История Ричарда Паркера

Странности

Мы сидели в школьной библиотеке — наш тихий форпост в эпицентре предэкзаменационного хаоса. Стол был завален конспектами, задачниками, пустыми стаканчиками из - под кофе (Курт) и графиками распределёния времени (я). Курт склонился над тетрадью по химии, выводя формулу какого - то сложного углеводорода. Его лоб был наморщен, язык снова высунут в уголке рта — признак максимального сосредоточения. — Курт,— я тихо постучал ручкой по его черновику, где индекс насыщенности явно не совпадал с общей формулой. — Ты забыл двойную связь здесь. C4H8 - это бутен, не бутан. Алгоритм: Общая формула алкенов - CnH2n. Проверяй индекс перед написанием структурной формулы. Он вздохнул, зачеркнул написанное с таким размахом, что чуть не снёс пол - листа. — Чёрт! Опять! Почему они все так похожи? Он провёл рукой по лицу, оставляя лёгкий след графита на щеке. — Иногда мне кажется, мой мозг - как вентиляционная шахта Oscorp. Темно, узко, и где - то там, в глубине, скрипит что - то важное, но я не могу до него добраться. Метафора была неожиданно точной и тревожной. Я посмотрел на его тень под глазами. — Недостаток сна. Рекомендую: минимум 7.2 часа. Отказ от кофеина после 16:00. И - прекрати пережевывание негативных сценариев. Вероятность твоего провала по химии, при текущем уровне подготовки, не превышает 12%. — с видом профессора сказал я ему. — 12% — это много, Ричард! — он фыркнул, но в его глазах мелькнула слабая искра надежды. Мои проценты для него становились чем - то вроде якоря в бурном море сомнений. — А что насчёт физики? Закон Ома для полной цепи? Я до сих пор путаю ЭДС и напряжение на клеммах... — Алгоритм. — отрезал я, переворачивая его тетрадь на чистый лист. — Рисуем схему. Источник, внутреннее сопротивление r, внешнее R. Ток I. Падение напряжения на r равно Ir. Падение на R равно IR. ЭДС источника ε — это сумма падений напряжения на ВСЕХ сопротивлениях в цепи: ε = Ir + IR. Всегда. Без исключений. Запоминай эту картинку. Я набросал схему, подписав все величины. Курт внимательно смотрел, шевеля губами, повторяя про себя: "ε = Ir + IR... ε = I*(r + R)...". Его взгляд стал яснее. — Ладно... кажется, въезжаю. Это как общее сопротивление дороги и машины, да? ЭДС — это сила мотора... — Приблизительная аналогия. — согласился я, удивлённый его способностью находить бытовые параллели. Это был его способ систематизации. Эффективность: 80% для его типа мышления. — Главное — уравнение. Держись за него. Внезапно дверь библиотеки распахнулась, и ввалился Дэвис. Он был не один. Его "свита" нервно переминалась с ноги на ногу. Сам Дэвис выглядел не лучше Курта — глаза красные, лицо осунувшееся, но привычная наглость всё ещё читалась в позе. Он направился прямиком к нам, его взгляд скользнул по нашим бумагам с презрительным сожалением. — Ну что, гении? Готовы просветить нас, тёмных? — его голос звучал хрипло, но в нём слышалась отчаянная надежда. Он швырнул на стол помятый листок с задачами по алгебре. — Особенно вот это... и это... Нифига не понимаю. Я и Курт переглянулись. Пару месяцев назад мы стояли друг напротив друга во дворе, враги. Сейчас он пришёл к нам за помощью. Странные изгибы траектории социального взаимодействия. Курт нахмурился, явно колеблясь. Я видел, как он вспоминает пустой рукав, мою боль в рёбрах. Но потом он взглянул на потерянное лицо Дэвиса, на его дрожащие руки (не от злости, а от страха), и что - то в его взгляде смягчилось. Он кивнул мне почти незаметно. — Садись, Дэвис. — сказал я ровно, отодвигая стул. — Но предупреждаю: мы не дадим списать. Мы объясним алгоритм. Понимание — твоя ответственность. Следующие 40 минут были странным опытом. Мы с Куртом, как два мини - профессора, разбирали задачи. Я — логично, структурно, опираясь на формулы. Курт — с его метафорами ("Представь, что это не уравнение, а весы!", "Эта переменная — как лишний пассажир, его надо высадить!"). Дэвис слушал, вначале скептически, потом всё внимательнее, задавая короткие, уточняющие вопросы. Его "лейтенанты" тихонько перешёптывались сзади, но тоже делали пометки. Когда Дэвис наконец кивнул, с трудом, но поняв принцип решения системы уравнений, Курт неожиданно улыбнулся. Не победно, а.… с облегчением? — Видишь? Не так страшен чёрт, если разобраться по шагам. Дэвис посмотрел на него, потом на меня. Его обычная наглость куда - то испарилась. — Да... Спасибо. Коннорс. Паркер. — он встал, собрал свои бумаги. — Я.… может, ещё зайду. Если что… Он ушёл, оставив нас в тишине библиотеки. Курт выдохнул, будто сбросил груз. — Вот этого я не ожидал. Картер... просящий о помощи. — Стресс меняет приоритеты. — констатировал я. — Эгоистичный выживательный инстинкт перевесил враждебность. Временное перемирие. Уверен, что после каникул он возьмётся опять за старое. — Ну, хоть что - то хорошее от этих аттестационных. — пробормотал Курт, возвращаясь к своим углеводородам. Но теперь его рука двигалась увереннее. Видимо, помощь даже Картеру добавила ему баллов в параметр "Уверенность". Аттестационная по биологии под руководством доктора Шоу была последней и самой... напряжённой. Да. Доктор Шоу решил устроиться в нашу школу, чтобы приглядывать за мной. Он не просто спрашивал программу. Он ставил задачи, требующие синтеза знаний, как сложную химическую реакцию. Класс затих, слышен был только скрип ручек и нервное покашливание. Доктор Шоу подошёл к нашей парте. Его взгляд скользнул по Курту, потом остановился на мне. В его глазах светился знакомый огонёк научного азарта. — Паркер. Коннорс. Вопрос на стыке генетики и биофизики. — его голос звучал тихо, но четко в гробовой тишине класса. Все замерли. — Представьте ген, отвечающий за синтез белка паутины у Araneus diadematus. Как могут повлиять на экспрессию этого гена, а значит, на свойства самой паутины: a) Точечная мутация в промоторной области? b) Воздействие слабым переменным электромагнитным полем определённой частоты на яйцекладку? c) Повышение концентрации ионов магния в гемолимфе паука? Аргументируйте. Вопрос был каверзным. Требовал не просто знаний, а понимания связей. И он касался нашего - моего и Курта - священного Грааля. Пауков. Паутины. Генетики. Физики. Я увидел, как Курт замер. Его глаза расширились. Но это был не страх. Это было узнавание. Пробуждение. Он знал ответы. Мы обсуждали подобные гипотезы у него дома в его комнате, за чашками какао, строя модели влияния полей на клетки. Курт выпрямился. Его единственная рука легла на стол, пальцы перестали дрожать. Он заговорил, сначала немного сбивчиво, но потом все увереннее: — a) Мутация в промоторе... Это может усилить или ослабить связывание РНК - полимеразы. Если усилить - больше матричной РНК, больше белка, паутина может стать прочнее, но, возможно, менее эластичной... Если ослабить — наоборот. b) ЭМП... Теоретически, может влиять на конформацию белков - регуляторов транскрипции или на ионные каналы в клетках желёз... Это может изменить, когда и насколько сильно экспрессируется ген, значит, изменится ритм плетения или состав секрета... c) Ионы магния... Они кофакторы многих ферментов! Если их больше, может ускориться синтез АТФ в клетках паутинных желёз? Или повлиять на работу самого белка - спидроина... Значит, паутина может формироваться быстрее, но структура белка может быть... менее упорядочённой? Он замолчал, переводя дух. Его щёки горели. Он посмотрел на доктора Шоу. Тот стоял, едва заметно улыбаясь в седую бороду. Его взгляд был одобрительным. — Хорошо, мистер Коннорс. Очень хорошо. Вижу, вы не только учебник читаете, но и мыслите. — доктор Шоу кивнул, его взгляд мельком скользнул по мне, полный понимания. Он знал, откуда ветер дует. — Особенно про ЭМП... Интересная гипотеза. Требует проверки, конечно. А+. Курт обернулся ко мне. В его глазах горел не просто восторг от пятёрки. Там был огонь открытия. Гордость. Он сделал это. Сам. Наш общий интерес, наши разговоры дали ему не просто знания, а понимание. Оружие, которым он воспользовался блестяще. — Спасибо. — прошептал он мне, когда Шоу отошёл. — Это... это все наши разговоры... — Это твоя работа, Коннорс — ответил я сухо, но внутри что - то тёплое и незнакомое расправило крылья. Его успех был... нашим успехом. Я гордился им, хоть и не мог показать этого, как он. Мы вышли из школы после последней консультации. Весенний воздух был полон обещаний. Аттестационные ещё не начались, но самый тяжелый гнёт - гнёт неуверенности - с Курта как будто сняло. Он шёл бодрее, его плечи были расправлены. — Знаешь, Ричард, — он закинул рюкзак на плечо одной ловкой движением. — после того вопроса доктора Шоу... Я ещё больше полюбил биологию. И не так жутко боюсь алгебры. Это же... как паутина. Сложно, да. Но если найти главную нить, каркас... и плести по алгоритму... — Он улыбнулся, и в этой улыбке была не только надежда, но и решимость. Та самая, что светилась в нём, когда он стоял против Дэвиса или говорил о руке. — Мы справимся. С аттестационными. А потом... Он не договорил. Он посмотрел в сторону Манхэттена, где стеклянные башни Озкорпа сверкали в лучах заходящего солнца. Озкорп строили. Там будет процветать наука во благо людям. Будут изменены жизни миллионов. — А потом - Озкорп. — закончил я за него. Три месяца. Каникулы. Тепло. И наша самая важная, самая опасная лабораторная работа. Алгоритм дружбы выдержал проверку болезнью и школьным стрессом. Глядя на Курта, на его новую, окрепшую уверенность, я знал - наш алгоритм был готов. Мы были готовы. По одному экзамену, по одной паучьей нити за раз.