Без прошлого не может быть и будущего

Наутро Вэй Усянь проснулся первым и первым осознал, что они натворили. Лань Чжань… Теперь он меня возненавидит. Или того хуже – убьёт. И будет прав. Как я вообще мог? Дурак. Идиот. Я во всём виноват. Он сжал виски, пытаясь вдохнуть глубже. Так, успокоиться. Надо успокоиться. Осторожно, чтобы не разбудить спящего Лань Ванцзи, он поднялся, нашёл и надел свою одежду, а после – аккуратно, почти благоговейно, облачил в белоснежные одежды того, кто сейчас спал с безмятежностью невинности, которую они оба потеряли здесь, в этой таверне. Затем уничтожил все следы их «преступления» – смятые простыни, пустую посуду от вина, даже пыль на полу, будто стирая саму память о ночи. И вышел, направляясь в сторону Ордена. Цзян Чэн будет в ярости, когда узнает, что я снова болтался без дела… Хотя что тот мог сделать? У него не осталось даже золотого ядра. Когда его сбросили с горы Луаньцзан, он переломал себе всё, что можно, и теперь его кости держались лишь на чистой тьме, не дававшей им рассыпаться в прах. И сейчас, когда он решил хоть немного ослабить хватку тёмной ци в своём теле, на него обрушилась вся боль – не только физическая, но и душевная, ставшая ещё острее. Трещина на его душе уже никогда не заживёт, она лишь глубже врезалась в него, словно морозный узор на стекле, которое вот-вот разлетится. Всё время после возвращения с той горы он провёл в изучении и экспериментах над своим телом, и теперь неизвестно, как на этой хрупкой конструкции отразится ночное «приключение». Такое желанное… такое страшное. Его последствия могут быть непоправимыми. --------─------- Он вёл жалкие остатки клана Вэнь на гору Луаньцзан, надеясь, что среди мёртвых скал будет безопаснее, чем в владениях живых и здравствующих кланов. От великого Вэнь осталась лишь жалкая горстка – побочная ветвь, не участвовавшая в войне, да и та в лицах нескольких стариков, женщин, инвалидов… Он переживал, волновался. Тело ломило, изнутри выедала тоска, но он, как обычно, никому не говорил. Привык быть сломанным сосудом, из которого по капле сочится тьма. И вот они прибыли. По дороге наверх он, почти на автомате, очистил склоны от тёмной ци – чтобы другим было можно здесь жить. Пока все устраивались на ночлег, он побрёл в свою пещеру, Фумо, рухнул на импровизированную кровать и тут же провалился в беспамятство. Проснулся от того, что его пытались напоить водой. Он открыл глаза и увидел Вэнь Цин, которая смотрела на него со строгостью старшей сестры, уставшей от проделок младшего. Она потянулась к его руке, чтобы проверить пульс. «Со мной всё в порядке», – начал он слегка сопротивляться, хотя сил хватило лишь на слабый жест. «Ага, верю. Как себе», – она закатила глаза. «Не дёргайся. Сидишь бледный, как смерть, и ещё говоришь». Она схватила его за запястье, прижала пальцы. Прошла минута. Её брови сдвинулись, нажим стал сильнее. «Не говори, что я умираю. Я и так это знаю», – попытался он пошутить, но получилось плосковато и горько. «Заткнись», – отрезала она, и её глаза вдруг округлились от шока. «Ёбаааа… Как так-то?» «Что?» – её тон заставил его внутренне сжаться. «Да ты беременен!» «Ааааа… ааааа??? ААААА!? Я?» «Ну не я же!» «Да кто ж тебя знает! Как?» «А я что, знаю? – парировала она. – Вспоминай, когда в последний раз шпили-вили были». «ДА Я НЕ… Бляяяять», – он зарылся лицом в ладони, в спутанные чёрные волосы. Голос сорвался в отчаянный шёпот. «Ну нееет…» «Когда это было?» – спросила она безжалостно, по-врачебному. «Пять месяцев назад», – выдавил он обречённо и поднял на неё взгляд, полный немой мольбы и несчастья. «Что мне делать? У меня… он не выживет. Со мной опасно. Меня скоро убьют. Я это чувствую». Она обняла его за плечи, притянула к себе – резко, по-деловому, но в этом жесте была вся её непоколебимая сила. «Сначала успокойся. Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я у тебя в долгу. И я тебе помогу. Мы все тебе поможем. Ты справишься». Он судорожно кивнул, понимая, что отныне он просто обязан выжить. Не ради себя – ради своего ребёнка. Ради их ребёнка. Стеклянная трещина в душе вдруг наполнилась не болью, а хрупким, острым, пронзительным светом – страхом и надеждой одновременно. ------------------------- Я написала эту главу чтобы было понятно почему А-Юань кровь Вей Усяня. Это не Омегаверс. Простите за такую короткую часть .спасибо что читает такую ересь. За ошибки сорри . Всех люблю всех целую