Деревня военных

1949 год, август, деревня Сонбук-ку.

      Аромат парного молока и свежего хлеба, только что из печи, стоит по всей деревне. Чимин с удовольствием вдыхает это добро, неспешно шагая по главной улице. Всё его нутро наполняется захватывающим восторгом и предвкушением сытного завтрака. Он обожает намазывать на омлет сливочное масло и сверху крошить корочку свежего хлеба. М-м, просто объедение!       — Доброго утра, медбрат Пак! — кричат ему из скотного двора справа.       Только раннее утро, а дояры уже все потные, но радушно улыбаются. Не мудрено, солнце что-то распоясалось в последние дни. Чимин охотно машет им в ответ, одаривая дружелюбной улыбкой:       — Доброго. Не болейте!       — Меньше тебе работы, Чимин-и! — желают ему альфы мягкими располагающими голосами слева, стоящие возле единственной заброшенной церкви в деревне. Загружают с виду тяжеленные манатки в повозку для работы на рисовых полях.       — Спасибо! Лёгкого вам дня, наши альфы, — искренне радуется Чимин, игриво поправляя отросшие волосы за ухо, и моментально получает несколько заинтересованных взоров. Он закусывает губу, пряча улыбку.       Чимин всегда рад вниманию. Как-никак, он в самом расцвете сил и ему уж очень хочется выйти замуж и родить деток. Но, к большому сожалению, в этой деревне его сердце не трепыхается до сих пор. Хоть и альфы здесь видные. Молодые, симпатичные и работящие, которые не упускают момента слегка пофлиртовать с ним. Есть даже завидные холостяки со своей личной землёй в несколько десятков гектар, в числе которых и упитанный владелец продуктового магазина. Единственного в их деревне. И который не перестаёт сватать его за своего сына. Чимин коротко улыбается, мотая головой. Сын владельца магазина ему неинтересен. А может, не интересен из-за того, что он мечтает о несбыточном? Сердце заходится только о мыслях об этом. В километрах пятидесяти от них строится новая деревня. Её ещё называют Деревней военных, или ещё по-другому, деревней везунчиков.       В прошлом году в их стране прошли первые президентские выборы. Грандиозное и историческое событие. Ли Сынман сразу начал всячески угождать защитникам страны, уделив им самые урожайные земли, тёплые дома и достойную плату за труд. Он создал целые деревни специально для них по всей стране. Поговаривают, что в одной деревне уже имеется целых пятьдесят домов. Значит, столько же семей. Счастливых, обеспеченных семей. А попасть туда обычным омегам практически невозможно. Ведь военные альфы выбирают себе пару из состоятельных семей. Конечно, имеют право. Защитники их прекрасной страны на меньшее и не должны соглашаться. Все это понимают и принимают. Однако омеги, втайне или нет, всё равно мечтают стать мужьями военных. Даже некоторые замужние.       Чимин, понурив голову, вздыхает. Пинает камушек на засохшей земле, слыша, как альфы, громко переговариваясь, уезжают на двуколке. Ему уже двадцать два. Одинок, как сыч, когда его ровесники уже многодетные папы. Живёт в чужой деревне, так как долгое время работал военным медбратом и часто переезжал из места на место. Из родной деревни у него есть только мешочек земли из заднего двора своего дома. Он до сих пор с печалью вспоминает, как родители провожали его в опасную жизнь. Благо, во время войны, Чимин болел лишь один раз, и то несерьёзно, так как времени хворать категорически не было. Нужно было спасать жизни воюющих солдат.       Мешочек земли из его родного дома, висящий на шее, всегда дарит ему сил и веру, что родители живы. Что ждут его… ищут его… Перед глазами Чимина образуется пелена, к горлу подступает вязкий ком, и сердце болезненно сжимается. Он уже в который раз ругает себя за то, что покинул свои родные земли, своих близких, своих дражайших родителей. Теперь от них ни слуху, ни духу уже какой год. Но в нём бурлила энергия и решимость помочь своей стране хоть чем-нибудь, а не засиживаться в тепле, но в страхе и мечтах, когда же закончится треклятая война. Это не в его характере. Его юное сердце, слушая по радио о потерях, не выдержало — упорно вызвалось пойти учиться на военного медика, чтобы спасать жизни. Жаль, что омег не пускали воевать. Чимин уверен, иначе, он бы уже был на передовых.       Его рвение отец принял крайне тяжело. Он же был его омежкой, его кровинушкой, маленькой радостью. Отец планировал состариться вместе с ним и умереть в его объятиях, что только пугало Чимина. И поэтому их последняя встреча была натянутой. Он никогда не простит себя за первые слёзы своего отца… Но отец отдал ему мешочек с землёй, давая своё немое благословение. И обнял его так, будто уже провожает на верную смерть.       А вот папа поддержал. Видимо, считал, что его сын достаточно взрослый для самостоятельной жизни в свои шестнадцать лет. Но, при этом, взял с него твёрдое обещание, что он вернётся домой живым и только при муже… Прикрывая глаза от солнца, Чимин горестно вздыхает. А мужа-то всё нет. Становится стыдно перед папой. А если родители вдруг явятся к нему и узнают, что их маленький омежка до сих пор одинок?.. Становится ещё горше. Он не видел их уже около шести лет. Сердцу невыносимо больно. Живёт лишь надеждой на то, что его родители живы, и они скоро встретятся. Обязательно.       Каждые три месяца, в день жалованья, Чимин отправляет телеграмму в самые разные деревни на имя родителей. Но ответа нет по сей день. Однако он не отчаивается. Здесь, в Сонбук-ку, очень живописно и красиво. Глаза разбегаются за что бы зацепиться. И реки широкие, и поля урожайные и чистые, да и лес богатый. А воздух какой? Свежий, настоянный, пить можно. Тишина утром и вечером такая, что уши закладывает. Он всем сердцем любит это место. Любит здешних людей, здешние правила и праздники. Ох! А танцы у костра! Чимин любит танцевать и плавать. Ему в этом нет равных. И зимнюю рыбалку просто обожает. Своими умениями он уступает лишь альфам.       — Доброе утро, Чимин-а, — приятный хриплый голос почтальона деревни приводит его в чувства. За размышлениями Чимин не замечает, как достигает низенького здания почты, утопающее в проросших растениях, словно сказочный домик. Он, вежливо улыбаясь, кланяется ему. Тот стоит с зажжённой сигаретой меж губ, засунув руки в поношенные синие паджи, — Придётся немного подождать. Почтальон с нашим жалованьем что-то опаздывает.       — Доброго вам утра. Ничего, я не спешу. У меня всего три пациента. Один с давлением, второй со сломанной ногой и третий с инсультом. Они идут на поправку, — улыбается Чимин, располагаясь на скамейке в тенёчке. Вчера он их, улыбающихся и практически восстановившихся, передал своему сменному медбрату больницы. И спокоен за них.       Почтальон, почёсывая свои сальные седые волосы, привычно хмыкает, видимо, из-за того, что слышит это не в первый раз. У Чимина и в прошлом, да и в позапрошлом месяце было то же самое. Этим деревня и хороша. Всегда мало пациентов. Тем более, после всего ужаса, что он пережил на войне. Да это настоящая благодать! Чимин лишь откидывается на мощную скамью, вдыхая утренний воздух, и улыбается, пытаясь вспомнить рассказ, который отправится сегодня его родителям. Не забыл ли чего? Хоть и слова практически не меняются уже какой год. «Я живу в Сонбук-ку. Работаю в местной больнице и жду от вас вестей. Где вы? Я каждый день скучаю по вам и очень сильно люблю», — в основном. И по мелочи. Как он ходит по ягоды, по грибы, даже научился у сына местного охотника охоте на мелкую дичь. Да, Чимин самостоятельный и работящий. Может, поэтому отталкивает от себя альф с каждым годом всё больше? Ведь некоторым из них не нравится, что омега занимается далеко не омежьими делами.       — Ты на свидание с наследником магазина не пошёл, поговаривают, — почтальон выпускает изо рта густой сигаретный дым и направляет на него изучающий взгляд.       Чимину становится не по себе. Пожалуй, жизнь в деревне имеет свой минус. Единственный. Это — все знают, что ты делаешь или не делаешь. Чимин отмалчивается, неловко улыбнувшись ему, думает, что бы ответить. Ставит ногу на ногу, поправляя складки на светлых штанинах, и крепко скрепляет пальцы на колени.       — Времени нет. У меня работа, охота и рыбалка, — его отмазкам, конечно, не поверят.       Наверняка, почтальон, да и не только он, думают, что Чимин слишком высокомерен. Но у него душа не лежит к наследнику магазина. Как увидит небрежные пушистые волосы и глупую влюблённую улыбку на вытянутом молодом лице, ему становится жалко его, а затем и себя. Чимин думает, что перспектива стать мужем наследника магазина, конечно, привлекательна и заманчива, но… сердцу ведь не прикажешь. Тем более, альфе едва стукнуло восемнадцать.       — Малец-то в тебя по уши, — хрипло посмеивается старик. И смотрит так, словно знает про всё на свете. Чимину от этого взгляда мурашки по телу. — Всем рассказывает, что добьётся тебя.       — Ужас какой… — но, осознав выпаленное в сердцах, Чимин прикусывает щёку изнутри и смущённо лепечет: — В смысле, ужасно интересно, какой у него план, — почтальон хмурится и задумчиво щурится на него, будто смотрит прямо в душу. Ох! Что-то жарко становится.       — О! Слышишь топот? Неужто, наконец, почтальон пожаловал? — Чимин облегчённо вздыхает, когда старик тушит сигарету о землю и резво выходит на дорогу, прикладывая ладонь ко лбу, прикрывая глаза от палящего солнца.       Чимин тоже встаёт. Он как никогда прежде рад прискакавшему на вороном коне городскому почтальону. До их деревни из-за проблем с дорогой редкие правительственные машины не ходят. Вдобавок, у них почти три недели лил беспощадный дождь, и дороги смыло напрочь.       — Раструбите новость! — запыхавшийся совсем молодой альфа-почтальон, с довольно громким чистым голосом, ловко прыгает на землю, отпуская во двор старого здания местной почты своего коня. И спешно кланяется им. — Военный!..       — Ты о чём, малохольный? — удивлённо пялится их старый почтальон на своего городского коллегу.       — Я пришёл… к вам с сенсационной новостью! Можно… сперва воды, пожалуйста, — дохающего парня приветливо впускают в маленькое душное здание, пахнущее старыми бумагами и пылью.       На единственном столе у пожелтевшей стены хаотично разбросаны книги, письма и кипа бумаг. А на единственной стойке, с треснутым мутным окошком, стоит графин с местной чистой водой и недоеденный яичный рулет с кимчи на довоенной тарелке. Их почтальон не самый лучший образец чистоты и порядка.       Мотая головой с неменяющегося вида почтового помещения, Чимин заходит вслед за ними и выуживает готовое письмо из штанин. Привычно становится у стола, чтобы запечатать конверт и отправить родителям. Вдруг он замечает непривычно полную сумку с письмами и жалованием у городского почтальона в руках. И ему становится крайне интересно. Молодой альфа ещё никогда не выглядел столь встревоженным.       Чимин следит за тем, как парень на раз два выпивает стакан воды. И невольно оценивает его. Весьма симпатичный, высокий, с аккуратной короткой стрижкой, с большими карими глазами и мощной челюстью. И ему очень идёт тёмно-синяя форма, сидящая на стройной фигуре, как влитое. Он даже хочет себе похожего альфу в мужья.       — Господа! Военный! Военный ищет себе омегу. Вот я и задержался в предыдущей деревне. Всё ждал, когда все свободные омеги дадут свой ответ, — на одном выдохе выпаливает парень.       — Что? — у Чимина слабеют руки. Письмо падает из его хватки.       Разве такое возможно, чтобы военный искал себе омегу через почтовую службу? Неужто все омеги благородных кровей уже заняты? Или вовсе вымерли?       — Вот телеграмма. И она срочная! — альфа выуживает из повидавшей виды коричневато-красной сумки белоснежный конверт и буквально суёт их засиявшему старику под нос.       — Какая новость! Какая новость! Я немедленно извещу об этом главного омегу деревни, — чересчур широко улыбается их почтальон, чуть ли не подпрыгивая на своих скрюченных, старых ногах. А потрясённый Чимин так и остаётся стоять столбом у стола, совсем не понимая происходящего.

***

      — Военный! — гремит взволнованный громкий голос главного омеги из открытого окна палаты. Чимин вздрагивает, завязывая бинт на пострадавшей ноге молодого альфы, и любопытно навостряет уши. К обеду уже вся деревня стоит на ушах. — Майор, двадцать пять лет, хочет работящего молодого омегу в мужья. Желательно с медицинскими знаниями! Сам майор! Это не военная тревога, это военный альфа!       — Ох, надо же. Даже у майора в наше время дефицит с омегами. Куда катится этот мир, — недовольно цокает старый медбрат в палате, вставляя капельницу больному. Старику дома не сидится. Всегда приходит помогать Чимину в его смену, хоть и давно на пенсии. — Эй, медбрат Пак, неужели, не хочешь замуж? Тем более, за военного! Сухой паёк раз в месяц дают, заработную плату мужу вовремя плóтят. Раз в месяц! Будешь жить в отдельном доме, а не тесниться с нами в маленькой комнате общежития больницы. Да и будущим детям твоим лучшие условия будут, чем у нас. Ну?       Конечно, Чимин хочет. Они как помидоры в банке в общежитии с многочисленными детьми разного возраста. Все медики замужем, кроме него, но как-то уживаются все вместе… Чимин, закусив губу, весь светится. О замужестве он только мечтает. Часто представляет себе уютный дом, наполненный детским смехом, заботой и любовью, которыми он будет окружать мужа и своих будущих детей. Эта мечта греет его сердце и придаёт сил. Сейчас Чимин все свои силы и время отдаёт уходу за пациентами. Шесть лет бесперебойной работы невольно заставят любого мечтать о другой, более спокойной жизни. Как подумает, что станет мужем военного его охватывает сильный трепет.       — Я… я…       — Будешь так мямлить, останешься совсем один-одинёхонек. В старости никто не приготовит тебе миёккук, — наставляет старый друг.       Прав-то он, прав… Чимин вздыхает, задерживая взгляд на аккуратно перебинтованной ноге горе-пациента. Прячет вырывающуюся улыбку, продолжая слушать из окна призыв главного омеги, который становится всё ближе и ближе. Словно приближается и его мечта.       Ох! Что же делать?       Такими темпами Чимин рискует остаться без мужа, ведь выпадает невиданный шанс! Однако природная робость подавляет его желание тут же отозваться на крик главного омеги. А вдруг альфа ему не понравится? Вдруг он ему не понравится? Да и претендентов, видать, слишком много, судя по непривычно толстой сумке городского почтальона. Какой шанс, что именно он станет мужем этого отчаянного офицера? И как ему быть после отказа?       — Медбрат Пак!       Чимин крупно вздрагивает, когда его внезапно тянут за запястье и заставляют встать на ноги. Стерильный инвентарь падает у него из рук на пол. Беда! За это его заставят катать ватные шарики и делать заготовки из бинта для перевязок весь месяц! Он пугается, уловив грозный взгляд старого медбрата. Даже морщинки у друга сурово углубляются, а седые густые брови хмурятся. Чимин испуганно сглатывает.       — Пак Чимин! Немедленно иди к главному омеге и скажи, что согласен выйти замуж. Ты слышишь меня?       Чимин только часто кивает, борясь с собой и страхом. Но через минуту, что удивительно, все его сомнения разом рассеиваются, смотря на морщинистое решительное лицо напротив:       — Д-да, — выходит из него однако совсем тихо и неуверенно.       — Да, что?! — громко настаивают с довольно властным приказным тоном. Будто не замуж «посылают», а на вражеские границы.       — Я… Я очень… очень хочу замуж. Я хочу! — отпуская свою робость, широко улыбается Чимин, слыша, как и пациенты в палате начинают хлопать в ладоши, свистя и подбадривая его. Это заставляет Чимина уверовать в свои силы. — Я-я согласен!       — Дурында! Иди и скажи об этом главному омеге, а не мне, — наконец по-доброму улыбается старый друг. Его глаза аж светятся, словно благословляя. — Ну! Чего стоишь? Беги давай!       Чимин даже не снимает с себя медицинский ханбок, мчится догонять главного омегу, который оказывается ближе, чем он думал. Упитанный низенький мужчина с румяными щеками, с маленьким круглом пучком чёрных волос, в красочном коричнево-голубом ханбоке семенит ему навстречу, на крыльцо. Сразу видно, что сыто живёт.       — Пак Чимин! А вот и ты! Живо пиши ответ и отдавай мне. Я соберу у всех и лично вручу почтальону. Не будем заставлять его ждать, — тот сразу с невероятно радостной улыбкой протягивает ему девственно чистый лист бумаги. И быстро ныряет в больницу — дальше искать омег.       Чимин дрожащей рукой заполняет бумагу, прислонившись на крыльцо больницы, и чуть ли не делая ошибки почти в каждом слове. До того взволнован. Сердце ходит ходуном. Аж дышать нечем.       «С уважением Пак Чимин из Сонбук-ку», — заканчивает он своё слегка длинное, искреннее письмо. Трепетно улыбается, смотря на свой немного корявый, но хорошо читаемый почерк. Даже гордится собой. Но спустя какие-то доли минуты на него резко накатывает волнение: не слишком ли много расписал о себе? А что должны писать омеги альфе? Особенно, в письме о замужестве. Ох! Однако его решительность оказывается непоколебимой. Да и бог с ним.       — Эй, бобыль! Главный омега здесь? — прибегает запыхавшийся молодой паренёк в красивом жёлтом комбинезоне и соломенной шляпе, которые подчёркивают его ангельские черты лица и пышные бёдра. Чимин спешно складывает своё письмо, пряча за спину, словно его отберут, и оборачивается к нему, огорчённо выдыхая.       Этот омега — его заклятый соперник уже два года как. Стоит, буравит его блестящим и решительным взглядом. Ох! Он сын главного врача больницы. Всего девятнадцать лет и учится на медбрата. Худшего кошмара и соперника Чимин ещё не видывал. Он неохотно согласно мычит, наблюдая, как тот быстро исчезает за дверьми больницы.       Только не это!       Ведь это действительно невероятно красивый и умелый парень. Только вот, кажется, что тот родился ему назло. Омега припеваючи живёт с успешными и состоятельными родителями, чему Чимин слегка завидует. Ухаживает за собой лучшими средствами из города, которые он не может себе позволить. А ещё ездит на учёбу в город, носит красивые вещи и всегда уводит всё внимание альф, уделяющееся Чимину к себе. Любым способом: то наивным, то чрезмерно откровенным, то требовательным, то ласковым. Как посчитает нужным. А альфы падки к таким представителям омег. Да и на учёбе тот является одним из лучших, и успехами которых хвастается перед всеми. А Чимину всегда добавляет: «Я приду на твоё место. Тебе лучше начать искать новую работу в других деревнях», — и таким надменным тоном, что у Чимина тошнота подступает к горлу. Он не понимает, почему этот парень невзлюбил его. Ещё когда тому было всего семнадцать лет. И с каждым месяцем эта ненависть возрастает, как снежный ком. Но Чимин всегда с ним мил и всегда лишь отмалчивается. Он не конфликтный. Если будет отвечать на каждый его выпад, то житья здесь не будет. А он обожает это место. Благо, остальные жители деревни его любят.       Чимин решает самолично вручить своё письмо городскому почтальону. Из-за соображений безопасности. Вдруг та заноза, не дай бог, отберёт его письмо у наивного главного омеги и выкинет.       Молодой альфа оказывается обедающим. Единственный стол почты неожиданно ломится от разных блюд. Видимо, альфа запал жителям в душу. А может, просто потому что здесь люди добрые и щедрые. Чимин улыбается, испытывая гордость.       — Я уезжаю на закате. Мне ещё нужно в две деревни заскочить. А скакать далековато. Мне уже послезавтра к вечеру надо доставить все письма в деревню военных. У них там всё по расписанию, — дружелюбно проговаривает альфа.       — А какая она? — мечтательно произносит Чимин, застыв рядом с аппетитно чавкающим парнем. Про работу и думать забывает.       — Деревня-то? — получив завороженный кивок Чимина, парень откидывается на стуле, ковыряется в зубах мизинцем, и непринуждённо продолжает: — Большая. Уютная. Пахнет древесиной и травой. Там даже бассейн есть, киоск с мороженым и автомат с газировкой. Только в том месяце завезли. Вкусно-о, — радостно тянет альфа, вызывая невероятный интерес у Чимина. — А ещё к ним деньги целых два почтальона возят. На машине! Там жизнь во. И все мне рады, — довольный вид парня заставляет его мечтательно улыбнуться.       Вот бы ему туда. Чимин мысленно обещает, что станет самым лучшим мужем и папой, если вдруг ему посчастливится стать избранным.       Он вдоволь болтает с альфой до заката, слушая про невероятные места, куда тот ездит. Чимин даже половины названий деревень и городов не знает. И потому записывает их. А вдруг его родители в одном из них?       — Ты, вижу, парень добрый. Мой тебе совет — клади своё письмо на самом верху. Так у тебя будет больше шансов. Поверь, многие альфы ленятся долго сидеть и читать про каждого омегу, — по-доброму улыбается почтальон.       — Многие альфы? — не понимает Чимин, искренне поблагодарив его тёплой улыбкой.       — Угу. Сейчас так модно в городе — жениться через письма. А мы это… как его там… купидоны, во! Но в красивой почтальонской форме, — альфа аккуратно завязывает все принесённые мужем главы деревни письма омег верёвкой. А гордые нотки в его голосе заставляют Чимина волнительно вздохнуть. Он с замиранием сердца кладёт своё письмо поверх всей толстой кучи.       Ну дела! В городе совсем не как в их деревне, оказывается. Здесь все про всех всё знают. Поэтому в браке удивить не получается никого и ничем. Очень интересно выходит.       Он со старым почтальоном провожает городского, отдавая оставшийся обед, аккуратно завернув в одну корзинку, как из ниоткуда прибегает сын главного врача больницы. Чимин прискорбно вздыхает. Бес бы тебя побрал!       — Постойте! Вот моё письмо. Поставьте его на самом верху. Спасибо, — окинув Чимина презрительным взглядом, улыбается парень. И при этом его ангельские черты ни на грамм не искажаются. Эх! Откуда он только всё знает? Видимо, из-за того, что в городе часто бывает. И много сплетничает.       Альфа обменивается с Чимином недоуменным взглядом. Видно, что тому неловко. Но, слава богам, почтальон засовывает письмо омеги под письмо Чимина, отчего он благодарно улыбается ему.       — Вы что делаете? Я же сказал, положить его на самый верх! — вдруг пискляво протестует омега. Затем и вовсе начинает хозяйничать в сумке городского почтальона своими шустрыми пальчиками, совсем ошарашивая всех их. — Вот так!       Эта довольная ухмылка, в это раз, вызывает столько гнева, что Чимин впервые осмеливается дать ему отпор. Он показательно вытаскивает своё письмо из-под его и кладёт на самый верх. Чимин с нескрываемым удовольствием наблюдает, как кукольное, холёное лицо напротив искажается в непривычном изумлении. Но миг спустя безупречные брови сходятся в гневе, взгляд прожигает Чимина насквозь. Он аж чувствует, как ухоженные пальчики остро вонзаются в его шею.       — Пак Чимин! Почему тебе всегда нужно быть первым во всём? — зло шипит парень, совершенно неожиданно набрасываясь на него.       Шокированный Чимин больно падает спиной на землю, пока эту гиену пытаются стащить с него два почтальона. Омега царапается, брыкается, даже кусается, к великому удивлению. Чимин лишь успевает обороняться.       — Сумасшествие какое-то! — озадаченно бормочет городской альфа, переставая свои попытки разнять их и запрыгивая на скакуна. Чимину совестно, стыдно и жалко, что показывается перед ним не в самом лучшем свете. К горлу подкатывает ком. Но эти ловкие ручонки, быстро мельтешащие перед глазами и ударяющие довольно болезненно, привлекают всё его внимание. — Я, пожалуй, поеду. Но!       — Нет! — после раздавшегося хлёсткого удара по жеребцу, драчун впопыхах слезает с Чимина и догоняет рванувшего почтальона. Крепко хватается за лямку старого рюкзака, достаёт письмо Чимина и швыряет его прямо на землю. Благо, Чимин быстро поднимается и догоняет омегу, схватив свой конверт. Но когда тот хочет положить свой на самый верх, в нём просыпается недюжинная сила. Чимин хватает паренька за руку и сильно тянет, повалив на землю, не давая догнать альфу. И с досадой думает, как бы обратно вручить своё письмо. — Я в сто раз лучше тебя! И первый выйду замуж.       Почему он такой сильный и быстрый? — лишь успевает удивиться Чимин, когда его догоняют и с яростью отталкивают, болезненно пихнув в грудь. Омега тут как тут. Выглядит отнюдь не уставшим. Даже пугающе решительным. А вот Чимину уже невмоготу бежать так быстро. Лёгкие буквально горят, как и ноги. Собрав последние силы, он успевает схватить прыткого омегу за плечо, который отчаянно цепляется за толстую сумку почтальона, сильно потянуть и вновь повалить его на землю. И вдруг Чимин замечает, как множество писем взмывают в воздух и в быстром танце опускаются на землю. Как большие хлопья снега. А истеричка остаётся лежать на земле, сжимая в руках обрывок лямки. Ошарашенный Чимин продолжает бежать наравне с конём, ощущая жар в лёгких и колющую боль в ногах. Направив удивлённые глаза на альфу, неожиданно ловит его потрясённый взгляд. Тот почему-то протягивает ему свою большую ладонь. Лишь спустя долгую секунду Чимин понимает, что от него требуется. Неуверенно вложив своё письмо в протянутую руку, он отстаёт от несущегося коня, едва не упав, когда внезапно сбавляет скорость. Напоследок альфа улыбается ему через плечо, засовывая его письмо себе за пазуху. Кивает, будто заверяюще, и оставляет густую пыль после себя, поскакав в закат.       Когда пыль рассеивается, до запыхавшегося Чимина только доходит. Ведь все письма омег остаются лежать на земле. Как тонкий слой снега. Завораживающе красивое зрелище. Пытаясь восстановить дыхание, он с досадой оборачивается, как прямиком в лицо прилетает засохшая коровья лепёшка, которая с глухим шлепком рассыпается на мелкие кусочки о его нос. Больно! Следом омега шлёт ему проклятья сквозь слёзы обиды. Хорошо, что больше не кидается ничем. Только его пятки сверкают. Обескураженный Чимин так и стоит, застыв в согнутом положении, держась за колющий бок. Ему нужно время, чтобы переварить всё случившееся. Сердце отплясывает сумасшедший танец, голова отказывается соображать, а ноги невыносимо горят.

***

      — Совсем осатанел! Это настоящее чудо, что я не попал под копыта, — жалуется Чимин старому другу за ужином в комнате для персонала. Он потирает ушибленный нос кусочком льда. Лепёшка попалась довольно твёрдая. А на его ногах лежат холодные компрессы.       Его уму непостижимо, что омега настолько противно повёл себя. Зла не хватает. Но в нём бурлит энергия, благодаря бегу наравне с конём. Чимин бы в жизни не подумал, что умеет подобное. Это же надо, на что способно его тело! Видать, постоянная рыбалка, охота и плавание удивительно хорошо влияют на организм. Ну ещё и выброс эпинефрина. Наверняка поэтому он продолжает есть всё подряд уже который час.       — Ну дела, — удивляется старый медбрат, озабоченно потирая свой подбородок с ямочкой. — Но что поделать, слишком избалованный этот омега. А ты молодец! И почтальон этот молодец, что забрал твоё письмо, — с гордостью приобнимает его. Тёплые объятия усмиряют жор Чимина. Хорошо, что друг принёс из общежития целую кастрюлю супа с кимчи. Пальчики оближешь.       Отстранившись от старика, Чимин продолжает недовольствовать, поглощая суп:       — Так стыдно было перед почтальоном. Кошмар. А ещё мне жалко других омег… и всё из-за этого! — кривит он лицо в отвращении. Как вспомнит бесящего омегу, хочется ударить. Честное слово. Взять и ударить.       — Зато у тебя появился шанс на замужество, дорогой.       Чимин слабо улыбается мягкому тону. Он долго собирал все письма омег с красивыми именами из самых разных деревень. Его мучает совесть. Ведь эти парни живут надеждой на ответ. А тот истеричка, горько плача, только убежал домой. И к гадалке не ходи — пожаловался своим родителям. Чимин лишь надеется, что его не уволят. И куда он пойдёт? Своего дома-то нет. Но и здесь он не пропадёт, хоть и останется осадок.       — Не переживай, Пак. Всё будет хорошо, — со знанием дела заверяет его друг.       Становится легче от его мягкого старческого голоса, да и сон что-то начинает подступать. Надо хорошенько поспать, думает Чимин, начиная собираться на вечерний обход.       Всё будет хорошо, — он повторяет себе следующие три долгих-долгих дня.       В деревне всегда было тихо и спокойно, но не в эти дни. Жители разделились на два фронта. На те, кто «за» избалованного омегу, и те, кто «за» Чимина. Радует то, что большинство за него. Но эти осуждающие косые взгляды некоторых терпеть становится невыносимо. Ощущает себя предателем и вором, испортившим благополучное будущее избалованного истерички.       Хоть его и не увольняют с работы, но заваливают дополнительными грязными делами. Например, собирать уголь для отопления больницы на зиму, или обойти все дома, чтобы узнать, как дела со здоровьем у всех, от мала да велика. Хоть и можно спросить об этом их прямо на улице, в магазине или на почте. Все всё равно каждый день общаются. Или сажают на почту, дозвониться до городских коллег, и узнать новые способы лечения насморка. Бред да и только. Но Чимин не жалуется, так как ощущает и свою вину за случившееся. Если бы он не ответил этому истеричке, ничего бы не было. Всё равно шансов на замужество мало. Не проходит и дня, когда Чимин не корит себя. Но в нём эгоистично теплится надежда. Ведь, многие кандидаты в мужья остаются ни с чем. Их письма он хранит под столом на почте.       Суббота медленно клонится к закату, когда Чимин в очередной раз сидит за телефоном на почте, пытаясь дозвониться до столицы, чтобы узнать, как избавиться от просроченного спирта. Только бессмертный и узнает об этом, думается ему. Но делать нечего, это приказ главного врача, Чимин не смеет ослушаться. Да и на почте всяко лучше, чем в общежитии больницы. Можно сидеть в тишине сколько угодно, читать книгу или спокойно трапезничать, слыша противные гудки в ухе. И его никто не побеспокоит.       Вдруг к ним вбегает тот самый молодой альфа-почтальон, неимоверно удивляя их. Никто из них не ожидал увидеть его вплоть до зимы. Альфа весь запыхавшийся и румяный. А его красивая тёмно-синяя форма вся пыльная. В эти дни стоит невыносимо жаркая сухая погода. Чимин удивлённо застывает с монотонно гудящим телефоном в ухе и старой книгой про историю Чосона. Какая-то дивная картина предстаёт перед ним, словно марево.       — Вы… Вас… воды, — задушенно просит альфа, скрючившись на пороге.       Старый почтальон выходит из ступора и протягивает ему целый графин с водой. Чего мелочиться? Но Чимин уверен, что мужчине просто лень мыть посуду.       — Пак Чимин, верно? — он лишь неуверенно кивает, положив телефон на место. У него мурашки. А интуиция что-то знающе щекочет нервы. И подогревая его нетерпение, альфа широко улыбается, быстро убирая влагу рукавом формы с губ и подбородка, и протягивает ему помятый конверт, весь светясь: — П-поздравляю вас… Чимин-щи, вам пришёл ответ. Он выбрал вас! Вас! Вы будете мужем майора!