Без прошлого не может быть и будущего

- Куда идём мы с индюком большой большой секрет- напевая глупую песню , Вей Усянь следовал по пятам за принцем - …И не расскажем мы о нём, о нет, и нет, и… — …нет? — вдруг, абсолютно не к месту, пробормотал Се Лянь, отчего Старейшина Илин, невидимый и неосязаемый призрак у него за спиной, мысленно поднял бровь (если, конечно, у призрака вообще есть брови, способные выражать удивление). — Иногда мне кажется, что ты меня слышишь, — глухо и с лёгким оттенком паранойи пробормотал Вэй Усянь, наблюдая, как принц на секунду замирает, будто прислушиваясь к эху собственных мыслей. — Или это я, блядь, окончательно ебнулся от бестелесности? Одиночество — штука опасная, начинаешь верить, что твой собственный подопечный вдруг обрёл дар яснослышания. Хотя, чёрт возьми, с моей-то репутацией призрака, наверное, пора бы уже и не удивляться ничему. И всё же, если так подумать (а думать, за неимением лучшего занятия, ему приходилось часто), принцу досталась не самая лучшая часть его души. И всё потому, что она была самой светлой. Идиотская, надо сказать, лотерея. Его собственная доброта вечно оборачивалась для него боком. Хотел помочь невинным людям — и вот ты уже предатель всех народов, всеобщее пугало и любимый страшилка для непослушных детей. Задумал спасти брата — в итоге стал объектом его лютой ненависти. Сестра умоляла остановить бойню, которую начал не он — он остановил, но стоило это жизни самой сестры… если он, грешник, всё ещё имеет право так её называть. И вот эта самая доброта, эта прекраснодушная готовность к самопожертвованию, перекочевала к Се Ляню. Что, с высоты его печального опыта, пахло одной и только одной перспективой — тотальным, оглушительным, с треском и блеском, аукнется-большой-бедой. «Ну что ж, — с горькой самоиронией подумал он. — По крайней мере, со стороны будет за чем понаблюдать. А мне большего и не надо. Скоротаю вечность, делая ставки, в какую именно хуйню влипнет его царственное высочество на этот раз». А сейчас они просто шли. Куда глаза глядят принца, а глаза его глядели на какой-то старый, полуразрушенный мост, под которым, по слухам, обитал несильный, но докучливый демон, терроризировавший окрестных торговцев. Которого юный идеалист каким-то макаром собрался победить. — Впрочем, — мысленно вздохнул Вэй Усянь, неспешно плывя за своим подопечным, — это уже точно не моя забота. Моя забота — смотреть, вести ироничные внутренние монологи и изредка подумывать о том, чтобы материализоваться и наконец хорошенько напугать какого-нибудь особо надоедливого монаха. Хотя, кто я такой, чтобы пугать? Всего лишь бестелесный дух с обострённым чувством юмора и пиздатым прошлым. Ну, или хуевым. Смотря с какой стороны посмотреть. После того случая на празднике его высочество, конечно, отчитали как миленького, поставили перед фактом, что из-за его выходки случится тотальный пиздец божественных масштабов, ибо он «обидел» великих и могущественных небожителей. — Какие же они все обидчивые, — съязвил про себя Вэй Усянь. — Прямо кошмар какой-то. Словно на тех золотых тронах восседает не совет мудрейших, а сборище вспыльчивых подростков с повреждённым чувством самооценки, завышенным чувством собственного величия, обидой на весь мир и комплексом главного героя, которому вечно не хватает внимания. Не удивлюсь, если оно так и есть. Абсолютная власть развращает, а абсолютная божественная власть развращает абсолютно. Я бы на их месте тоже, наверное, зазнался. Ой, нет, стоп. Я и так зазнался, когда был жив. Просто у меня не было для этого такого грёбаного повода. Пока он в который раз поражался божественной, прямо-таки умиляющей, тупости, они уже пришли. Ему ничего не оставалось, кроме как занять место на ближайшем валуне, принять живописную позу «усталого зрителя» и наблюдать, как принц начинает вести душеспасительную беседу с появившейся из-под моста нечистью. Диалог, на удивление, завязался. Демон, слабенький, но философски настроенный, задавал какие-то пафосные вопросы о страдании. И вот, на очередной из них, Се Лянь выдал перл, от которого у Вэй Усяня, будь он материален, свело бы скулы: — Тело прибывает в страдание, а душа — в раю. Вэй Усянь мысленно закатил глаза так, что чуть не увидел собственный затылок. — О, боги, ёбаные, — простонал он беззвучно. — Да кто ж тебе такую хуйню вбил в голову? Ты серьёзно? Кому как не мне знать, что такое страдание. Боль не компенсирует боль, дурачок. По моему богатейшему опыту, боль имеет свойство накапливаться. Боль души лишь усугубляет боль тела, и наоборот. Эта идиллическая банальность — явный продукт необстрелянного юношеского максимализма и прочитанных в библиотеке книжек. Тем временем возвышенный диалог с традиционной философией перерос в сражение. Вэй Усянь подпер подбородок кулаком, наблюдая за этим никому не нужным, но довольно зрелищным представлением. Он не мог не признать: его высочество чертовски хорош в боевых искусствах. Пластика, отточенность движений, сила… Почти как у него когда-то. Почти. Но сколько лишних пируэтов! Сколько показушной эстетики! Прямо захотелось материализоваться, выхватить у первого встречного солдата меч и дать принцу пару-тройку практичных, безотказных и лишённых всякого пафоса уроков фехтования. «Блять, да я бы тебя за неделю научил так драться, что эти клоуны в золотых одеждах обосрались бы от зависти». И вот, не прошло и пол-века (по субъективным ощущениям призрака), Се Лянь всё-таки умудрился проткнуть болтливую нечисть мечом. Раздался торжествующий крик, и… в принца с небес ударила ослепительная столбом молния, поглотив его целиком. — Э-э-эй! — мысленно возопил Вэй Усянь. — Куда, птеньчик, нахуй, без меня собрался, а? Такого поворота я не ожидал!.. Он не успел договорить и мысленно возмутиться, как окружающий мир взорвался светом и смятением ощущений. А когда всё улеглось, он обнаружил себя стоящим рядом с ошарашенным Се Лянем в совершенно новом, сияющем золотом и мрамором месте. Вэй Усянь окинул взглядом залы невероятных масштабов, парящие в воздухе помосты и снующую туда-сюда озабоченную публику в дорогих одеждах. — Ебать-копать… — выдохнул он мысленно, ощущая лёгкий когнитивный диссонанс. — Мы чо, это… к этим самым, к Цзыням, что ли, попали? В ихнюю божественную канцелярию? Вот так вот просто. Его ненаглядный, наивный подопечный вознёсся. Стал богом. Богом войны, если быть точным. Ирония судьбы? Ещё какая. В чём вообще, интересно, смысл этих всех вознесений? Чтобы стать сильным, не обязательно забираться на небеса. Можно странствовать по миру, помогать нуждающимся, не ожидая за это золотых алтарей. На крайний случай — поделить территорию, как это делают уважающие себя привидения и демоны. И уж точно титул бога ни хуя не говорит о том, являешься ли ты богом по духу. Почти у каждого из этих сияющих небожителей наверняка есть свой скелет в шкафу, а то и целый склеп. Кто-то ведь вознёсся, вырезав деревню? Наверняка. И что, теперь ему молиться? «Ну что ж, — с горьковатой самоиронией подумал Вэй Усянь, наблюдая, как его принца окружают новые «соратники». — Поздравляю, ваше высочество. Добро пожаловать в змеиное гнездо. Теперь ваша царственная задница в опасности не только на земле, но и на небесах. Будет весело, блядь. Очень весело». ________________ Извините за мат , без них не как . Надеюсь понравилось . Не бойтесь писать отзывы если что-то не нравится или нравится . Спасибо что читаете такую дичь