ведь всё затекло, но Том успел его подхватить и обнять со спины. Гарри повернул голову к Тому, который показывал страх только перед возлюбленным.       — Ты боишься, что узнают правду?       — Да, Гарри. Я честно боюсь, что моё будущее снова пойдёт в Тартар.       — Не позволю. Доверься мне и не применяй магию против дементоров, если так будет нужно.       — Спасибо, любовь моя, — Том накрыл губы в поцелуе, нежном, но дрожащем.       — Ты знаешь того, кто может тебя помнить, — понял Гарри.       — Да, — Том тут же прошептал имя на ухо любимого и тот цокнул языком.       — Точно. Но почему мы не скажем остальным?       — Нет гарантии, что они не проболтаются, не выдадут себя взглядом. Всё должно оставаться в тайне.       — Хорошо. Как скажешь.       Гарри прижался к Тому, а тот покрепче обнял Гарри. Наступает время тайн. Они могут полностью довериться только друг другу. Без Долгов Жизни, без угроз, без обещаний, без личной выгоды. Только друг другу. Да будет так.

***

             Они надели трусы со штанами, всё-таки это больше не тайное место, кто угодно может войти.       — Что это за магия — тёмные ленты? — спросил Гарри. — Они будто твоя защита.       — Так и есть. Созданные из крови. Я сам придумал это заклинание. Настораживает?       — Не меня. Можно? — Гарри протянул руку к кольцу, и Том всё понял.       Гарри решил, что пора поговорить с семьёй. Сейчас при нём палочка и мантия, но не хватает самого главного компонента — камня. Том легко снял кольцо и протянул Гарри.       — Кого позовёшь?       — Сириуса, Римуса, маму и отца — тех, кто пришёл ко мне перед второй Авадой.       — Мне уйти?       — Если хочешь. Заставлять не стану.       Том согласно кивнул, спрыгнул со сцены и упёрся о нём задом, никуда не собираясь бежать, а Гарри даже выдохнул, ведь до конца надеялся, что Том желает прощения, благословения или хотя бы понимания.       Гарри встал возле него и крепко сжал руку, надеясь, что поступает правильно. Том поддерживал его во всём, поэтому нежно поцеловал в щеку.       — Вперёд, мой храбрый львёнок.       Гарри смутился, ведь всё-таки Том был старше, они любовники, и «львёнок» обожал своего змея. Подчиняться ему. Стонать от его манипуляций. У Гарри на сердце было тепло, поэтому он со спокойной душой призвал четверых самых близких ему людей и самых желанных. Он держал Тома за руку, а тот спокойно смотрел на тех, кого уничтожил. Двоих — собственными руками.       — Мы ждали, — произнесла Лили, тепло улыбаясь. — Мы постоянно с тобой.       — Ммм, какие сцены вы наблюдаете, — уколол их Том, и души троих мужчин сразу же нахмурились.       — Они не хотят с тобой говорить, Волдеморт, но, возможно, передумают, — заявила Лили.       — Я больше не Волдеморт. Он умер. У меня новая жизнь.       — Ага, пятерых детей планируете? — рычал Джеймс.       — Хотя бы троих, — улыбнулся Гарри. — Но пятеро — это так по Уизли. И так по-семейному, ведь мы оба сироты.       — И кто виноват, что ты сирота? — рыкнул Джеймс.       — А некий Гонт только что сказал, что он не Волдеморт, у него есть брат и сестра. Чего жаловаться, что хочешь семьи? — шипел Сириус.       — Да, и мой отец будет трахаться с твоим братом, — оскалился Том.       — Хватит, — попросил Гарри. — Ненавидьте меня. Ведь я выбрал Тома. Я позволил ему стать Гонтом.       — Вас хотят уничтожить, — напомнил Римус, когда молчание затянулось, ведь обвинять Гарри никто не хотел.       — Кишка тонка, — хмыкнул Том, не отпуская руку Гарри из своей.       — Послушайте, я его люблю, — все четверо тяжко вздохнули. — И мне жить жизнь. Вы заплатили за неё, но и я не остался в долгу. Моя кровь не застынет на мне. Тедди вырастит и будет иметь всё, Римус. А Регулус вообще восстанет. Ты знаешь, за что он погиб, Сириус?       — Да, — вздохнул Блэк. — Умницей оказался.       — И Регулус заслуживает счастья? Любить Феликса?       — Да, — ответил Сириус.       — А я заслуживаю любить Тома? Чтобы он во мне души не чаял?       — Да, — ответила Лили. — Нам сложно принять твой выбор, потому что мы переживаем. Сегодня он тебя боготворит, а завтра посадит на цепь и выпьет все соки, а ты позволишь!       — Не беспокойся, мам. Том не такой плохой, как кажется. То есть, — Гарри засмеялся, — он опасный, как и я, но не друг для друга. Мы любим.       — Госпожа сказала, что ты станешь её Стражем после смерти. Вестником. Ангелом Смерти. Называй, как хочешь. Но и он им станет, ведь ваш брак даст ему защиту, — шипел Джеймс. — Вечность вместе. Сумеете? Он получит бессмертие, как того желал!       Том улыбнулся, ведь Гарри и правда все его желания осуществляет. Осуществляет ли Том желания Гарри? Том тут же перестал улыбаться.       — Том? — Гарри заметил, как изменилось выражение лица.       — А что тебе дал я? Помимо проблем?       — Семью, — Гарри прикоснулся к щеке Тома и почувствовал дрожь в теле. Тома терзали сомнения, нужен ли он Гарри. — Ты мне нужен просто так.       — За смазливое личико?       — Мне и змееподобный нравился, — Гарри поцеловал его в лоб, а Том тепло улыбнулся. — Я не откажусь от тебя. Ни за что. Слишком давно желал. Слишком долго ждал. Будь со мной.       — Всегда.       — И вы будьте со мной, пожалуйста. Это моя жизнь. Мне жаль, что вы не пожили, но разве вы не боролись за любовь и спокойствие?       — Последнее под вопросом, — вздохнул Сириус. — И всё же, любовь прекрасна. Особенно запретная. Безответная хуже.       — Какая философия, Бродяга, — удивился Джеймс.       — Разве имеет значение, если мы все умерли? — засмеялся Блэк. — Наши души больше спят. Иногда наблюдаем за любимыми людьми, пока те живы.       — Гарри, ты должен понимать, насколько опасна кровь Слизерина, — произнёс Джеймс. — Там слишком много инцестов. Однако, решать тебе.       — Да, решать мне. И я принял решение, — Гарри взглянул на Тома, нежно целуя и тут же получая ответ.       — Будь осторожен, — попросила Лили.       — Чисто гипотетически, вы бы назвали сына Джеймсом? — рассуждал Поттер-старший.       — Через мой труп, — заявил Том, а Джеймс засмеялся.       — Я бы с удовольствием, но, к сожалению, погиб от твоей руки. Мог бы и уважить.       — Да пошёл ты, — хмыкнул Том.       — Я бы хотел, чтобы, если будет дочь, то имела блэковское имя. От созвездия, — заявил Гарри.       — А сын? — удивился Том.       — Я бы воскресил сказку Бардя Бидля. Три сына — три имени — Антиох, Кадм и Игнотус, — засмеялся Гарри. — Вторые, конечно, блэковские.       — Ты хотел пятерых детей, — напомнил Джеймс.       — Ну, может, две девочки, а если не будет, то назовём сыновей ещё Годриком и Салазаром.       Том прыснул, а Джеймс закатил глаза. Гонт обнял Гарри со спины, нежно целуя щеку, и Гарри тут же отозвался на ласку, прижимаясь к Тому. Они не могли контролировать своих эмоций друг к другу. Как магниты.       — А если четверо сыновей?       — Джеймс, — рыкнула недовольно Лили. — Ну хватит!       — Назовём Альбусом, — рыкнул Том.       — Всё, молчу, — улыбнулся Джеймс. — А девочку?       — Сохатый, ты реально достал, — закатил глаза Сириус, но вопросительно глядел на Гарри.       — Дельфини, — ответил Том, видя озадаченность любимого. — А если будет две, то Ровена или Хельга — в честь Основательниц Хогвартса.       — Вот поэтому многие не любят семейные застолья, Гарри, — хихикнул Сириус, разбавляя обстановку, и все прыснули.       — Называйте Хельгой. Хель — означает «смерть», — восхитился Джеймс. — Символично.       — Прощайте, — улыбнулся Гарри, отдавая кольцо Тому, ведь пора заканчивать балаган. Что хотел, он услышал и сказал.       — Наболтался с призрачной роднёй? — хихикнул Том.       — Достали, — согласился Гарри, поворачиваясь к Тому, чтобы расстегнуть его пояс брюк. — Пускай увидят, чем я люблю заниматься.       — Я к твоим услугам, львёнок.       Гарри опустился к члену Тома, даря наслаждение любимому, даря удовольствие себе и представление мёртвой родне.