Розовый принц

Прошло несколько недель после помолвки Чимина и Намджуна, и Сеул сиял осенним светом, отражаясь в панорамных окнах пентхауса Чонгука и Тэхёна. Их дом всё ещё утопал в розовой эстетике: пионы в хрустальных вазах, ванильные свечи на подоконниках, шёлковые простыни, пропитанные их запахами — сладкой клубникой Тэхёна и терпким сандалом Чонгука. Проект с Чимином набирал обороты: их стримы «Жизнь омег в Сеуле» собирали тысячи просмотров, где они делились историями о любви, стиле и будущем. Тэхён был в эйфории, его метка на шее гордо сияла, а розовые волосы, как всегда, были идеально уложены. Но в последние дни что-то пошло не так. Его любимый юджа-ча вызывал тошноту, запах пионов раздражал, а розовый цвет — его святыня — вдруг начал бесить. Тэхён списывал это на стресс от съёмок, бормоча сам себе: «Этот проект с Чимином меня доконает, блин. Или это я просто переел макарунов». На очередном стриме в студии, украшенной пастельными тонами, Тэхён и Чимин сидели перед камерой, окружённые ванильными свечами и букетами пионов. Чимин, с заметным животиком, сиял, рассказывая о своих утренних ритуалах для будущих родителей: «Котики, для энергии малыша я пью специальный чай, и...», — но Тэхён, обычно полный энтузиазма, вдруг сморщился. Запах свечей ударил в нос, как удар кулаком, и его желудок скрутило. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, и его лицо побледнело. — Чёрт, эта ваниль... — пробормотал он, отодвигая свечу, его голос был напряжённым, с ноткой раздражения. — Раньше обожал этот запах, а теперь воняет, как протухший парфюм. Что за херня? Чимин моргнул, его глаза сузились от подозрения, но он продолжил улыбаться для зрителей, пытаясь спасти ситуацию. — Тэ, ты в порядке? — спросил он, наклоняясь ближе, его голос был заботливым. — Ты... пахнешь слаще, что ли. И выглядишь... бледным. Тэхён закатил глаза, но его рука невольно легла на живот, где уже начиналось лёгкое покалывание. Тошнота нарастала, и он почувствовал, как мир кружится. Он резко встал, его стул скрипнул, и камера поймала его растерянное лицо. — Стрим на паузу, — сказал он, его голос дрогнул. — Мне... надо в ванную. Извините, котики. Он выбежал из студии, оставив Чимина перед камерой, который театрально пожал плечами: «Розовый принц, похоже, не в настроении сегодня, котики! Продолжим без него?» В ванной Тэхён склонился над раковиной, его тошнило, и он сплёвывал, бормоча: «Что за дерьмо? Это же моя любимая ваниль... раньше я так сильно обожал её, а теперь... блядь, аж нервы на пределе». Он посмотрел на своё отражение: бледный, с кругами под глазами, и его запах... да, слаще, как заметил Чимин. «Неужели... я...?» — подумал он, но отогнал мысль. «Нет, это стресс. Или Чимин подсунул мне испорченный чай». Дома симптомы только усилились. Утром Тэхён попытался выпить юджа-ча, свой любимый напиток, но один глоток — и его скрутило. Он бросился в ванную, его тошнило, и он бурчал, вытирая рот: «Этот чай... раньше я так обожал его, а теперь он так ужасно воняет. Что это за херня со мной?» Чонгук, вошедший с обеспокоенным лицом, подошёл ближе. — Жемчужинка, тебе плохо? — спросил он, его голос был полон заботы, но с ноткой растерянности. — Может, это от вчерашней еды? Или аллергия на что-то? Тэхён фыркнул, отмахнувшись, его раздражение нарастало. — Не лезь, Гук, — рявкнул он, его глаза сверкнули. — Это не твоё дело. Всё и так бесит! Чонгук моргнул, его альфовская аура слегка дрогнула, но он не понял, что происходит. «Может, он просто устал от стримов?» — подумал он, не связывая тошноту с чем-то большим. На обед Тэхён попробовал любимый хотток с розовыми сливками, но один укус — и его снова тошнило. Он оттолкнул тарелку, бормоча: «Это сладкое... раньше получал оргазм от вкуса, а теперь чувствуется как яд какой-то. Убери это, Гук, оно напрягает!» Чонгук убрал, но его брови нахмурились — он не понимал, почему любимый десерт Тэхёна вдруг стал врагом. А потом началось с розовым. Тэхён сидел в гостиной, окружённый своими любимыми вещами: розовые подушки, шторы, вазы с пионами. Но запах цветов ударил в нос, и он сморщился, отодвигая вазу. — Убери эти пионы, — буркнул он Чонгуку. — Их запах... бесит, как Чиминов неон. А этот розовый цвет? Режет глаза, аж нервы на пределе! Я, Чон Тэхён, ненавижу розовый? Это уже конец света! Чонгук замер, его глаза расширились — он не понимал. «Розовый? Его святыня? Может, он шутит?» — подумал он, но Тэхён был серьёзен, его раздражение было неподдельным. Альфа подошёл, пытаясь обнять, но Тэхён оттолкнул его руку. — Не лезь с этими обнимашками, Гук! — рявкнул он. — Всё напрягает, даже ты! Оставь меня в покое! Чонгук отступил, его лицо омрачилось, но он не обиделся — он просто не понимал знаков. «Может, это из-за проекта? Или я что-то сделал не так?» — размышлял он, не связывая тошноту, раздражительность и изменения запаха с чем-то большим. Тэхён, оставшись один, лёг на диван, его рука невольно легла на живот. «Это не может быть... или может? — подумал он, его сердце заколотилось. — Тошнота, запахи, раздражение... как у Чимина. Блядь, я беременный?» Он решил проверить и купил тест, пока Чонгук был на встрече. Две полоски — и Тэхён замер, его глаза наполнились слезами радости и шока. — Я... стану папочкой? — прошептал он, его голос дрожал. — Наш малыш... вау. Когда Чонгук вернулся, Тэхён показал ему тест. Альфа рыкнул от счастья, обнимая его. — Жемчужинка, мы... станем родителями? — сказал он, целуя метку. Но пока они решили не рассказывать подписчикам — «Пусть это будет нашим секретом, Гук. Не хочу хайпа, я пока к этому не готов», — сказал Тэхён. Они подтвердили только Чимину и Намджуну. Чимин, ставший очень тактильным после начала беременности, обнял Тэхёна крепко, чмокнул в щёчку, его глаза блестели. — Тэ, я так рад! — пропел он, прижимаясь. — Мы вместе будем папочками! Тэхён ухмыльнулся, обнимая в ответ. — Не дави так, сучка, — буркнул он, но его голос был тёплым. — Твой животик меня раздавит. Намджун, услышав от Чонгука, что он станет отцом, хлопнул его по плечу, обнимая. — Поздравляю, брат! — сказал он, его голос был полон радости. — Скоро будем в клубе отцов. Ты готов? Чонгук улыбнулся, его глаза сияли. — С Тэхёном — да, Джуни.

***

День завершился звонком родителям обеих сторон. Тэхён и Чонгук сидели на диване, обнявшись, их руки переплелись, а на столе лежал тест с двумя полосками. Тэхён набрал номер своего папы — Минсока, а Чонгук — Хёнджуна, своего отца. — Папа, приходите с отцом к нам в гости, — сказал Тэхён, его голос был лёгким, с лёгкой дрожью от волнения, но без намёков на правду. — Пообщаемся, мы соскучились. Минсок, на том конце, ответил с тёплой улыбкой в голосе: — Конечно, милый! Мы с Чанхо будем. Когда? — Завтра? — предложил Тэхён, переглянувшись с Чонгуком, который параллельно говорил с Хёнджуном. — Отец, приезжайте с папой к нам, — сказал Чонгук, его тон был непринуждённым, но глаза блестели от предвкушения. — Хотим вас увидеть. Хёнджун, с его характерной хрипотцой, хмыкнул, но в голосе чувствовалась теплота. — Соскучились по нам? — спросил он. — Ладно, мы с Сынхо приедем. Сынхо добавил с заднего фона, его голос был мягким, с тёплой улыбкой: — Гуки, мы уже в предвкушении! Приготовь что-нибудь вкусное. Тэхён и Чонгук обменялись взглядами, их глаза сияли от интриги. Они держали секрет о будущем малыше, готовясь удивить дедушек — Ким Чанхо, альфу с твёрдым характером, Ким Минсока, омегу с доброй душой, Чон Хёнджуна, сурового, но любящего альфу, и Чон Сынхо, омегу с тёплой улыбкой — лично. Чонгук поцеловал Тэхёна в висок, шепча: — Раскроем им наш секрет, принц. Скоро дедушки сойдут с ума от радости. Тэхён кивнул, его сердце пело от счастья, несмотря на токсикоз. — Но без розового на встрече, Гук, — пробормотал он с улыбкой. — Пока меня от него тошнит.