Кэйл Хенитуз и несчастные полубоги.

Кэйл Хенитуз за две свои жизни повидал немало нелепых вещей. Сражаться с монстрами, свергать империи, обманывать богов, мошенничать с представителями всех видов — всё это было не ново. Но проснуться посреди морозного города, лёжа лицом вниз на незнакомом тротуаре? Это было впервые. Он только что умер — разве это не означает, что он обретает вечный покой? О, погодите, он отверг эту идею; может, это какой-то другой покой? Передышка от его праздной жизни? Но нет. Вместо этого он лежал здесь, на чём-то твёрдом и неприятном. В нос ему ударил слабый запах мочи и мусора, и он услышал отдалённый гудок машин. Он медленно, с большой неохотой открыл глаза. Бетон. Треснувший асфальт. Ржавый мусорный контейнер. Яркие неоновые огни, рекламирующие распродажу. Кэйл прищурился. Вокруг него возвышались незнакомые здания, в их стеклянных окнах отражался тусклый свет уличных фонарей. Манхэттен. Верно. Этот ублюдок-бог отправил его сюда. Кэйл вздохнул и встал, засунув руки в карманы пальто. Ему нужен был план. Сначала нужно было выяснить, сколько у него денег (если они вообще есть), куда ему идти и будут ли местные власти задавать ему вопросы из-за того, что он появился словно из ниоткуда. Однако прежде чем он успел пошевелиться, его взгляд упал на группу людей чуть дальше по улице. Самый высокий из них, светловолосый мальчик, смотрел на него пронзительным взглядом голубых глаз, и выражение его лица было нечитаемым. Рядом с ним стояла темноволосая девочка, которая, казалось, была готова в любую секунду броситься бежать или вступить в бой. Младшая из них, миниатюрная девочка с серыми глазами, так крепко сжимала кинжал, что её костяшки побелели. Однако вокруг них стояли существа, от которых веяло неестественным холодом. Кэйл и раньше сталкивался с монстрами. Он убивал тварей, которые были гораздо страшнее этих. Но что-то в них — их светящиеся глаза, то, как тени окутывали их тела — подсказывало ему, что они не из его мира. Что ж, он и не принадлежал этому миру. Возможно, именно поэтому они повернулись к нему. Кэйл вздохнул. «Это не моё дело». И всё же он взмахнул руками, и ярко-красная молния пронзила этих существ. Кэйл отряхнул рукав и поднялся. Он не мог поверить, что остался лежать на земле в такой ситуации. Его силы по-прежнему были стабильны, несмотря на смену миров, — хорошо. Это означало, что ему не придётся прилагать усилия, чтобы защитить себя. — Ты... — голос светловолосого мальчика дрогнул. Он сглотнул, явно пытаясь взять себя в руки. — Ты бог? Кэйл на мгновение растерялся, явно не ожидая такого вопроса. Он окинул детей взглядом. Он медленно вдохнул и слегка повернулся к ним, обдумывая, что ответить. «Я не бог», — сказал он резким, но не грубым тоном. Он не хотел, чтобы его беспокоили из-за этого предположения. «И я не заинтересован в том, чтобы им стать». Старшая девочка усмехнулась. «Да? Тогда почему ты так выглядишь?» Она скрестила руки на груди, но за её бравадой скрывалась явная неуверенность. Мальчик снова спросил: «Но ты — твои волосы, твои глаза... это ненормальный цвет». Кэйл проигнорировал нарастающее внутри него лёгкое, ноющее раздражение. «Нормально? Нет. Но я всё ещё не бог». Он снова взглянул на них с нейтральным выражением лица, но едва заметная мягкость в его чертах делала его почти неестественным в угасающем свете переулка. Они смотрели на него так, словно не могли до конца понять, кто он такой, и Кэйл начал чувствовать себя немного... неловко. Он слегка покачал головой, пытаясь избавиться от этого чувства. Ему было неинтересно, к каким выводам они придут. У него были дела поважнее — например, нужно было понять, где он находится и не втянул ли его Бог Смерти в очередную передрягу. В животе у него заурчало. Ах. И еда. Еда тоже была важна. Кэйл достал из-под плаща мешочек, который, к счастью, Раон спрятал у него под плащом, и бросил его в сторону ребят. Мешочек с тихим стуком приземлился у ног светловолосого мальчика. Три пары глаз уставились на сумку. Мальчик нахмурился. «Что это?» «Еда». Девушка с тёмными волосами осторожно сделала шаг вперёд, не сводя с него глаз. «Почему?» — Ты голоден, — прямо сказал Кэйл. — Ешь. Это было очевидно. Их одежда была в лохмотьях, лица осунулись, а то, как младшая из них хваталась за живот, выдавало их бедственное положение. Его не интересовали их личные дела, но он не мог пройти мимо голодающих детей. Они напомнили ему о братьях и сёстрах-кошках, которых он когда-то приютил. Он не слишком беспокоился за Он; в конце концов, она была умной. Он лишь надеялся, что она не взвалит на себя родительские обязанности слишком рано — хотя, зная её, можно было предположить, что именно так она и поступит. Он очнулся от своих мыслей, когда светловолосый мальчик взял мешочек и открыл его. Его глаза слегка расширились при виде содержимого — это были яблочные пироги. Он помедлил, прежде чем оглянуться на Кэйла. «Кто ты такой?» Кэйл потянулся и медленно зевнул. «Просто случайный прохожий». Это было всё, что им нужно было знать. Прежде чем они успели задать ещё какой-то вопрос, Кэйл развернулся и пошёл прочь. У него не было причин оставаться. Кэйл обернулся, в последний раз посмотрел на них и сказал: «Выживите. Это единственное, что имеет значение». Кэйл не успел разглядеть выражение их лиц и исчез. ─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ─── Люк привык иметь дело с монстрами. Он не привык к тому, что случайные незнакомцы появляются из ниоткуда во время боя, уничтожают существ одним движением руки, лёжа на земле, раздают еду как ни в чём не бывало, а затем исчезают так же внезапно, как и появились. Он всё ещё помнил его — мужчину, который стоял в нескольких метрах от него, с волосами до плеч цвета вина, как у напитка, который любила его мать. Его глаза, слабо мерцавшие в тусклом свете города, были похожи на последние угли умирающего костра, а губы были слегка поджаты — он был по-своему прекрасен, но эта красота тревожила. Он не блистал, как герой, и не излучал подавляющую силу, как воин. Нет, этот человек излучал спокойное, ровное сияние, как фонарь в темноте. Спокойная фигура. Люк покачал головой, прерывая поток своих мыслей. Почему он думает о герое? Насколько ему известно, этот человек мог представлять угрозу. Но один взгляд на размокшие яблочные пироги, которые он им протянул, заставил Люка усомниться в этом. И всё же он знал, что этот человек опасен — в конце концов, он уничтожил тех монстров одним движением руки. Он опустил взгляд, почувствовав, как кто-то тянет его за рукав. Аннабет нетерпеливо переводила взгляд с пирогов на него. Он мягко улыбнулся и начал раздавать пироги. Это была не самая вкусная еда, которую они когда-либо пробовали, но она была другой. Это было похоже на нежное прикосновение родителей. Странное, успокаивающее чувство. Он почти почувствовал себя... как дома. Именно тогда Люк принял решение. Он выживет. Он защитит Аннабет и Талию. А когда придёт время, он найдёт того незнакомца и поблагодарит его. ─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ─── Он пришёл, дитя смерти, Алый щит, ровное дыхание. Не бойся, ты проиграл, и не плачь. Ибо он не потерпит детского страха. Там, где крадутся тени и падают герои, Он встанет, чтобы ответить на каждый звонок. Хирон был рад, что последовал своей интуиции и забрался на чердак. Ещё одно пророчество — о «Дитя Смерти» — он не мог проигнорировать. Воздух на чердаке был густым от пыли, а от каждой поверхности исходил старый запах пергамента и тлена. Дельфийский оракул сидел на своём обычном месте, его скелетные останки были завёрнуты в выцветший шёлк, а пустые глазницы всё ещё слабо светились последними отголосками пророчества. Хирон нахмурился, перечитывая слова, запечатлевшиеся в его памяти. Алый щит. Дитя Смерти. Тени и герои. В пророчестве говорилось, что этот человек прибыл, а не о том, что он был здесь всё это время. Хвост Хирона беспокойно дёрнулся, когда он развернулся, вышел с чердака и направился к Большому дому. Ему нужно было подготовиться. Если это «Дитя Смерти» действительно придёт, то Лагерь полукровок должен быть готов. И всё же в глубине души Хирон не мог избавиться от ощущения, что это не просто ещё один полубог. Нет, что-то в этом пророчестве казалось более весомым, более древним, как будто оно говорило о ком-то, кто уже нёс на своих плечах бремя мира. И если это правда, то Хирон опасался, какую израненную в боях душу они примут в свои ряды.