История Ричарда Паркера

Моя крошечная квартирка в Квинсе. Поздний вечер.

За окном моросящий дождь

Я лежу на матрасе, накрытый единственным тонким одеялом. Лихорадка (следствие вчерашнего переохлаждения после того, как я упал в лужу, когда мы с Куртом гуляли по набережной после школы и хронической слабости дыхательной системы) заставляет меня то зябнуть, то бросать в жар. Рёбра ноют тупой, изматывающей болью. Голова тяжёлая, мысли вязкие, как патока. Мир за окном — расплывчатое пятно света фонарей сквозь запотевшее стекло. Я ненавижу эту слабость, эту неэффективность собственного тела. Вдруг, я услышал тихое, настойчивое постукивание в дверь. Не громкое, но отчётливое. Я вздрогнул. Кто? Миссис Кларк? Доктор Шоу? Но он в отъезде... Я еле поднимаюсь с матраса и иду к двери, борясь с головокружением. Каждый шаг отзывается болью. Голос хрипел, поэтому я через боль спросил. — Кто там? Голос за дверью был тихий, узнаваемый. — Это я. Курт. Я замираю. Зачем? Он видел меня вчера — упал в лужу, поскользнувшись, сегодня — больным. Зачем приходить снова? Иррациональная волна стыда — за беспорядок в комнате (разбросанные книги, пустая тарелка от вчерашнего супа, который принесла миссис Кларк), за свою немощность — накрывает меня. Я сказал, пытаясь звучать нормально, но голос сорвался. — Я.… не в порядке. Может, позже? — я не хотел его заразить. — Я знаю. Поэтому и пришёл. Открой. Пожалуйста. Я не уйду. — твёрдо сказал друг. В голосе Курта - не жалость, а та же упрямая решимость, с которой он стоял рядом со мной перед Дэвисом. Я вздохнул и открыл дверь. Курт стоит на пороге. Ветер треплет его светлые волосы. Под непромокаемым плащом видна школьная сумка, перекинутая через плечо. Его лицо серьёзно, в глазах — беспокойство и та самая "боевая" готовность, что была в школьном коридоре. В его единственной руке - термос и бумажный пакет. Я молча смотрю на него, прислонившись к стене. Эта практическая забота... она не вписывается в мои алгоритмы. Я ожидал формальных слов "выздоравливай", но не этого. — Зачем? Тебе не обязательно... Ты можешь заразиться. — сказал я. Голова раскалывается. Ног не чувствовую. На висках выступил пот, волосы на затылке и слегка на чёлке слиплись. Температура опять поднялась. Курт пожимает плечом. Он зашёл в прихожую и начал расстёгивать плащ, вешая его на вешалку. — Пф. Я переболел в прошлом месяце. А "обязательно"... — нн смотрит мне прямо в глаза. — Мы же команда, да? Пауки с кривыми сетями. Один без лапы, другой... (он указывает на мои рёбра) ...со сломанными спицами. Команда прикрывает друг друга. Вот мой алгоритм. Он произносит это просто, как аксиому. Для Курта это не эмоциональный порыв, а логика выживания. То, что я понял за эти недели. — Серьёзно, Ричард. Ты выглядишь... плохо. Ложись. — Сказал обеспокоенно Курт. Я лёг на матрас, скривившись. В голове стрельнуло тупой болью. Курт это видел. Он не ждал разрешения. Одной рукой он ловко поправил мне подушку, затем налил из термоса бульон в крышку (она служит чашкой). Аромат тёплого бульона наполняет комнату. Я, вопреки своему рациональному "я", чувствую, как тело невольно расслабляется. Эта практическая забота обезоруживает. Податливо ложусь, принимаю "чашку". — Спасибо. Это... неожиданно. — Я делаю глоток. Теплота растекается по телу, приглушая озноб. — Твой алгоритм... он требует доработки. Ты рискуешь своей эффективностью. Курт садится на пол у матраса, прислонившись спиной к его боку. Я вижу его макушку со своего лежачего места. Он достаёт свои тетради. — Риск - часть эксперимента. А эффективность... — Он открывает тетрадь по физике. — Смотри, я попробовал решить задачу про ускорение падающего тела с учётом сопротивления воздуха, как ты вчера объяснял до... ну, до того, как тебя знобить начало. Проверь, правильно ли понял? Он протягивает тетрадь. Я беру её. Рука слегка дрожит. Я смотрю на аккуратные, хоть и угловатые записи левши. Курт не пришёл "поддерживать морально" в пустоту. Он пришёл работать. Делить пространство. Быть рядом, используя наш общий язык — науку. Это то, что я могу понять и принять. Я просматриваю записи, попивая бульон, который на удивление, был очень вкусным. Я любил куриный. А это был именно он. Про себя я улыбнулся на этой мысли. Теплота бульона, странным образом, не ограничилась пищеводом. Она медленно растекалась по грудной клетке, притупляя острые грани боли в рёбрах и на миг отгоняя озноб. Я сделал ещё глоток, наблюдая, как Курт сосредоточенно выводит исправленную формулу. Его язык слегка высовывался из уголка рта - признак предельной концентрации. Параметр "Упорство": 9/10. Эффективность однорукого письма: оптимизирована на 78% по сравнению с первыми наблюдениями. — Здесь. — я указал пальцем на место в его выкладках, где вектор силы сопротивления требовал корректировки. Голос всё ещё звучал хрипло, но уже без надрыва. — Направление против вектора скорости. И модуль зависит от квадрата скорости, не линейно. Иначе твоё падающее тело зависло бы в воздухе при равенстве сил, что противоречит… — Я зашёлся кашлем, отвернув голову от Курта и его тетрадки в сторону, чтоб на них не попало. Бронхит. — …противоречит здравому смыслу и второму закону Ньютона. — сипло закончил я. Кашель выматывает сильнее всего. Курт вздохнул, но не с раздражением, а с досадой на собственную ошибку. — Чёрт! Опять этот квадрат. Ладно. — Он снова склонился над тетрадью. Я отпил ещё из "чашки". Магические молекулы? Сомнительно. Но тепло, калории, жидкость - всё это объективно способствовало функционированию биологической системы. Я закрыл глаза, опираясь головой о прохладную стену сзади себя, давно сев на матрасе, чтоб было удобно пить бульон. Шум дождя за окном сливался со скрипом Куртовой ручки. В комнате пахло пылью, мокрой шерстью его плаща, бульоном и… спокойствием. Не тишиной одиночества, которая звенела в ушах, а именно спокойствием. Напряжённым, как натянутая паутина перед прыжком паука, но — присутствующим. — Так лучше? — Курт протянул исправленную страницу. Его взгляд был вопросительным, но не неуверенным. Он ждал оценки, а не снисхождения. Я просмотрел решение. Чётко, логично, знак исправлен, зависимость указана верно. — Приемлемо.— кивнул я. — Хотя можно было выразить зависимость силы сопротивления от плотности воздуха явнее. Но для школьной задачи — достаточно. Оценка: 4.5 из 5. Прогресс заметен. — похвалил я его в своей манере. Курт ухмыльнулся. — "Приемлемо" от тебя — это как "блестяще" от обычных людей, Паркер." — Он отложил тетрадь. — Как рёбра? И голова? — спросил он, смотря на моё слегка потное лица. Болезни всегда мне давались тяжело. — Боль: 3/10. Голова: яснее. Лихорадка: вероятно, субфебрильная. — Я констатировал факты. Скрывать их от него было бы… неэффективно. Он уже видел меня в худшем состоянии. — Бульон… помог. — Признать это вслух было странно. Как будто я подтверждал действенность его "алгоритма команды". — Мама будет рада. — он усмехнулся. — Она считает, что "наука — это хорошо, но куриный бульон — основа цивилизации". — Он посмотрел на запотевшее окно, на струйки дождя. — Завтра суббота. Планов никаких? Я покачал головой. Планы требовали энергии. Единственный план — восстановить функциональность. Прогноз возвращения к базовому уровню: 36 - 48 часов. — Отлично. — решительно сказал Курт. — Значит, я приду утром. Принесу ещё бульона. И… — он пошарил в сумке, достал потрёпанную книгу в мягкой обложке. — …вот. Фантастика. Про космических археологов и древние артефакты. Может, почитаешь, если формулы достанут? Там, кстати, герой инженер — тоже всё алгоритмами мыслит. Почти как ты, только менее мрачный. — сказал Курт, протягивая мне книгу. Я уставился на яркую обложку с изображением странного корабля. Фантастика. Бесполезный вымысел. Поток неверифицируемых данных. Но… Курт принёс её. С явной целью отвлечь, развлечь. Иррациональный поступок с рациональной подоплёкой: забота о психологическом состоянии союзника. — Спасибо. — сказал я, и это слово прозвучало менее чуждо, чем в школьном дворе. Оно начало обрастать конкретикой: за бульон, за аспирин, за батарейки, за задачи, за… присутствие. За то, что он не дал мне погрузиться в трясину болезни и самоуничижения в одиночестве. Курт встал, потянулся. — Ладно, профессор, мне пора. Надо доделывать остальную домашку. Тебе спать. Не провожай. — Он натянул плащ. — Если что — напишешь мне. — Он вытащил из кармана свой кнопочный телефон, и показал мне наш личный чат. —Договорились. — мягко сказал я, опять закашлявшись. Мы обменялись номерами ещё в первую неделю знакомства и часто переписывались. Особенно в классе, когда одному из нас нужна была помощь в задании, когда не сидели вместе. Новый фактор окружающей среды. Он ушёл, оставив после себя тёплый запах бульона, тишину, прерываемую дождём, и странное ощущение… заполненности. Комната была такой же крошечной и захламлённой. Я был таким же больным. Но алгоритм изменился. В уравнение добавилась новая константа — К.К. Я взял книгу. "Почти как ты, только менее мрачный." Я открыл первую страницу. Бессмысленная трата ресурсов процессора? Возможно. Но… параметр "Курт Коннорс" рекомендует. И пока его алгоритм команды демонстрировал такую высокую эффективность в условиях моего сбоя, следовало хотя бы попробовать выполнить его рекомендацию. Ради поддержания функциональности системы "Дуэт". Ради… будущих интегралов и паучьих сетей. И, возможно, просто чтобы завтра утром иметь что обсудить, кроме моей температуры.