Часть 2
20 сентября 2025 г., 18:03
Чимина провожают всей деревней. Даже его заноза является, но стоит с родителями где-то в конце толпы. И с крайне недовольным видом, словно от Чимина воняет навозом. Или он и вовсе является этой самой кучей. Людей сплачивает всё хорошее и плохое, — твёрдо верит Чимин. Хоть он и любит эту деревню всей душой, но ещё больше мечтает о деревне военных. О будущем своих детей и, конечно же, о муже, которого красиво зовут Мин Юнги. Чимин закусывает губу, стараясь унять волнение, и читает письмо в сотый или тысячный раз, хоть и знает его наизусть.
«Дорогой, Пак Чимин. Приезжайте в понедельник на вокзал столицы, не позднее обеда. Я вас встречу. Поедем в деревню вместе после церемонии. Жду. Майор — Мин Юнги».
— Я буду мужем майора… Я буду мужем майора… Я буду мужем майора… Я буду мужем майора… — он не перестаёт рвано шептать себе под нос, сидя на повозке, несильно сжимая драгоценный ответ. Хочет поверить, убедиться, что всё происходящее не сон. Но не знает как.
Чимину не верится. Будто он зажмурится, откроет глаза и снова окажется в стенах своей больницы, пропахшей хлоркой. Где жизнь стоит на месте или идёт очень медленно. Даже не меняет своего сценария вот уже какой год. С того момента, как Чимин здесь появился почти четыре года назад? Да, около того.
— Да, мой дорогой! Ты будешь мужем майора. Майора! — громко и радостно улыбается его друг, возвращая из грёз. Старик рядом весь светится. Аж морщинки на его лице все разглаживаются.
Вдруг Чимину приходит осознание о скорой разлуке с ним и становится как-то грустно, что приходиться прощаться так скоро. Он аккуратно убирает письмо за пазуху и обнимает рядом сидящего старичка. От него пахнет хлоркой, пóтом и свежим хлебом. Как всегда.
— Я буду очень скучать по вам. Я даже не знаю, как вас отблагодарить за всё, — всхлипывает Чимин. Он ему практически заменил родителя.
— Прекращай разводить тут сырость, — его отстраняют от приятного тепла за плечи. Смотрят с неприкрытой радостью и заботой, что Чимин благодарит Господа за столь чудесного учителя, наставника и друга. Несмотря на мужа, троих детей и внуков, старик всегда находит время для него. Если честно, мужчина немного напоминает ему отца. Такой же строгий временами, но заботливый. А эти большие мягкие руки всегда дарят ему тепло. Вдруг одна из них берёт его за подбородок и приподнимает голову, заставляя посмотреть прямо в глаза. Чимин всхлипывает, убирая слёзы с щёк. Он на минуту чувствует себя, будто снова покидает свой дом. — У тебя всё будет хорошо.
Чимин кивает, неохотно соглашаясь с ним. Но на всякий случай повторяет про себя эти слова, словно молитву: У меня всё будет хорошо.
— Держи, это тебе от меня, — друг насильно засовывает помятый старый конверт ему за пазуху, задорно подмигивая. Чимин не сдерживает своего порыва снова обнять его. Что бы это ни было, он благодарен ему.
— Пак Чимин! — его неожиданно окликают омеги-дояры и альфы-рабочие, протискиваясь сквозь возбуждённую толпу. Подбегают к его повозке такие пышущие счастьем, что Чимин им широко улыбается. Неужто все приостановили свои работы только ради меня?
Сейчас жаркий полдень воскресенья, и все должны быть на своих рабочих местах, но нет. Жители, практически все, стоят перед ним, громко и радостно галдя. Чимин ощущает необъятную благодарность всем и каждому. Он с ними только четыре года, но уже будто породнился со всеми. Душа наполняется теплом.
— Пак Чимин, это тебе от нас, дояров, — те вдруг ставят на повозку большую кастрюлю, обмотанную в тёмную, плотную ткань. — Спасибо, что прибегал по каждому нашему чиху и насильно лечил нас. Мы не забудем твою доброту. Здесь немного сыров, сливочного масла, яиц и молока. Готовь своему мужу свои вкуснейшие блюда, — озорно подмигивают они.
Чимин прыгает с повозки и обнимает каждого из них. Аромат коровника и сладкого молока мгновенно забивает его ноздри. Ох, до чего вкусно. И по-родному.
— А это от нас, — проговаривают альфы-рабочие, поставив в его повозку целый мешок риса. Чимин отстраняется от залепивших его дояров и видит в глазах альф немного печали. — Жаль, что ты не достался кому-то из нас. Но мы все желаем тебе счастья. — Ох! А это льстит.
Чимин теперь лезет обнять их. От них несёт силой и терпким альфьим запахом. Он лишь надеется, что этот аромат выветрится из его дорожного ханбока по дороге в столицу. А то встречать будущего мужа с запахами чужих альф, не самая лучшая перспектива.
— Ты был ответственным коллегой, — теперь Чимина выдёргивают из горячих объятий его же коллеги во главе главного врача. Тот смотрит на него без явной холодности, какими одаривал после конфликта с его сыном. Да и атмосфера становится гораздо располагающей и лёгкой. Чимин облегчённо выдыхает, улыбаясь им. — А вот и наш подарок тебе.
Он кланяется им на все девяносто градусов, невольно вспоминая, как его назначили в Сонбук-ку. Точнее, Чимин выбрал это место сам. За неоценимый вклад и помощь на линии огня целых два года ему позволили самому выбрать место работы. Но в списке не оказалась его родной деревни почему-то. А на его вопросы с прискорбием ответили, что там больше не нужны медбратья, поскольку деревня… разгромлена. Чимин тогда проплакал все глаза. Но в глубине сердца отказывался верить в то, что родителей больше нет. Отказывается по сей день. И его выбор пал на одну маленькую точку на карте, гораздо дальше от своей деревни. Даже меньше его размерами. Там, где поспокойнее, там, где он может заслуженно отдохнуть. Так и вышло. Местечко оказалось довольно милым и уютным.
Чимин смотрит на бочку с кимчи и расплывается в благодарной улыбке. Он помнит, как с коллегами устраивал кимчжан прямо в больнице или в общежитии. Ох! Сколько весёлых вечеров и задушевных разговоров утекло. И он надеется, что будет так же готовиться к зиме уже с семьёй будущего мужа.
Прощание длится недолго. Чимин слышит столько тёплых и искренних пожеланий, сколько не получал, даже когда покидал свою деревню. Слёзы счастья не перестают литься.
Когда повозка трогается с места, Чимин машет всем. И перестаёт только тогда, когда детвора на самодельных велосипедах провожает его вплоть до границ деревни. Внезапно становится так тихо. Только дробный топот копыт двух лошадей и раздаётся, заглушаемый густым лесом. А солнце пульсирующе мигает за кронами зелёных деревьев, которые вскоре сменяются высокими соснами.
Чимин рвано выдыхает и сжимает в руке свой талисман, мешочек с родной землёй, откидываясь на жестковатое сиденье. Оу! Он снова садится прямо, изучая повозку. Десять часов в таком положении и его спина будет болеть как минимум неделю. Но не отчаивается. Различные дары радуют его глаза и сердце. Уж он-то обещает накормить ими своего будущего мужа до отвала.
Чимин специально едет в город пораньше, чтобы завтра в обед быть посвежевшим и надеть свой праздничный ханбок. Жаль, времени нет купить свадебный. Кто же знал, что всё случится так скоро. Но и свой очень красивый. Светло-красный, из прочного льна. Подарок папы. Чимин улыбается, вспоминая себя в нём. Он надевал его всего два раза, на чусок. И получил весьма достойное внимание: зависть омег и восхищение альф. Но в этом году хочет купить новый наряд к чусоку, который состоится через две недели. Ох! Он так хочет впечатлить своего будущего мужа, что улыбка появляется сама собой.
Чимин не волнуется насчёт крыши над головой в Сеуле. Он наслышан, что можно найти ёгваны. Молодой альфа-почтальон даже поделился с ним адресом, чтобы он потерянно не блуждал по столице, привлекая внимание уличных мошенников и воров.
Ох!.. Осознание, что он едет бракосочетаться приходит внезапно. Чимин садится максимально прямо, утопая в мерных звуках топота копыт. Надо же! У него начинается совершенно новая жизнь! Замужняя, тихая и спокойная. В самой деревне военных! Однако, спустя недолгое ликование, наравне с безудержной радостью, неожиданно появляется липкое чувство страха.
Почему альфа выбрал его? Какова его будущая семья? Какой сам альфа? Почему захотел омегу именно с медицинскими знаниями? А вдруг его будущий муж — инвалид? Или контуженный? Возникает ещё больше вопросов. Выползают из тех уголков памяти и ужасов, которые он успел насмотреться на войне. И начинают сильно давить на него. Воздуха, словно не хватает, отчего Чимин глубоко дышит ртом, сильно сжимая свою штанину. Паника совсем не к месту. Но ведь он не успел обо всём подумать, так как только вчера узнал о том, что он избран. А сегодня уже едет на встречу с будущим мужем. Их старик-почтальон оперативно организовал поездку. Быстро позвонил куда надо и вот, Чимин на столичной повозке едет в город.
Становится крайне жарко. Вся одежда липнет, хоть и стоит безветреная сухая погода, а он весь нервно дрожит. Даже хочется плакать из-за того, что поддался всеобщему безумию. Нет бы сидеть и ждать своего суженого в Сонбук-ку. В кругу близких, в привычной спокойной среде. А то неизвестность пугает его как-то особенно лихо. Проникает в каждую пору и обоснуется в каждой клетке.
Вдруг его повозку резко качает, приземляя волнение Чимина. Он промаргивается, забираясь на жестковатое сиденье ногами, и плотно прижимается к неудобной деревянной стенке. Кучер мягко извиняется. Оборачивается к нему с искоркой в стареющих глазах и предлагает сигару. Чимин уважительно отказывается. Седая голова отворачивается обратно, показывая аккуратный лысеющий участок на затылке. Отчего-то становится спокойно. Может, из-за обыденности происходящего или отсутствию выбора? Всё-таки, его будущий муж — майор. Это вселяет уверенность в будущее.
***
Чимину удаётся поспать пару часов, когда повозку перестаёт лихо шатать ближе к столице. Ох! Здесь воздух совсем другой. И это первое, о чём он думает, стоит нырнуть в дорогу с бесконечным потоком повозок наравне с дивными низкими автомобилями, которые противно гудят. Сеул с раннего утра довольно шумный, пыльный, пахнет грязью и бензином. Неожиданно смешивается во всё это аромат свежего хлеба и сухих дров. Видимо, пекарен здесь много. А ещё в городе достаточно громко. Люди перекрикивают друг друга: кричат на дорогах, в магазинах и на улице. Слишком непривычно для него. Чимин съёживается, мечтая оказаться в тишине, в ёгване. Со слов молодого альфы-почтальона, там даже позволяют хранить личные вещи в отдельной комнате. Конечно, за плату. Чимин всё рассчитал, вплоть до одной воны. Даже за мороженое из специального киоска и за стаканчик газировки из нового аппарата. Благо, своё жалованье он не сильно тратил. Вот и скопилось достаточно. Он даже горд собой. Подумывает, что вместо приданого отдаст альфе свои деньги. Если, конечно, они тому очень сильно понадобятся. Вдруг его повозка останавливается. На улице становится полно народу, а ведь ещё даже солнце не встало, как следует. Смеются в голос, держа в руках большие бумаги с красивыми росписями и заполоняя улицы столицы. Чимин пару секунд растерянно молчит, оглядывая местность. Пытается обдумать происходящее. Однако глаза цепляются за большие выцветшие серо-белые буквы на здании: «Вокзал». Он переводит растерянный взгляд на кучера. — Сегодня кванбокчоль, — устало хрипит старик, поворачиваясь к нему. Его глубокопосаженные глаза действительно выглядят утомлёнными. Не мудрено, в его годы ехать на повозке всю ночь — это сильная нагрузка на организм. Но всё равно в его глазах прослеживается искра гордости. — Мы празднуем освобождение нашей Кореи от колониальной Японии, будь она проклята. Дороги перекрывают с утра. Вряд ли мне удастся доставить тебя в ёгван, малой. Чимин озадаченно вздыхает. На больших вокзальных часах показывает только пять утра. До обеда есть уйму времени. И что же мне делать? — Не переживай ты так, парень. Давай мы тебя выгрузим. Будет парад, веселье, пляски. Не соскучишься! Время быстро пролетит, вот увидишь. Старик, конечно, прав. Ведь Чимину идти всё равно некуда. Он не знает города. И как бы там ни было, он здесь всего на пару часов. На пару долгих-долгих часов, с дрожью думается ему, смотря на весьма бодрую с утра толпу. Но Чимин решительно сжимает кулаки, прыгая с повозки. Пути назад нет. Ноги, с непривычно долгой дороги, ноют. Как и всё тело, которое Чимин растягивает, вспоминая упражнения из медицинского учебника. Растирает затёкшую шею и приседает пару раз. Вроде становится легче. Старик-кучер, пыхтя и кряхтя, вызывается помочь с его вещами, стиснув меж зубов неизменную сигару. Чимин благодарен ему, но уж больно сомневается, что низенький и хромой мужчина сам всё потащит. Поэтому они вместе таскают его вещи прямиком к распахнутым дверям уже открытого вокзала. Чимин изумлённо замирает, оглядываясь вокруг. Люди даже прибывают на больших повозках по десятки человек в каждой. Чимин удивляется, что не слышал об этом великом дне. Даже никто из его деревни не в курсе. Может, их единственный телефон, через который они и узнавали всё, все эти дни занимал он, пытаясь умаслить главного врача? Вот же заноза истеричная! Чимин хочет рассердиться на избалованного истеричку, но искренний громкий смех окружающих людей не даёт этого сделать. Они все такие счастливые, словно светятся изнутри. Сегодня день, когда солнце вернулось в нашу Корею, — гордо и радостно распевают вокруг. Конечно, кто в такой знаменательный день станет грустить? Спокойно выдохнув и расплатившись с кучером, напоследок пожелав ему здравия, Чимин садится на подарочный мешок риса, прижавшись к своему маленькому чемоданчику и кастрюле с бочкой. Как можно прикрывает их своим турумаги, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кто знает, какие люди в столице. И смотрит, как рассвет, не спеша, наполняет улицы, слыша весёлый галдёж. Через некоторое время мимо него проходит громкая толпа, поздравляя его с праздником. Один маленький мальчик в милом синем ханбоке неожиданно подходит к нему и вручает ему мягкую белую ленту. Чимин расцветает умилительной улыбкой и сердечно благодарит это доброе создание. Все страшные картины из его головы вмиг рассеиваются. Это словно некоторое благословение на новую жизнь. У него поднимается настроение и даже живот урчит, захотев подкрепиться. Мальчик, хихикнув, убегает к папе. А когда он завязывает ленту на своём большом пальце, его неожиданно подхватывают чужие прохладные руки, заставляя встать. Ему светло улыбается высокий незнакомец в тёмно-зелёном ханбоке, усмиряя волнение. Омега. Потом и вовсе все вокруг начинают танцевать и петь. И Чимин сдаётся, примыкая к ним. Он обожает это дело. Ведь достаточно долгое время в их стране не было возможности просто потанцевать и попеть, а тут… Чимин пляшет с каждым, кто приезжает на вокзал. Помогает старичкам, беременным омегам и детям спускаться с повозок, получая искренние благодарности. Ох! Ему нравится помогать людям. И ему уже нравится этот город. Когда солнце встаёт совсем, песни становятся громче, смех заливистее, а вокзал теснее. Чимин помогает приезжим людям расправить огромный флаг их страны, чтобы каждый касался его и маршем двинулся в центр столицы. И сам любуется им. Как белое полотно, символизирующее мир и чистоту, трепетно держат множество рук над собой, прикрывая небо. Чимин стоит пару минут, подняв голову, и просто любуется завораживающей белизной, отпуская все свои кошмары. Всё будет хорошо, — мягким старческим голосом его друга проносится в мыслях. Он лишь улыбается, сжимая на шее свой мешочек. Да, будет, — обещает он себе. Вдруг на вокзал приезжают две чёрные машины с громким гудением, и оттуда вываливаются альфы в военных формах. Военные! Восторженно кричит толпа, начиная их благодарить и пожимать им руки. Чимин, обернувшись на них, застывает. Настолько красивая форма на красивых статных альфах — глаз не отвести. Он ощущает себя замарашкой в своём сером ханбоке. Военные такие галантные в белоснежных перчатках. Игривые с омегами любого возраста и уважительные к альфам, что Чимин не сдерживает улыбку. Ему самому кланяется мимо проходящий молодой офицер, заставляя его смущённо закусить губу. А один военный в возрасте и вовсе мягко берёт Чимина за руку и кружит под песни, вырывая у него задорный смех. Ох! Как же ему нравится эта атмосфера! Внезапно большому пальцу становится прохладно. Он с ужасом замечает, что его ленты нет на месте. Чимин пускается на поиски, как замечает впереди себя на протоптанной земле кусочек белой испачканной ткани. Ох! От сердца отлегает. Он подбегает к ней и тянется, как его резко толкают в бедро, и он, ахнув, падает на незнакомца рядом, а тот на другого, и дальше по толпе, будто домино. Огромный белый флаг накрывает охнувших упавших и барахтающихся людей. Чимин быстро поднимается на ноги, стараясь не упасть вновь из-за довольно тяжёлого полотна. С досадой ругает себя, что создал весь этот хаос. Что за напасть такая? Но спустя минуту слышит, как кто-то отдаёт приказ глубоким голосом, и флаг вдруг приподнимается над ними, словно большое белое облако. Люди затихают, как и сердце Чимина. Множество военных придерживают флаг сами. Выглядит завораживающе. Тёмно-зелёная форма красиво смотрится на белом развевающемся фоне. Чимин поражённо сглатывает. — Вы в порядке? — слегка вкрадчивый бархатный хриплый голос за спиной заставляет его вздрогнуть. Он резко оборачивается, натыкаясь на пронзительный тёмный взгляд под фуражкой. Сердце Чимина пропускает резкий удар. Прекрасный мужчина стоит перед ним с обеспокоенным выражением, протягивая ему руку в белой перчатке. Чимин трепетно дрожит. Он лишь безвольно кивает. Ох! Альфа настолько прекрасен, что у него дыхание спирает. Кажется лишь немногим старше его. Невысокий и худощавый. Когда мужчина снимает перед ним фуражку, его тёмные-тёмные волосы слегка взъерошиваются и несколько прядей ложатся на чуть наморщенный лоб. Чимин сам хочет их заправить назад. А от чёрных треугольных глаз и рассеянной улыбки у него сердце снова и снова пропускает удар. Ох! А ещё у мужчины необычная белая кожа, словно его никогда не касаются солнечные лучи. Вдобавок Чимин замечает на погонах альфы два ромба. Он был на войне, потому знает, что это значит. Перед ним стоит сам майор. Ему становится жарко. Неужели такой важный человек обратил на него внимание, да ещё и помогает? Поймав себя на бесцеремонном разглядывании абсолютно незнакомого человека, Чимин смущённо отводит взгляд. Воспитанные омеги не таращатся на альф, — внезапно проплывает строгим голосом папы. Он откашливается, ощущая прилив невероятного жара к лицу: — Да. Благодарю. — Кажется, вы тянулись за этим, — голос у альфы мягкий, с обволакивающей хрипотцой. Он обдаёт все внутренности Чимина, подобно кипятком. У него появляются восхитительные мурашки. Он выпрямляется, с удивлением замечая свою ленту в его перчатке. Чимин тут же хватает её и благодарно улыбается ему. — Спасибо, — получив добрую ухмылку в ответ, он снова лезет перевязать ленту на своём пальце, ощущая на себе тяжёлый взгляд. Ох! Сердце так и трепыхается, а пальцы вовсе не слушаются. — Позвольте, — обаятельный мужчина неожиданно снимает свои перчатки и касается его рук. Чимин чуть ли не теряет сознание, чувствуя резкую слабость. Даже пальцы у альфы длинные и красивые. Тёплые. А ещё немного грубые, но притягательные. Чимин ощущает невероятный прилив жара к лицу. — Хорошего вам дня. Прикосновение исчезает так же быстро, как и появилось. Ох! Чимин хочет ещё. Но он только стоит и лупает на красивый маленький белый бант на своём пальце. Глаз не отвести. Он испытывает какое-то бессознательное благоговение. Хочет сделать из этого банта мемориал и поставить в самом центре столицы. Чтобы все знали, что Пак Чимину завязал бант сам прекрасный офицер. Ох! Он едва держится на своих ногах. — Отличная работа, друг. Чимин невольно слышит разговор молодых альф перед собой, отгоняя наваждение. Подняв взгляд, видит, как прекрасный мужчина кланяется ему, быстро надевает свои перчатки и фуражку, и уходит вслед за товарищами, оставляя после себя лишь сильный аромат… Это что-то безумно свежее, как глоток чистого воздуха, с особым волнующим оттенком. Сандал? Чимин глубоко вдыхает это и просто смотрит, как удаляется сильное и прекрасное творение. Словно солнце резко садится, ему становится зыбко. — Ну я же не специально, — оправдывается высокий альфа с глубокими ямочками, помогая встать остальным. Выглядит забавно. Статному и большому мужчине не идёт эта виноватая гримаса, думает Чимин, боясь даже прикасаться к своему облюбованному пальцу. Лишь прижимает его к груди, где сердце бесконтрольно бьётся. — Как мы выиграли войну? Надо смотреть и под ноги, и вокруг себя, — забавится высокий, весьма красивый альфа с большими глазами рядом с ним. — У меня всего два глаза. — У нас тоже. Но только ты один вечно… — Так, отставить! — прерывает их тот самый красивый мужчина с хриплым бархатным голосом, по дороге помогая людям встать и одновременно будоража сердце Чимина. У него вновь появляются крупные мурашки. — Так точно, товарищ майор! — улыбаются видные альфы. Чимин снова завороженно смотрит на него. Просто слушает звук его голоса и наблюдает за прямой походкой. Все его действия такие чёткие и уверенные, под стать военному. Но, поймав себя за очередным бессовестным разглядыванием, стыдливо опускает голову. Да и корить себя за свой чрезмерный интерес толком не получается. Ведь альфа такой… такой… у Чимина даже слов нет, как описать это доброе, чудесное создание. Он лишь с лёгкой грустью провожает его идеально прямую фигуру. И клянётся себе, что память о нём будет с ним вечно. — Сейчас мы едем в администрацию города, потом приезжаем обратно сюда, забираем твоего омегу, женим тебя и едем домой! — восклицает виновник с ямочками. Чимин украдкой и с дикой завистью к его будущему мужу смотрит на красивый профиль альфы с необычными глазами и длинными ресницами, положив ладонь над сердцем. Этот его орган что-то совсем барахлит. Бьётся невпопад и довольно сильно. — Отставить бояться, — оба парня приобнимают прекрасного мужчину за плечи с двух сторон и быстро отдаляются. — Всё пройдёт быстро. И бам! Ужинать будешь уже с мужем. Ох! У Чимина сердце не выдерживает. Он промаргивается, откашливается и старается унять волнение. Он сам не понимает, почему так остро реагирует на мужчину. На практически незнакомого альфу, когда его ждёт будущий муж. Но… Чимин на секунду, совсем эгоистично, хочет себе в мужья этого доброго и, что уж греха таить, красивого офицера. Хочет считать его ресницы и целовать их, хочет, чтобы эти тёмные глаза смотрели только на него. Чтобы эти пальцы касались только его… Кому же попадётся это сокровище?***
До обеда Чимин совсем измучивает себя. Не прекращает думать о невероятном альфе и проклинать его будущего мужа. Зависть впервые настолько сильная, глубокая, что Чимин аж роняет пару слёз. Даже песни-пляски и милые детки не усмиряют его. Но, всё же, ему удаётся нехотя переодеться в свой праздничный ханбок, немного распушить и расчесать свои отросшие вьющиеся волосы. Негоже показываться перед будущим мужем в дорожной пыльной одежде. Благо, незнакомые добродушные омеги помогают ему переодеться в забитом вокзале. Он, кажется, забывает даже поблагодарить их за помощь. Те быстро теряются в толпе, желая ему удачной семейной жизни. Чимин без настроения машет и натянуто улыбается громким прохожим, уже без всякого энтузиазма помогая беременным, старикам и детям слезать с повозок. Что-то неприятным осадком лежит на душе, и он не может понять, что именно. Прокручивает в мыслях события сегодняшнего дня, а когда всплывает встреча с великолепным альфой, чувствует эту особую тяжесть. Всё внутри сводит болезненным ощущением. Чимин понимает, что тоскует. Ужасно. До боли в сердце. И не понимает, как. Ведь это было всего лишь мгновение. То самое, когда Чимин увидел ЕГО и услышал звук его голоса. Мгновение, и они встретились глазами. Мгновение, и его сердце пропустило удар. Мгновение, и ОН коснулся Чимина. Мгновение, и ОН ушёл. Лишь аккуратный бантик красуется на пальце, напоминая, что это был не мираж и что это мгновение теперь никогда не выветрится из его сердца. Чимин аккуратно сдувает с бантика невидимую пыль, едва касаясь бархатной ткани, словно это нечто священное. А в мыслях лишь те тёмные глаза, тот пронзительный взгляд, отпечатавшийся глубоко в тоскующем сердце. Чимин горько вздыхает, падая на землю и приваливаясь спиной на свой мешок риса. Не сводит взгляд с красивого бантика и не понимает своих сильных чувств. Как совершенно чужой человек может вызывать столько эмоций? Даже с медицинской точки зрения Чимин не может найти этому логического объяснения. Только где-то глубоко внутри, словно шелест утренних звёзд, нечто шепчет — любовь. Чимин удивлённо хмыкает и мотает головой. Да, он в жизни не влюблялся, но знает, что происходит с организмом человека в периоды особо сильных чувств. Знает, что всё это гормоны. Любовь? Чимин вздыхает. Неужели я?.. Ему не дают додумать и прийти к какому-нибудь выводу, как слышит очень знакомые голоса посреди общего гомона. Среди них он неожиданно различает и тот самый мягкий голос с чарующей хрипотцой. Чимин резко встаёт и сосредоточенно навостряет уши. Ох! Его сердце снова начинает биться о рёбра. Тем временем голоса становятся только ближе. Он затаивает дыхание. — Ну-с, давай искать твоего суженого, — трое уже знакомых военных гордо заходят в вокзал, едва не сшибая Чимина. Ох! Он от радости снова видеть красивого мужчину, только безвольно улыбается, лаская взглядом его статную фигуру. Альфа выглядит всё так же прекрасно и величественно. Как спереди, так и сзади. Чимин теперь знает определение к слову «идеальный». Повезёт же его будущему мужу, — с завистью проносится в мыслях. Пока взбудораженный Чимин тихо стоит, почти примкнув к дверям вокзала, альфы расходятся и подходят к разным омегам, что-то спрашивая у них, и получают лишь мотания головой. Вдруг один из альф, тот, который высокий, с большими глазами и дерзкой улыбкой, становится посредине наполненного помещения и как закричит: — Пак Чимин! Внимание, я ищу Пак Чимина! Если это вы, просьба подойти в центр вокзала. Повторяю, Пак Чимин! Толпа сначала подозрительно щурится на голосистого альфу. Затем поддерживающе, словно эхо, распространяют «Пак Чимин» вплоть до марширующих на улице людей. Его имя теперь на устах у многих прохожих. А в это время Чимин стоит ни жив, ни мёртв. Услышав своё имя, его сердце ухает куда-то вниз. Я… я не ослышался? Выходит… Всё сходится. Альфы точно ищут его, чтобы… Ох! У Чимина ноги подкашиваются и даже дышать получается через раз. Господь! Поверить в то, что этот чудесный добрый альфа станет его мужем и отцом его детей… Иисусе! Только спустя некоторое время Чимину удаётся немного прийти в себя. Хоть и всё ещё не верит в свою большую удачу. На ватных ногах, но ощущая, как счастье начинает заполонять каждую клеточку, он подлетает к центру вокзала. Наконец, Чимин достигает голосистого альфу и застывает. Но что делать дальше? У Чимина даже голос пропадает, чтобы дать знать о себе, что он здесь. Он даже решает поднять свои дрожащие руки и коснуться плеча голосистого альфы, как… Неожиданно из толпы навстречу к нему выходит ОН. Становится на расстоянии вытянутой руки и вновь сверлит его своим пронзительным взглядом. Чимин напрочь забывает всё. Покоряется этой минутной растерянности и эйфории. Он ощущает, как собственные кости и внутренности безбожно тают… Кажется, они смотрят друг на друга вечность. — Вы… — спустя время альфа удивлённо вскидывает брови. Выглядит ошарашеннее, чем он. Чимин лишь глотает вязкую слюну, медленно кивнув ему в ответ. Слова застревают где-то в горле. — Вы — Пак Чимин? Снова неуверенный кивок. Чимин успевает поругать себя последними словами. Ох уж эта его природная робость! Скажи хоть слово, — просит он себя, сильно сжимая кулаки. Чимин успешно игнорирует удивлённые взгляды ЕГО друзей. Те даже снимают свои фуражки, наклоняясь ему в приветствии. Чимин заторможенно кланяется им в ответ. — О… оу, — слышит он тихий сбивчивый голос альфы с ямочками. — Друг, тебе везёт. И хлопает прекрасного альфу в плечо. А рядом с ним поддакивает крикун, не сводя с Чимина изучающих больших глаз. Чимину становится дико неловко. Словно он вещь на рынке. Вдруг самый замечательный альфа негромко откашливается, привлекая всё его внимание. — Я — Мин Юнги. Майор, — чопорно представляется альфа, кланяясь ему на девяносто градусов. Кажется, что сердце Чимина надувается, как шар, и сильно бьётся о рёбра. — Ваш будущий муж, — выпрямляется, слегка смущённо улыбаясь. Ох! Чимин вспыхивает счастьем, а его сердце отдаётся в ушах. Ох! Кажется во всём мире сейчас нет человека счастливее его. Этот молодой, уверенный в себе и одетый в форму майора альфа будет его мужем! Он до крови закусывает губу, отзеркалив его поклон. Не может поверить в происходящее. Что же получается, я так яро завидовал самому себе? — Скорее поехали в администрацию города. Наверное, только вас ждут, — их вдруг торопит голосистый альфа, пока они продолжают смотреть друг на друга. Юнги кивает, не сводя глаз с Чимина, который в душе уже долетает до солнца, крича о том, как он счастлив. Альфа сгибает локоть и приглашающе становится рядом. Чимин едва ли не пищит, но лишь прячет вырывающуюся улыбку, робко положив ладонь на его предплечье. Оу! Оно такое крепкое. У Чимина вновь восхитительные мурашки появляются по всему телу. Он едва ли не забывает про свои вещи. Вспоминает о них только тогда, когда Юнги помогает ему сесть в дивный автомобиль с чёрными сиденьями. Ум за разум заходит! — Это всё ваше? — искренне удивление будущего мужа заставляет Чимина прийти в себя на время и ощутить прилив непривычного тепла к щекам. Он вновь лишь кивает. Ему сейчас нет дела ни до чего, кроме как… Мин Юнги! Кажется, альфа прочно обоснуется в самых потаённых глубинах его души. Альфы аккуратно закидывают его вещи в вместительный багажник. И все наконец едут в администрацию города. Я выхожу замуж за лучшего альфу! Чимин не перестаёт пищать про себя от счастья всю дорогу. А когда приезжают, ему становится без разницы, что здание администрации города выглядит совсем не свадебно. Счастливому Чимину нет дела, что их просто расписывают и что-то чиркают в толстом журнале, как и трёх остальных пар. Без торжества, без клятв и без танцев. Всё проходит быстро, так как вся администрация спешит на исторический праздник страны. И спустя мгновение, Чимин официально становится мужем майора Мин Юнги. Перед ним бумага, доказывающая сей факт. Одно только осознание этого невероятно окрыляет его. Видимо, до конца жизни он будет невозможно счастлив. — Вы хотите немного остаться на праздник? — неожиданно заданный вопрос проникновенной хрипотцой заставляет Чимина вновь испытать счастливую эйфорию. Он снова кивает, посмев посмотреть ему в глаза. И застывает. Мин Юнги выглядит… смущённым? Какой же красивый румянец на красивом лице! Чимину кажется, что биение его сердца заглушает песни громкой толпы, доносящиеся из приоткрытого окна. Мой муж! — невольно растекается он в искренней улыбке. — Юнги, мне нельзя так долго задерживаться здесь. Сам понимаешь, — растерянно бормочет альфа с ямочками, приземляя далеко уходящие мечты Чимина. Он так желает остаться на праздник с… мужем! Ох! Господь! Я — муж Мин Юнги! Как поверить в это счастье? Только официальная бумага в его руках не даёт потерять сознание. — Я тоже обещал мужу провести свой выходной с ним, — следом бормочет глазастый и голосистый альфа. Приходя немного в себя, Чимин понимает его. Когда ещё военным разрешат выходной? И нужно проводить его с любимыми. Как и мне теперь, — не нарадуется он, легонько сжимая бумагу об их браке. Мужья: Мин Юнги и Пак Чимин, — строгими чёрными чернилами красуется перед ним. Очередной сильный удар пропускает его сердце. — Вы поезжайте первыми, а мы поедем позже, — непоколебимо заявляет Юнги. Ох! Этот командный хриплый голос сводит Чимина с ума, он блаженно прикрывает глаза. Альфы светятся, и поклонившись им, убегают. Чимин лишь надеется, что не выдаёт своего влюблённого взгляда, и опускает голову. Сердце вновь заходится, когда Мин Юнги уважительно кланяется ему и ведёт его в оживлённый праздничный город. Чимин, словно порхая, следует за ним. Каждая его мысль отравлена счастьем, но где-то глубоко проскальзывает напряжение. Нервное напряжение. Чимин замедляется, отставая от мужа почти на два шага. Он боится показаться глупым своими далеко идущими мечтами, словно альфа сможет их прочесть по одному взгляду на него. Боится не оправдать его надежд. Его бросает в дрожь, что люди могут подумать, что медбрат Пак Чимин не заслуживает быть мужем майора и жить в деревне везунчиков. Однако, пройдя достаточно далеко от здания администрации, неожиданно он слышит чарующий мягкий голос, заставляющий его хаотичным мыслям испариться: — Подождите здесь, пожалуйста. Я принесу вам мороженое, — альфа уходит вслед за радостной толпой, оставляя его растерянно стоять возле поющих ариран людей. Ох! Сейчас не только сердце, но и весь Чимин дрожит от счастья. Ухаживание ли это? Юнги такой… такой заботливый и щедрый. Сделав несколько глубоких вдохов, Чимин берёт себя в руки. Организм, истощившись от напряжения, переходит в обманчиво-спокойное состояние. Даже эйфорическое. Потому весь праздник пролетает, будто во сне. Вот Юнги приносит ему потрясающе вкусное сливочное мороженое, которого Чимин в жизни не ел. Альфа выглядит так, словно наслаждается его яркой реакцией, отчего он смущённо прячется за прохладную сладость. Вот Юнги улыбается ему мягкой привлекательной улыбкой, кивая куда-то в толпу, где начинается парад и его фуражка слегка накреняется в бок. Чимин так хочет поправить её, коснуться чёрных волос и прекрасного лица, но лишь отдёргивает себя от неуместных мыслей. Юнги сам статно поправляет фуражку и ведёт его в густую толпу. Грандиозный масштаб. Музыка, песни, пляски, улыбки, счастье. Всё это Чимин пропускает через себя. Сон. Не сон. Явь. Не явь. Ему до безумия тепло и хорошо. Словно в самом лучшем сне. Рядом идёт альфа его мечты. И Чимину кажется, что муж действительно как-то странно смотрит на него время от времени. Но не смеет задерживать на нём взгляд. Он, всё же, воспитанный омега. Вот они достигают центра, где и развернулся настоящий парад. Поскольку Мин Юнги — офицер, им предоставляют места рядом с видными людьми страны прямо напротив голубого дома. Чимин так волнуется, стоя в их рядах, что поздно замечает большую ладонь мужа на своей дрожащей руке. Но как только он завороженно смотрит на неё, она исчезает. Юнги аплодирует речи высокопоставленного офицера. Чимин, ошарашенно смотря на его сосредоточенный взгляд, только повторяет за ним. Он ничего вокруг не замечает, кроме мужа. Вдруг их окружают военные со своими омегами и начинают поздравлять. Торжественные речи, счастливые лица, добрые пожелания. Чимин, придя в себя, искренне радуется, смущённо принимая поздравления. Чувствует себя празднующим свой брак. Будто это настоящая свадьба. И всё внимание на них. Ох! Это как его сбывшаяся мечта. Только родителей и не хватает. Когда Чимин отдыхает в тенёчке дерева от песнопений и пляски, Юнги угощает его сладкой газировкой, вновь посмотрев на него крайне тепло. Ах! Весь растрогавшись, Чимин тает без возможности собраться воедино. И вновь утопает в мечтах о тихом семейном счастье, о… детках. Их с Юнги! Ох! Его сердце грохочет в такт громкой песне! А у самого жар приливает к лицу. Какой же я счастливчик! Дальше Чимин с большой охотой утопает в атмосфере праздника. — Вы наверное устали, — пронзительный голос Юнги прорезывается сквозь гул толпы. Солнце уже стоит на своём пике, заставляя Чимина чаще махать руками перед горящим лицом. Не надо было отплясывать с молодыми омегами, проскакивает в его мыслях. Но он не удержался. Так счастлив сейчас. — Поедем в деревню? Чимин с удовольствием кивает. И через полчаса они уже едут в дивной машине, с чёрными сидениями, в деревню военных! В ту самую, о котором Чимин грезил весь год. Ох! Кажется, его сердце не выдерживает столько эмоций, что он откидывается на мягкое сиденье, взмахивая руками перед лицом, и бросает несмелые взгляды на своего новоиспечённого мужа. Мин Юнги сидит с прямой осанкой и просто смотрит прямо. Чимин с вожделением изучает его с головы до пят, не нарадуясь своему счастью. В салоне находятся только они, не считая водителя. Стоит немного напряжённая атмосфера, но Чимину впервые в жизни плевать на всё. Ведь у него муж — самый лучший альфа. Ох! А официальная бумага, лежащая у него на коленях, только ещё больше раззадоривает его. Он даже, набравшись храбрости, представляет, как муж садится ближе, тянется к нему своими длинными пальцами, нежно касаясь его щеки, и смотрит на него так, будто Чимин — любовь всей его жизни, а потом наклоняется и… целует. Ох! Он активно машет рукой, приходя в себя. Глубоко вздыхает, приказывая себе не думать о столь постыдных вещах. Спустя часа два пути эйфория Чимина немного угасает. Прояснившийся и усталый разум начинает диктовать весьма полезные вопросы. Так, он обращает внимание, что железный конь, куда лучше повозки. Ни насекомых, ни пыли, ни грязи. И шатает не так сильно. В салоне тихо и чисто. Разве что водитель изредка курит, опуская окно и впуская свежий летний воздух. А ещё Чимин не знает, как долго ехать до деревни мечты. Но спросить пока не решается. Не хочет нарушать эту идиллию между ними. Однако его настораживает, что муж так и сидит с идеально прямой осанкой, не говорит ни слова, будто на карауле. У Чимина возникает куча вопросов, на которые он хочет незамедлительно услышать ответы. Они приставучие, липкие, что ещё немного, и он боится показаться перед мужем незнайкой. — Вы… — хриплый тихий голос сбоку заставляет его крупно вздрогнуть. Чимин оборачивается к нему, ощущая радостный трепет. Альфа сделал первый шаг. Потому он тянет улыбку и в ожидании смотрит на него. — Извините… Вы можете отдать мне бумагу о браке. Наверное, ваши руки устали. Улыбка Чимина меркнет. Конечно, он не это хотел услышать. Но понимает, что до признаний в любви ещё есть достаточно времени и нужно идеальное место. Поэтому он послушно протягивает ему бумагу, в душе надеясь ещё раз дотронуться к его руке. Но альфа, увы, лишь одаривает уважительным кивком и двумя руками быстро забирает бумагу за края, снова сев прямо. Разочарованно выдохнув, Чимин опускает голову, ощущая прохладу в ладонях. Приходит осознание, что они всё же чужие люди, и надо бы узнать друг друга сперва. Вдруг в нём внезапно просыпается решительность, как тогда, когда признался другу, что хочет замуж. И как тогда, когда дал отпор сопернику. Чимин сжимает кулаки и поворачивает голову к мужу, но неуверенно выпаливает лишь: — А… сколько ехать до деревни? Юнги промаргивается и переводит на него тёмный взгляд, заставляя его сердце пылать. Затем лезет в карман формы и смотрит на свои карманные часы: — Ещё около трёх часов. Чимин искренне улыбается ему, а радость от пусть и короткого, но разговора, подстрекает его: — Я всё хочу знать, почему вы… почему вы выбрали меня? — а сам невольно вспоминает о письмах омег. Чувство вины колется где-то глубоко внутри. Он взял эти письма с собой. Не знает почему, но подумал, что так… правильно? Юнги снова промаргивается. Чимин замечает, как его челюсть напрягается. А спустя минуту расслабляется и даже слегка улыбается, словно вспоминает нечто приятное. И это так… О, господь! Эта полуулыбка так заводит Чимина. Он снова ощущает прилив жара к лицу. — Мне написали омеги из трёх деревень. А из Сонбук-ку — только вы, — Юнги смотрит прямо на него, пряча едва заметную улыбку в уголках губ, что сердце Чимина снова пропускает один большой электрический удар. — Я подумал, что вы… — вдруг щёк альфы касается едва заметный румянец, совсем добивая Чимина. — Что я одинок? — тихо доканчивает он за него. — Да. Вдобавок, почтальон сказал, что вы невероятно красивы. И он… был прав, — затем в глазах Юнги появляется нечто такое, что Чимин забывает, как дышать. Он всегда казался себе щуплым. Не таким красивым, как сын главного врача больницы. И потому этот комплимент для него неожиданный, хоть и чувствует сплошную отраду, что готов пуститься в пляс прямо в машине. Юнги, неловко откашлявшись, поспешно продолжает: — Да и вы всё так искренне и открыто расписали о себе… Мне понравилось. Ох! Чимин безвольно растекается, как то сливочное мороженое под припекающим солнцем, невольно натянув смущённую улыбку. Ощущает, как сердце предательски бьётся чересчур громко, заглушая мотор машины. А лицо неимоверно горит. Ах! Неужели его мечта так скоро сбывается? Я так счастлив! Папа, отец, я так счастлив! — Не волнуйтесь. Я обеспечу вас. Стану вам лучшим другом… — с каждым словом Чимин, блаженно прикрыв глаза, сердечно соглашается, обещая и для Юнги стать всем этим. — Но я не зря указал в письме, что нуждаюсь в омеге с медицинскими знаниями. — Он навостряет уши, масляно улыбаясь. Всё, что угодно, дорогой муж! — Мой папа… у него две недели назад случился инсульт. И за ним нужен тщательный уход. Из-за своей работы я не могу уделить ему должного внимания. Чимин резко открывает глаза и встречается с любимыми взволнованными. — Поскольку вы медбрат, я могу доверить вам родного человека, — Юнги выглядит серьёзным. Чимин, с бешено колотящимся сердцем, радуется, что с его мужем всё в порядке, и решает заверить. С инсультными больными он не раз имел дело. И весьма успешно. — Обещаю. Я позабочусь о нём, как о собственном родителе. Юнги тянет свои розоватые губы несколько шире, отчего Чимин застывает завороженный. Ох! Альфа бессовестно изводит его бедное сердце. Привыкай, — наставляет он сам себя, восхищённо улыбаясь. Ведь Чимину выдаётся шанс лицезреть эту красоту до конца своей жизни. Что его неимоверно радует. Юнги благодарно кивает, смотря так мягко, что у Чимина сердце рокочет. Он лишь смущённо улыбается, слушая его бархатистый голос: — Завтра я взял выходной, чтобы познакомить вас со всеми в деревне, и со своим папой. Покажу, как за ним ухаживать. Но это вы и так знаете. Ох! Чимин снова едва ли не пищит. Теперь он муж майора. Видное лицо в деревне. Надо постараться не ударить в грязь лицом. Чимин счастливо замолкает, уходя мечтами далеко-далеко. А если я забеременею сегодня? Ох! Папочка! Я так взволнован! Он машинально находит свой мешочек на шее и трепетно сжимает его. Как провести первую брачную ночь Чимин, конечно, знает. В теории. Со многих сторон. Но это не отменяет предвкушения. Ох! Он хочет этого всей душой. Хочет близости с таким невероятным мужем! Хочет испытать незабываемый фейерверк эмоций, о котором говорили его коллеги и друзья-омеги… Чимин с силой отгоняет совсем не прошенные мысли, направив взгляд за окно. Когда они приезжают в деревню, на улице уже вечереет. Малиновый закат дарит ощущение, словно Чимин попадает в сказку. Юнги первый выходит из машины, сказав, что откроет для него дверь. Ох! Моё сердце! Дверь открывается и альфа протягивает ему руку с мягкой улыбкой на красивом лице. Сердце Чимина громко грохается. Положив слегка дрожащую ладонь в его, в приятном расположении духа он ступает на твёрдую землю. Его приветствует свежий, древесный и сладко-травяной аромат. Ох! Городской почтальон был прав. Здесь просто волшебно! Деревня оказывается довольно большой и чистой. По крайней мере, та часть, которая предстаёт перед ним. Нет ни грязи, ни лужиц, ни трещин на земле. Всё идеально ровно. Даже кажется, что все камушки кто-то аккуратно расставлял. Все дома одинаковые, деревянные, большие. С серыми черепичными крышами и стоят в шахматном порядке. Расположены на достаточном расстоянии друг от друга. У каждого свой ухоженный дворик и своё место для огорода и сада. А большие открытые железные двери в деревню — приветственно открыты. Чимин ясно ощущает, что ему здесь уже всё нравится. Неожиданно за спиной слышится копошение, заставляя его обернуться и наткнуться на весьма радостную толпу. Чимин удивлённо застывает, ненароком прижавшись к тёплому боку Юнги. Альфа мягко касается его плеча, заставляя затаить дыхание. Но касание не длится долго, к разочарованию Чимина. Рука исчезает, вызывая острое желание обернуться и примкнуть к его ладони губами. — Кхм, — его приводит в себя громкое покашливание. Чимин промаргивается. К ним навстречу выходит один молодой высокий омега в нежно-кремовом ханбоке с тортом в руках, с одной зажженной свечой на нём. Улыбается настолько открытой квадратной улыбкой, чем заражает и его. — Добро пожаловать в деревню, муж майора! — О! А голос какой бархатный! Да и сам омега такой красивый, что Чимин улыбается ему широко и искренне, испытывая волнение. Его ещё нигде так добро не встречали. Аж на глаза выступают слёзы. Я попал в сказку. — Ну же, молодожёны! Задувайте свечу, загадав долго и счастливо, и много-много деток. Чимин переводит сияющий взгляд на своего мужа, который как-то недобро щурится на этого добродушного омегу. Лёгкая злость прячется в складках чуть наморщенного лба. Чимин ничего не понимает. Как его альфа может быть таким устрашающим? Закрадывается сомнение, нависая тучей. — Любовь моя! — вдруг подбегает тот самый голосистый альфа с большими глазами, стреляя в Юнги виноватым взглядом. — Я же просил тебя. Извини, Юнги. — Любимый, отстань! Не видишь, я приветствую нашего нового члена семьи, — сквозь натянутую улыбку огрызается «любовь» красивого альфы, который снова виновато улыбается Юнги. — Добро пожаловать! Задувайте… Пожалуйста, — последнее слово большеглазый альфа шепчет Чимину, выглядя так, будто умоляет. Он подчиняется. Но прежде чем задуть свечу, успевает загадать своё долго и счастливо, и много-много деток. Свою семейную идиллию с Юнги! Ох! Сердце его так и трепещет. Толпа разрывается аплодисментами, ещё больше осчастливив Чимина. Все его приветствуют объятиями или кланяются. Выглядят такими счастливыми. Некоторые даже очень беременными. А омега с квадратной улыбкой насильно вручает ему торт со словами: — Я — муж сержанта и сын первого лейтенанта. Называй меня Тэ. А это тебе, чтобы твоя жизнь была такой же сладкой. Я сам приготовил, — подмигивает ему новый друг. Вдруг кто-то сбоку кашляет пару раз и Тэ закатывает глаза. — Ладно-ладно, все омеги деревни приложили к этому торту руку. Чимин больше не сдерживает своего счастья. Улыбается им широко, радуясь, что ради него все омеги расстарались приготовить такой тяжёлый и безумно вкусно пахнущий торт. Кремовый? Ох! На глаза вновь наворачиваются слёзы. — Эй, ты чего? Радоваться надо! Ты же теперь в деревне военных, — горланит новый друг. — Это от счастья, — лепечет Чимин, окидывая тёплым взглядом толпу омег вокруг. Ему становится так невыносимо приятно. — Спасибо вам всем. Меня зовут Пак Чимин. — Красивое имя, — Тэ тащит его за локоть в деревню. — Любовь моя, идём домой, — вновь воркует голосистый альфа, бережно обнимая своего мужа за талию. Они такая красивая пара. А какими открытыми нежными глазами смотрят друг на друга. Чимин даже немного завидует. — Ну я ещё не наговорился с моим новым другом, — обиженно бормочет Тэ. Чимин бы умилился, но всё его внимание уходит на удержание тяжеленного торта. А новый друг только и делает, что тянет его за локоть всё дальше в деревню. — Успеешь. Доброй вам ночи, Чимин-щи, — улыбается альфа, кланяясь ему и отрывая руку мужа от Чимина. И тащит свою задорно хихикнувшую любовь прочь от них. Ох! Чимин уже чует, что здесь ему самое место. Люди добрые, отзывчивые и весёлые. Вон, даже торт специально для него испекли! Он прощается со всеми, желая приятной ночи, получая ещё больше тёплых объятий. И в предвкушении оборачивается, едва ли не ударяясь о широкую грудь своего мужа. Ох! — Извините. Давайте я возьму, — Юнги забирает у него торт. Чимин облегчённо выдыхает, радуясь, какой у него заботливый альфа. — Нам сюда. Наш дом там, под номером девять. Хоть здесь все дома похожи друг на друга, но один взгляд на свой, под номером девять, стоящий неподалёку, вызывает необъятную радость. А сладкий вечерний воздух опьяняет его ещё больше. — Я сам здесь только около месяца. Поскольку мой отец тоже был майором, нам с папой выделили дом, — Ох! Чимин в предвкушении. — Все дома здесь трёхкомнатные. Так что у вас будет отдельная комната. А мой папа… Чимин резко застывает. Дальше не слушает. Сердце вдруг болезненно сжимается. Юнги немного растерянно смотрит на него, и Чимин понимает, что не до конца улавливает смысл его фразы. — Что значит… отдельная? Юнги тяжело вздыхает, ловко открывая массивную входную дверь одной рукой и придерживая её для него, и кивает внутрь. Чимин понимает, что разговор не для посторонних ушей. Маленькая деревянная лестница с тремя ступеньками преодолевается медленно. Чимин, ничего не понимая, в упор смотрит на мужа и наконец переступает порог своего нового дома. Несмотря на вмиг испортившееся настроение, он улавливает манящий запах древесины и сандала. Так пахнет Юнги, который безмолвно прикрывает дверь за собой и проходит внутрь. Решив сначала осмотреться и успокоиться, Чимин отгоняет мрачные мысли. Новый дом с непривычно высокими потолками очаровывает его. В небольшой прихожей имеется только одна тумбочка, круглое маленькое зеркальце прямо над ним и один платяной шкаф. Всё новое и деревянное. А лампа-то какая светлая. В Сонбук-ку не найти высоковольтные лампы, и Чимин улыбается. Он проходит дальше, через узкий арочный проход, и оказывается в светлой кухне. Есть и милая небольшая печка и чёрная плита, побуждая в его голове множество рецептов. Также есть кастрюли и сковородки разного размера, аккуратно висящие над ними. Ох! Чимин взволнован. А ещё его внимание привлекает большой круглый стол, стоящий прямо в центре. С красивыми стульями и подушками на них. Выглядит так, словно редко ими пользуются. Чимин обещает исправить это. Всё здесь, будто мечта каждого омеги! — Ваша комната самая дальняя. Комната моего папы прямо напротив неё, — помрачнев и сжав губы, Чимин оборачивается и натыкается на серьёзный вид. Ему это не нравится. Думает, что альфе нужно часто улыбаться. — Вы кажетесь замечательным омегой, и мне жаль сообщать вам, что мне не нужен муж. — Внутри Чимина, словно лопается струна. — Мне нужен помощник по уходу за папой. Настаёт гробовая тишина. Внутри Чимина образуется болезненная трещина, которая разрастается с каждым вдохом. А на глаза наворачиваются слёзы. — Почему? — он находит в себе силы задать вопрос. У Чимина горло сжимается, что становится слегка трудно дышать. — Война ещё не закончилась. С севером дела совсем плохи. И я не желаю обзаводиться семьёй… — Юнги судорожно сглатывает и ставит торт на стол, виновато опуская голову. — Но я обещаю обеспечить вас. При жизни и… после. Если со мной что-нибудь случится, всё моё состояние перейдёт к вам. Слёзы катятся по щекам Чимина. Такое чувство, будто снова прилетает коровья лепёшка, но в этот раз, ледяная. И разбивается о его нос на мелкие осколки, которые больно вонзаются в сердце, разбивая его пополам.
