Розовый принц

Прошло восемь месяцев с того дня, как Тэхён увидел две полоски на тесте, и его жизнь, несмотря на былые капризы токсикоза, снова засияла розовым. Токсикоз отступил, вернув Тэхёну любовь к пионам, ванили и его фирменному цвету, который теперь украшал их новый дом — просторную виллу на окраине Сеула, с панорамными окнами и садом, полным цветущих кустов. Тэхён, с округлившимся животиком, лично руководил дизайном детской комнаты, выбирая розовые обои с узором из звёзд и дизайнерскую кроватку, ворча: «Если эта кроватка будет не идеально розовой, Гук, я разведусь с тобой, честное слово, альфа!» Его голос был полон привычного сарказма, но глаза сияли от предвкушения. Чонгук, как всегда, тот ещё подкаблучник, бегал за каждой прихотью омеги, таская коробки с декором и вешая шторы под строгим взглядом Тэхёна. Его альфовский запах — терпкий сандал с нотами мускуса — смешивался с клубнично-ванильным ароматом Тэхёна, который стал ещё слаще из-за беременности. Тэхён, сидя на диване с чашкой травяного чая (юджа-ча он теперь снова обожал), указывал пальцем на коробки: — Гук, эта люстра слишком белая, — буркнул он, поправляя розовые волосы, теперь чуть длиннее и уложенные в мягкие волны. — Наш малыш заслуживает сияния, как у его папочки. Поменяй на хрустальную с розовыми подвесками. Чонгук, потный от переезда, вытер лоб и улыбнулся, его глаза блестели любовью. — Принц, ты хочешь, чтобы я весь Сеул перевернул из-за этой люстры? — спросил он, подходя ближе и целуя метку на шее Тэхёна, от чего тот слегка задрожал. — Всё будет, как скажешь. Наш маленький принц будет жить в розовом раю. Тэхён фыркнул, но его щёки порозовели, и он прижался к Чонгуку, его рука невольно легла на живот, где малыш толкался, словно соглашаясь. — Лучше бы тебе так и сделать, альфа, — пробормотал он, его голос смягчился. — Иначе я устрою тебе ад... хотя, блин, я уже как розовый дирижабль, так что ты и так страдаешь. Чонгук рассмеялся, его руки обняли Тэхёна крепче, и он шепнул: — Ты — мой самый красивый дирижабль, Чон Тэхён. И наш малыш — тоже. В этот момент в дверь позвонили, и на пороге появились родители обеих сторон — Чанхо и Минсок, а также Хёнджун и Сынхо. Они принесли коробки с подарками для детской: Минсок вручил розовое одеяльце ручной работы, а Сынхо — плюшевого зайца в розовой короне. — Тэхён, ты сияешь, — сказал Минсок, обнимая сына, его глаза блестели. — Пахнешь, как я, когда ждал тебя. Намного слаще, чем раньше. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся, его рука коснулась живота. — Папа, не начинай, — буркнул он с сарказмом. — Я и так знаю, что буду лучшим папочкой. Но... спасибо за одеяло. Оно достойно моего стиля. Хёнджун хмыкнул, глядя на Чонгука, который пытался собрать кроватку. — Гук, ты женился на настоящем урагане, — сказал он, его суровый взгляд смягчился. — Но держись, сын. Ты справишься. Сынхо, смеясь, добавил: — Тэхён, этот зайчик — для твоего малыша. Но если он будет таким же капризным, как ты, то… Гуки, готовься. Тэхён фыркнул, но его сердце таяло от семейного тепла. Он посмотрел на Чонгука, который неловко закручивал болты, и пробормотал: — Гук, если ты уронишь эту кроватку, наш малыш будет спать на мне. И это не угроза, это факт. Чонгук подмигнул, его альфовская аура заполнила комнату. — Не уроню, принц. Всё будет идеально для нашего маленького короля.

***

Спустя несколько недель после переезда в новый дом, Тэхён готовился к важному событию — свадьбе Чимина и Намджуна, где он и Чонгук были свидетелями. Его животик заметно округлился, но это не мешало ему сиять в своём стиле. В спальне их виллы, окружённой ароматом ванили и свежесрезанных пионов, Тэхён примерял розовый костюм на заказ — пиджак с мерцающими звёздами и брюки, которые он сам одобрил, ворча: «Я как розовый дирижабль, но всё равно затмеваю всех». Его розовые волосы, теперь чуть длиннее, лежали в идеальных локонах, а метка на шее гордо блестела под светом хрустальной люстры. Чонгук, в чёрном смокинге с розовой бутоньеркой, смотрел на него с обожанием, его альфовский запах — сандал с нотами тёплого мускуса — окутывал Тэхёна, успокаивая его капризы. Он подошёл, положив руки на талию омеги, чувствуя лёгкие толчки малыша. — Жемчужинка, ты — мой принц, даже с этим милым животиком, — шепнул он, целуя метку на шее Тэхёна, от чего тот слегка вздрогнул, его клубничный аромат стал слаще. — Но не затми Чимина на его свадьбе, ладно? Хотя твой сюрприз точно всех порвёт. Тэхён ухмыльнулся, его глаза загорелись озорством. Он тайно подготовил подарок для свадьбы — видео, где смонтировал их с Чимином путь: от язвительных перепалок в соцсетях до тёплой дружбы, скреплённой их проектом «Жизнь омег в Сеуле». В кадрах мелькали их стримы, моменты смеха, даже сцена, где Тэхён трогает живот Чимина до его родов. Тэхён добавил розовые фильтры и титры: «От сучкиных войн до папочек — мы сделали это, котики». Он хотел, чтобы это стало не только подарком для Чимина, но и символом роста их дружбы. Свадьба проходила в саду под звёздами, украшенном белыми орхидеями и пастельными лентами. Чимин, уже родивший своего малыша, сиял в кремовом костюме, его фигура снова была стройной, а глаза лучились счастьем. Намджун, в тёмно-синем смокинге, выглядел как альфа из мечты, держа Чимина за руку. Гости шептались, восхищаясь, а Тэхён, несмотря на лёгкую усталость от беременности, гордо шагал рядом с Чонгуком, его розовый костюм ловил взгляды. Их родители сидели все вместе в первом ряду, глаза у них блестели от гордости за своих детей. Во время речи свидетеля Тэхён взял микрофон, его голос был пропитан сарказмом, но с искренней теплотой: — Чимин, ты пытался украсть мой трон, мои пионы, даже мой блеск, сучка, — начал он, вызвав смех гостей. — Но я тебя прощаю, потому что мы теперь как настоящая семья. Намджун, держи его в узде, или он уведёт мой стиль. — Он подмигнул, а затем его тон стал серьёзнее. — Вы двое — доказательство того, что любовь делает нас лучше. И я счастлив быть здесь, как ваш друг. Чимин, с глазами полными слёз, бросился обнимать Тэхёна, его руки, ставшие ещё более тактильными после родов, крепко сжали друга. Он чмокнул Тэхёна в щёку, шепнув: — Тэ, ты лучший. Даже с этим животом ты — розовый принц Сеула. Тэхён фыркнул, но обнял в ответ, пробормотав: — Не дави, сучка, я и так еле передвигаюсь. Когда включили видео-сюрприз, зал замер. Кадры их с Чимином пути — от язвительных постов до совместных стримов — вызвали аханье и смех. Голос Тэхёна за кадром звучал: «Мы с Чимином прошли от вражды до братства. Омеги рулят, котики, любите, как мы». Чимин рыдал в объятиях Намджуна, гости аплодировали, а Тэхён почувствовал, как малыш толкнулся, словно одобряя. Он положил руку на живот, шепнув Чонгуку: — Наш маленький принц уже фанат моего стиля. Минсок подошёл после церемонии, обнимая сына. — Ты будешь невероятным папой, — сказал он, его голос дрожал от эмоций. — Твой малыш уже счастливчик. Хёнджун добавил, хлопнув Чонгука по плечу: — Гук, твой омега — огонь. Береги их. Сынхо подмигнул Тэхёну: — Твой малыш унаследует твой блеск, Тэхён. Сеул к этому не готов. Тэхён, опираясь на Чонгука, улыбнулся, его пальцы коснулись метки. — Если мой принц будет хоть наполовину таким стильным, как я, мир падёт, — сказал он с сарказмом, но его глаза сияли счастьем. Чонгук, притянув его ближе, шепнул: — Ты — мой король, жемчужинка. И наш малыш — уже принц.

***

Прошло всего несколько дней после свадьбы Чимина и Намджуна, и Тэхён, казалось, был на грани. Их новый дом сиял розовым: детская с обоями в звёздах, хрустальная люстра с розовыми подвесками, кроватка с шёлковым балдахином — всё, что Тэхён проверял с придираниями: «Если оно не розовое, Гук, я это выкину!» Его клубничный запах, теперь с молочными нотами, смешивался с сандаловым ароматом Чонгука, который витал по дому, как тёплое одеяло. Но Тэхён чувствовал себя как «ходячий розовый шар», ворча на всё: от тесных носков до слишком мягкой подушки. Его спина ныла, ноги отекали, а толчки малыша стали сильнее, как будто ребёнок репетировал дебют на подиуме. — Гук, этот диван — мой личный кошмар, — пробурчал он, плюхнувшись в гостиной с кружкой травяного чая, который заменил юджа-ча. Его розовые волосы, слегка растрёпанные, липли ко лбу от пота, а глаза сверкали раздражением и усталостью. Тэхён чувствовал себя тяжёлым, как никогда — каждый шаг отдавал в поясницу, живот тянул вниз, а кожа зудела от растяжек, которые он смазывал кремом, бормоча: «Если они не исчезнут, я не знаю что буду делать со своим уродским телом дальше». Но под раздражением скрывался страх — лёгкий, но постоянный: «А если что-то пойдёт не так? Я же не супергерой, блин». Чонгук, сидя рядом, осторожно гладил мужа по спине, его пальцы скользнули к метке на шее Тэхёна, успокаивая. Его альфовская аура была тёплой, но в глазах мелькала тревога — он не показывал, но внутри его также терзал страх. «А если с Тэхёном что-то случится? — думал он, его сердце сжималось. — Он мой мир, мой омега... я не переживу, если потеряю их». Он старался быть опорой, но его руки слегка дрожали. — Тэ, ты здесь, ты умница, — сказал он тихо, его голос был мягким, но с лёгкой дрожью от беспокойства. — Скоро наш маленький король будет здесь. Хочешь, я ещё тебе подушек принесу? Тэхён закатил глаза, его сарказм вырвался наружу. — Подушек? Гук, я не твой плюшевый заяц. Принеси мне нормальный чай, а то этот пахнет, как трава с газона. И вообще, наш малыш пинается, как будто хочет сказать: «Папочка, выпускай меня уже, или я устрою бунт прямо здесь!» Но его ворчание прервалось резкой болью. Тэхён замер, рука схватилась за живот, а глаза расширились. Он почувствовал, как что-то тёплое потекло по ногам, и его запах — клубника с молоком — стал почти удушающим. Лицо побледнело, сердце заколотилось от смеси волнения и страха — боль была острой, как нож, и он подумал: «Блядь, это реально? Наш принц решил, что пора?» — Гук... кажется… воды отошли, — выдохнул он, его голос дрожал, но он постарался добавить сарказма, чтобы скрыть панику. — Наш маленький король рвётся на трон. Вези меня в больницу, быстро, или я рожу прямо здесь, на нашем розовом ковре! Чонгук, «железный альфа», вскочил, его глаза метались в панике. Он схватил сумку, но, споткнувшись о ковёр, чуть не рухнул, его лицо стало белее мела. Страх накрыл его волной: «А если мы не успеем? Если с Тэхёном что-то пойдёт не так? Ему так сильно болит, а я... черт!» Он пошатнулся, его глаза закатились, и — бам! — он рухнул в обморок, как подкошенный дуб, его тело тяжело ударилось о пол, а альфовская аура дрогнула, словно от удара. Тэхён, несмотря на схватки, которые уже скручивали его, как тиски, расхохотался сквозь боль, держась за живот. — Серьёзно, Гук?! — простонал он, смех переходил в стон от новой волны боли. — Ты мой альфа или обморочная принцесса? Поднимайся, идиот, мне рожать надо! Если ты не очухаешься, я вызову такси и рожу без тебя! Чонгук очнулся через секунду, его лицо горело от стыда, глаза моргали, фокусируясь на Тэхёне. Он тряхнул головой, пытаясь стряхнуть это головокружение, и подскочил, его руки всё ещё дрожали. — Тэ... прости, — выдохнул он, его голос был хриплым от стыда и страха. — Нервы... я в порядке. Поехали, держись! Он подхватил Тэхёна, помогая встать, и они поспешили в машину, Чонгук вёл, крепко сжимая руль, его сердце колотилось от адреналина и ужаса: «Только бы всё было хорошо, только бы с ним ничего...» В больнице схватки стали интенсивнее, Тэхён стиснул руку Чонгука так, что костяшки побелели, его крики эхом разносились по коридору. Он чувствовал себя разрываемым изнутри — боль была как огонь, разливающийся по венам, каждый толчок заставлял его тело дрожать, а слёзы текли по щекам. Страх накатывал волнами: «А если я не выдержу? Если с малышом что-то не так?» Но он держался, его сарказм прорывался сквозь стоны: «Гук, если наш сын не будет любить розовый цвет, я... ой, блядь, больно!» Чонгук, несмотря на свой обморок, не отходил ни на шаг, его альфовский инстинкт гнал его вперёд. Он держал руку Тэхёна, вытирая пот с его лба, его голос дрожал от страха: «Тэ, дыши, ты справишься... пожалуйста, держись, я не переживу, если...» Он не договаривал, его глаза были полны ужаса — страх, что что-то пойдёт не так, сжимал сердце, как тиски. Когда врач сказал: «Вижу головку», Тэхён закричал, его тело напряглось, а Чонгук, увидев это — кровь, напряжение, головку малыша — побелел. Его мир сузился, страх накрыл волной: «Нет, только не сейчас, только не с ним...» Глаза закатились, и — бах! — он снова грохнулся на пол, его тело обмякло, как мешок, ударившись о кафель с гулким звуком, эхом отразившимся в комнате. Медсёстры хохотнули, поднимая его нашатырём, а Тэхён, сквозь боль, которая разрывала его на части, расхохотался: — Гук, ты... второй раз? — простонал он, его голос был слабым, но полным юмора, слёзы смешивались с потом. — Мой альфа — легенда... в обмороке. Проснись, идиот, твой сын сейчас родится! Если ты не очухаешься, я назову его так как захочу сам! Чонгук очнулся от нашатыря, его лицо было красным, как томат, глаза моргали, фокусируясь на Тэхёне. Он тряхнул головой, и пошатываясь, вернулся к омеге, сжимая его руку. — Тэ... прости меня, любимый, — выдохнул он, его голос дрожал от стыда, страха и любви, слёзы текли по щекам. — Я здесь... ты справишься... я люблю тебя. Тэхён, толкаясь с последними силами, кричал, его тело разрывалось от боли, но и от радости — каждый толчок приближал их малыша к этому миру, к родителям. Когда сын родился — мальчик с крошечными тёмными локонами и сладким запахом, смешанным из клубники и сандала, — Тэхён разрыдался, его сердце колотилось от переполняющих эмоций: облегчения, что всё кончилось, радости, что малыш здоров, и любви, которая рвалась из груди. Он держал сына, его пальцы дрожали от усталости, а глаза, полные слёз, сияли от счастья. — Мой маленький король, — прошептал он, касаясь щёчки малыша, его голос был хриплым от криков. — Ты... идеальный. Но если ты унаследуешь обмороки от отца, мы в беде. Чонгук, всё ещё красный от стыда, но сияющий от гордости, вытирал слёзы, его рык был мягким, полным любви. Он поцеловал лоб Тэхёна, затем малыша, его голос дрожал от слёз. — Тэ, ты... ты невероятный, — сказал он, его голос был хриплым от эмоций. — Наш сын... наш мир. Прости за... ну, ты знаешь. Я люблю тебя, жемчужинка. И тебя очень люблю, наше маленькое солнышко. Тэхён хохотнул сквозь слёзы, прижимая малыша. — Два обморока, Гук? Я же расскажу об этом всем. — пробормотал он с сарказмом. — Но я люблю тебя, идиот. Чимин и Намджун приехали через пару часов, принеся розовые шарики и крошечный комбинезон с короной. Чимин бросился обнимать Тэхёна, чмокнув его в щёку, его глаза блестели. — Тэ, он идеальный! — воскликнул он, глядя на малыша. — Наш сыночек, Джунсу, наконец-то обрёл друга! Они будут править Сеулом, детка! Тэхён, уставший, но довольный, ухмыльнулся. — Джунсу? Милое имя, но мой принц его затмит, — пробормотал он с сарказмом, но обнял Чимина в ответ. — Спасибо, что приехал, сучка. Намджун, хлопнув Чонгука по плечу, улыбнулся. — Поздравляю, Гук, — сказал он. — Но в обморок больше не падай, а то Тэ тебя прибьет. Чонгук покраснел, буркнув: — Это было... неожиданно. Не разболтай всем. Минсок, Чанхо, Хёнджун и Сынхо пришли позже с подарками: одеяло, игрушки, бутылочки. Минсок обнял Тэхёна, шепнув: «Ты молодец, сынок». Сынхо, глядя на малыша, сказал: «Какой же наш внучек красивенький». Чанхо и Хёнджун просто кивнули, их взгляды были полны гордости. Тэхён, прижимая малыша, посмотрел на Чонгука, его сердце колотилось от любви. — Чонгуки, — сказал он тихо. — Если ты ещё раз грохнешься, я устрою стрим про твою «железную» натуру. Чонгук рассмеялся, целуя его в губы. — Никогда, жемчужинка, — шепнул он. — Ты и наш сын — моя крепость. Обожаю вас.

***

Через два дня после рождения Юнхо Тэхён стоял перед зеркалом в больничной палате, готовясь к выписке. Его тело болело, как после марафона, грудное кормление выматывало, а бессонные ночи рисовали тени под глазами, но он всё равно сиял. Его розовые волосы, уложенные в лёгкие волны, блестели под больничным светом, а новый розовый свитер с золотыми звёздами подчёркивал его статус принца — хоть и уставшего. Юнхо, их сын, лежал в колыбельке, завёрнутый в розовый комбинезон с короной, его крошечные локоны пахли клубникой Тэхёна и сандалом Чонгука, с мягкой молочной ноткой, которая заставляла Тэхёна таять. Он смотрел на сына, и его сердце сжималось от любви — такой сильной, что все страхи вроде «а вдруг я плохой папочка?» отступали. — Юнхо, мой главный конкурент, — прошептал Тэхён, наклоняясь к сыну, его голос был мягким, без капли сарказма. — Тебе теперь всегда и везде первое место, малыш. Я, Розовый принц, сдаю трон, но только тебе. Чонгук, таскавший сумки с детскими вещами, улыбнулся, его сандаловый запах окутывал палату, успокаивая Тэхёна. Он сам не спал вторую ночь, его глаза покраснели, но он не отходил от Тэхёна и Юнхо, его альфовский инстинкт гудел от желания защитить семью. Он боялся, что не будет идеальным отцом, но каждый взгляд на сына и мужа наполнял его решимостью. — Тэ, ты и Юнхо — мои любимые принцы, — сказал он, его голос был хриплым от недосыпа, но тёплым. — Готов к выписке? Мы с Чимином устроили кое-что... эпичное. Тэхён вскинул бровь, его губы дрогнули в ухмылке. — Эпичное? Гук, если твой сюрприз не розовый, я разведусь, — сказал он с сарказмом, но его глаза сияли любопытством. Выписка оказалась настоящим шоу. У входа в больницу Тэхён замер, увидев розовый кабриолет, украшенный гирляндами из пионов и золотых лент. Над машиной висел баннер: «Добро пожаловать, принц Юнхо!» Чимин с Джунсу на ручках и Намджун стояли рядом, держа охапки розовых шаров. Чимин, сияющий в пастельном свитере, подскочил к Тэхёну, аккуратно обнимая его, чтобы не потревожить Юнхо, спящего на руках. — Тэ, твой Юнхо — звезда! — воскликнул Чимин, его голос звенел от восторга. — Джунсу уже ждёт друга! Они будут разносить Сеул, готовься к их тандему! Тэхён, прижимая Юнхо, улыбнулся, его сердце грелось от слов друга. — Джунсу — милый, но моему Юнхо теперь везде надо быть на первом месте, — сказал он с любовью, глядя на сына. — Спасибо, сучка, за шоу. Это достойно меня. Намджун, стоя сзади, подмигнул Чонгуку. — Гук, ты пережил роды, — сказал он, его улыбка была тёплой. — Но этот кабриолет? Мы с Чимином несколько часов его украшали. Чонгук, держа сумки, рассмеялся, но его щёки покраснели. — Джуни, я чуть не умер от стресса, — буркнул он. — Но ради Тэ и Юнхо я готов на всё. Спасибо за помощь! В кабриолете, пока они ехали домой, Тэхён, держа Юнхо, смотрел на Сеул, сияющий в закатном свете. Его сердце колотилось от любви к сыну и Чонгуку, а розовый кабриолет, казалось, вёз их в новый мир.

***

Через неделю их вилла гудела от подготовки к финальному стриму «Жизнь омег в Сеуле». Гостиная была шедевром: розовые шторы с золотыми кистями, ванильные свечи, создающие мягкий свет, и колыбель Юнхо, украшенная пионами. Тэхён, в розовом костюме с блестящими звёздами, сидел перед камерой, держа Юнхо, который тихо гукал. Его лицо было бледнее обычного от недосыпа, но глаза сияли гордостью. Он волновался: «А если котики не примут меня как папочку?» Но любовь к Юнхо заглушала страхи. Чимин, с Джунсу на руках, вошёл в кадр, его улыбка была ярче солнца. Намджун настраивал камеру, готовый выручить. Тэхён начал стрим, его голос был мягким, но с привычной искрой: — Котики, ваш Розовый принц вернулся, но теперь с маленьким конкурентом, — сказал он, приподнимая Юнхо, который моргнул, вызвав шквал сердечек в чате. — Это Юнхо, мой маленький принц. Чимин рассмеялся, качая Джунсу. — Юнхо и Джунсу — наши звёзды, — подмигнул он. — Котики, готовьтесь, эти малыши захватят ваш эфир! Чат взрывался: «Юнхо — маленький принц!», «Тэ, ты лучший папочка!» Тэхён, читая сообщения, почувствовал, как волнение тает. Он посмотрел на Юнхо, затем на Чонгука, который стоял за камерой, его сандаловый запах успокаивал. — Это наш финал, котики, — продолжил Тэхён, его голос дрогнул от эмоций. — Мы с Чимином прошли от ссор до папочек. Спасибо, что любили нас. Но Юнхо говорит вам: мы ещё вернёмся. Чимин кивнул, его глаза блестели. — Розовый мир живёт, котики, — сказал он. — Любите его, как мы! Стрим закончился под бурю аплодисментов в чате, и Тэхён, выключив камеру, выдохнул, прижимая Юнхо. — Гук, мы сделали это, — шепнул он, его голос был полон любви. — Но если Юнхо проснётся ночью, ты рядом, ясно? Чонгук, обнимая его сзади, поцеловал его в висок. — Всегда, Тэ, — сказал он. — Ты и Юнхо — мой мир.

***

Вечером вилла сияла от семейного праздника. Гостиная была украшена розовыми и золотыми лентами, стол ломился от угощений: торт с надписью «Юнхо — маленький принц», ванильные макаруны, клубничный лимонад. Чимин и Намджун с Джунсу, смеялись, пока их сын гукал, глядя на Юнхо. Минсок, Чанхо, Хёнджун и Сынхо принесли подарки, но держались в стороне, давая молодым родителям пространство. Тэхён, сидя с Юнхо, смотрел на всех, его сердце пело от любви. Он вспомнил, как всё начиналось: пентхаус, розовые шторы, его сарказм и страх, что Чонгук, «железный бизнесмен», сломает его. Тогда он был Розовым принцем, боявшимся потерять себя. Теперь, держа Юнхо, рядом с Чонгуком, он знал: он не потерял себя, а нашёл — семью, любовь, трон для своего маленького принца. Тэхён улыбнулся, глядя на Чонгука, и шепнул: — Гук, помнишь, как я обещал сломать тебя? — его голос был тёплым, с лёгкой насмешкой. — А ты сделал меня самым счастливым в мире папочкой и мужем. Но это не конец, знаешь? Это только начало нашей истории. Чонгук, целуя его в губы, кивнул. — Начало, жемчужинка, — шепнул он. — Ты, Юнхо и наш розовый мир — это навсегда.