Кэйл Хенитуз и несчастные полубоги.

Кэйл приоткрыл глаза и огляделся. Вокруг была кромешная тьма. Выражение лица рыжеволосого не изменилось, но в его глазах царил хаос. Тишину нарушил голос. «Здравствуй, дитя моё». «Бог смерти». Взгляд Кэйла стал спокойнее, когда он вспомнил, что делал до этого: та белая звезда, он собирался прикончить этого ублюдка, но произошло нечто непредвиденное. Кэйл посмотрел на существо, которое с грустью смотрело на него. «Я ведь умер, не так ли?» — К сожалению. «А что насчёт остальных?» Смерть улыбнулся своему ребёнку. Такова была его натура: он всегда думал о других, а не о себе. Нет, он никогда не думал о себе. «С ними всё в порядке, есть лишь незначительные травмы». — А этот ублюдок? «Готово». «А как же дети?» «Плачут». Командир кивнул. Говорят, что глаза — зеркало души. Глаза Кэйла, которые раньше сияли, как самые драгоценные родонитовые камни, потускнели за десятилетия несчастий. «Кэйл, могу я стереть их воспоминания? Я не думаю, что они смогут жить без тебя, особенно дитя солнца». Что-то промелькнуло в глазах Кэйла, когда он вспомнил о Своём возлюбленном. Полутёмный эльф был полон решимости провести остаток жизни с бывшим командиром, но Кэйл нарушил обещание. Он должен был знать, что всё, что он любит, будет отнято у него. «Нет, я не хочу, чтобы они меня забыли». Смерть немного удивился, но понял, что Кэйл заслужил хотя бы такой эгоизм. «А что касается Хёна, он справится». «Мы с тобой оба знаем, что это невозможно. Ты для него — всё». Кэйл посмотрел на божественное существо, и что-то в этом взгляде заставило его почувствовать, будто кто-то крепко сжимает его горло и грудь, мешая дышать. Капля. Капля. Смерти не нравилось то, что он видел, ему не нравилось видеть своего ребёнка таким. «Почему я плачу?» — растерянно спросил Кэйл. Это был уже второй раз, когда он невольно расплакался. В первый раз он был счастлив, но не в этот. «Кэйл, можешь хотя бы навестить их во сне?» «Зная их, я уверен, что они не лягут спать так рано после моей смерти». «Я что-нибудь с этим сделаю». «Я не позволю тебе причинять боль моей семье». Кэйл не повысил голос и не изменил своего поведения, но что-то в этой фразе заставило Бога Смерти испугаться. «Клянусь своей смертью, что я не трону ни единого их волоска». Кэйл прищурился, а затем вздохнул и вытер слёзы. Смерть восприняла это как согласие и быстро отправила его в царство грёз. Как только туман перед глазами бывшего командира отряда рассеялся, он смог увидеть Он смог увидеть свою семью. Он смог увидеть его, свою вторую половинку. Возможно, он тоже его заметил, потому что полутёмный эльф, не теряя времени, подбежал к нему и обнял. Остальные последовали его примеру. Кэйл почувствовал, как новоиспечённый император поднял его и крепко обнял. «Кэйл». Его имя прозвучало из уст Альберу как заклинание, а дрожащие руки вцепились в него так, словно от этого зависела жизнь Альберу. «Кэйл-ним». «Человек». «Кэйл, ня» Красновато-карие глаза окинули взглядом его семью. Убедившись, что все в порядке, он смягчил взгляд. «Кэйл, почему ты не просыпаешься?» — голос члена королевской семьи дрожал. «Человек, ты... ты ведь проходишь ещё один тест, верно?» «Кэйл-ним, пожалуйста, подожди, я заключу ещё одну сделку с Богом Смерти и приду к тебе». Кэйл хранил молчание, и его тишина повисла в воздухе. Все подошли к своему щиту, своему дому, без которого мир был слишком жесток. Но одна из них не сдвинулась с места. Она смотрела, как её братья подбегают к рыжеволосому мужчине, но сама не могла пошевелиться. Её золотые глаза встретились с его тёмно-красными глазами, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то признак, который опроверг бы её выводы. На самом деле их не было, и лёгкая улыбка, которой одарил её опекун, развеяла все надежды на то, что она права. Она лучше всех понимала Кэйла; все ей это говорили, и она сама это знала. Она была единственным человеком, которого не задело недопонимание отца. Но сейчас она не хотела понимать Кэйла. Ей хотелось подбежать к нему, найти хоть какие-то признаки того, что какой-нибудь ублюдок-бог снова с ним поиздевался, что он очнётся и вернётся к своей семье живым и здоровым. Ей хотелось надеяться так же сильно, как её братьям и остальным членам семьи. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и сжала руки в кулаки. Когда она снова открыла глаза, её взгляд был таким же спокойным, как у отца. С непоколебимой решимостью она шагнула к ним. «Ты ведь больше не проснёшься, правда, папа?» Это было похоже на взрыв бомбы. В тот момент, когда голос Он нарушил тишину, остальные замерли. Их отчаявшиеся взгляды метались между молодой зверолюдкой-котом и Кэйлом, словно они надеялись на отрицание, на чудо, на что угодно, лишь бы не на правду, которую они отказывались признавать. Кэйл посмотрел на неё с непроницаемым выражением лица, но Она знала его лучше, чем кто-либо другой. Она видела печаль, скрывающуюся за этими тусклыми красными глазами, сожаление, которое он никогда не выразит вслух. Он улыбнулся ей, совсем чуть-чуть, но в этой улыбке было прощание. — Нет, не буду, — его голос звучал мягко и решительно. Воздух стал тяжёлым, удушающим. Альберу задрожал и крепче сжал Кэйла. Большие глаза Раона наполнились слезами, его крылья опустились, а когти впились в руку Кэйла. Хонг громко всхлипывал, уткнувшись лицом в бок Кэйла, а Она хранила молчание и наблюдала, ожидая продолжения. — Прости, — прошептал Кэйл, поднимая руку и нежно кладя её на спину Альберу. — Я не хотел оставлять тебя вот так. — Тогда не надо, — голос Альберу был хриплым от отчаяния. — Ты всегда находишь выход. Просто — просто в этот раз будь эгоистом и вернись. Кэйл тихо выдохнул, и с его губ сорвался едва заметный смешок. «Я был эгоистом. Я решил увидеться с тобой в последний раз». Чхве Хан сжал кулаки, его плечи задрожали. «Должен быть способ. Способ есть всегда. Если я... если я обращусь к богам, если я заключу сделку...» — Нет, — твёрдо сказал Кэйл. — Я не позволю никому из вас совершить столь безрассудный поступок. «А ты как думал?» — огрызнулся Альберу, и его золотые глаза вспыхнули от гнева и горя. «Ты всегда жертвуешь собой ради нас. Ты говоришь, что это ради мира, но в итоге даже не задумываешься о том, чтобы самому жить в этом мире!» Взгляд Кэйла смягчился, когда он поднял руку к щеке Альберу, смахивая слезы, которые текли по его лицу. "Я знаю", - признал он. "Но с вами все будет в порядке. Ты сильный. «Я не хочу быть сильным без тебя», — с трудом выдавил из себя Раон. «Человек, ты — моя семья! Семьи держатся вместе! Ты сам так говорил!» Кэйл с трудом сглотнул. Он чувствовал, как на него давит тяжесть их горя, угрожая разрушить решимость, которую ему едва удалось сохранить. Но он не мог остаться. У него не было выбора. Ему следовало быть умнее. Он и был умнее. И всё же он оказался здесь, вынужденный оставить людей, ради защиты которых он пожертвовал всем. Но даже если он ненавидел это, даже если несправедливость происходящего жгла ему грудь, он ничего не мог изменить. Кэйл тихо выдохнул, не сводя глаз с лиц членов своей семьи, запоминая каждую деталь, каждое заплаканное выражение. Его тело словно стало легче, а мир вокруг него мерцал, как свеча, которая вот-вот погаснет. Раон вцепился в его руку и яростно замотал головой. «Нет, нет, нет! Человек, не уходи! Ты обещал!» Альберу крепче сжал его, его золотые глаза расширились от отчаяния. «Кэйл, держись — останься ещё ненадолго». Остальные подхватили их мольбы, и их голоса слились в хор страданий. Но Кэйл лишь устало улыбнулся, и в этой улыбке читались все невысказанные слова, все несбывшиеся обещания. «Прости меня», — прошептал он. А потом он исчез. Тепло его присутствия растворилось в пустоте, оставив после себя лишь тишину. Мир грёз рухнул, и они проснулись — только для того, чтобы обнаружить, что пустота в их груди была не просто сном. Кэйл Хенитуз действительно их бросил. ─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ─── «И что теперь?» Кэйл Хенитуз никогда не сидел сложа руки. Даже будучи Ким Рок Су, он всегда находил путь вперёд, у него всегда был план. Но теперь, впервые в обеих своих жизнях, он по-настоящему растерялся. «Трудно сказать», — задумчиво произнёс седовласый бог, медленно отхлебнув чая, который появился вместе со столом и двумя стульями. «Теперь ты одиночка, как Чхве Хан, так что о реинкарнации не может быть и речи. А твоя смерть была... мягко говоря, необычной. Это значит, что спасение тоже невозможно». Кэйл взял протянутую ему чашку и нахмурился, почувствовав запах — чай с лимоном. Он нахмурился ещё сильнее, сделав глоток. Это было не похоже на то, что готовил Рон. От тепла ему не стало легче, тревога всё сильнее сжимала его сердце. «Теперь у тебя есть два варианта, — продолжил Бог Смерти, с интересом наблюдая за ним. — Ты можешь остаться в моих владениях навечно, или я могу отправить тебя в другой мир». Кэйл приподнял бровь. «Ты ведь уже выбрал второй вариант, не так ли?» Бог лишь улыбнулся, ничуть не смущённый тем, как легко его раскусили. «Ты бы остался, даже если бы я тебя попросил?» «Куда ты меня отправляешь?» Бог Смерти улыбнулся, услышав, как его ребёнок меняет тему. Он и правда был милым. «Кажется, это место называлось Манхэттен». «Нью-Йорк?» — Именно так. Именно тогда Дельфийский оракул изменился, и неизвестно, к лучшему или к худшему.