История Ричарда Паркера

Темнота, накрывшая меня на улице, была не полной. Скорее, густым, кроваво - красным туманом, сквозь который пробивались обрывки ощущений: жёсткое плечо Курта под мышкой, лёгкий ванильный запах Мэри, неумолимая, пульсирующая боль, которая стала моим целым миром, и далёкий, искажённый гул города. Шаги моих друзей (да, друзей — этот факт всё ещё с трудом укладывался в разбитом сознании) были неровными, торопливыми, подстраивающимися под мою беспомощную поступь. Каждый камешек под ногами отдавался ударом в рёбра. Потом — знакомый скрип калитки. Запах пыли и старого дерева крыльца. Голос Бена, сдавленный, полный ужаса, который он тщетно пытался сдержать: — Боже... Ричард? Что они... Курт, что они с ним сделали?! — Позже, Бен! — голос Курта был резким, как натянутая струна. — Дверь! Быстрее! Уложить его! Мы ввалились в прихожую. Прохладная полутьма. Я споткнулся о порог. Боль пронзила живот, заставив сдавленно застонать. — На кровать его. — распорядился Курт. — Там удобнее будет доктору Шоу. Бен, веди! Мэри, держи! Они потащили меня по узкому коридору. Лицо Бена — бледное, с широко открытыми глазами. Его руки дрожали. Они бережно уложили меня на узкую кровать, которую я купил на скопленные деньги. Каждое движение — пытка. Я сжался. — Доктор... Шоу? — хрипло выдохнул я. Они его позвали? — В пути. — ответил Бен, опускаясь рядом на колени. — Держись, Ричард. Пожалуйста, держись. Мэри стояла у изголовья, бледное пятно тревоги в моём расплывчатом зрении. Курт метался, его ярость вибрировала в воздухе. — Где же он?! — прорычал Курт. Резкий стук в дверь. Бен выбежал в прихожую открывать дверь. В комнату вошёл доктор Шоу. Он не бежал, но его шаги были быстрыми, экономичными, привыкшими к спешке в экстренных ситуациях. Его лицо, обычно спокойное и аналитичное, было подобно высеченной из гранита маске. Глаза хирурга за стеклами очков мгновенно провели безжалостную оценку: поза, характер сдавленного дыхания, видимые кровоподтёки на лице, положение рук. Никакой паники, только сфокусированный, ледяной профессионализм, но тонкая белая линия сжатых губ выдавала внутренний шторм. В его взгляде читалось нечто большее, чем гнев — распознавание умышленной жестокости. Он видел не просто жертву, а картину нанесённых с расчётом повреждений. — Ричард. — его голос был низким, ровным, обладающим странным успокаивающим эффектом, несмотря на стальную твёрдость в основе. Он сразу опустился на колени рядом с моей кроватью, поставив на пол профессиональную, укомплектованную хирургическую сумку. — Я здесь. Глубоко, но осторожно вдохни. Мне нужно оценить ущерб. Это будет больно, но необходимо. Потерпи. Я вдохнуть даже не смог нормально. Боли сразу скрутили. Шоу положил руку мне на грудь. Его взгляд скользнул по Курту, Мэри, Бену. Он видел их возраст, их шок, их беспомощность. — Спасибо. Вы всё сделали правильно. Теперь мне нужны условия. Мистер Паркер, — обратился он к Бену. — максимальный свет - лампа, фонари. Я уже вызвал скорую. Они будут через несколько минут с носилками. — он посмотрел на Курта и Мэри. — Как Вас зовут? — спросил доктор, обращаясь к Курту. — Курт Коннорс. — ответил он. — Мистер Коннорс… — он посмотрел на Мэри. — А Вас? — спросил доктор. — Мэри Фицпатрик. — сказала она. — Мистер Коннорс, мисс Фицпатрик - отойдите к стене, дайте пространство, но будьте наготове. Может понадобиться помощь. Его пальцы - инструменты хирурга, длинные, сильные, невероятно чувствительные - начали работу. 1. Череп, шея: быстрые, точные прикосновения, проверяющие на деформации, гематомы, нестабильность позвонков. Больно, но терпимо. 2. Неврология: фонарик в глаза. — Следи за лучом. — я пытался следить. Я полностью фокусировался. — Хорошо. Реакция сохранена. Сотрясение, вероятно, лёгкой степени, но мне нужно знать точно. Сейчас хуже. — Его голос был диагностом, констатирующим факты. 3. Лицо: стерильная салфетка с антисептиком к губе. Жжение. Я хотел было вырваться. Рещко убрать голову от салфетки, но доктор Шоу мягко, но крепко поймал меня за плечо. — Потерпи. Разрыв слизистой. Наложу шов позже, если понадобится. 4. Грудная клетка: вот где начался ад. Его пальцы не просто нажимали — они пальпировали, искали под кожей и мышцами то, чего не должно быть. Глубокое, методичное давление по ходу рёбер, ощупывание межрёберных промежутков. Боль взрывалась белым светом при каждом нажатии на левую сторону. Я вскрикнул. — Крепитация. — произнёс он тихо, почти для себя, и в этом медицинском термине звучал приговор. — Подвижность отломков. Здесь минимум два перелома рёбер. Возможен ушиб лёгкого. Слушай дыхание. — он приложил ухо к моей груди с травмированной стороны. Я слегка вздрогнул. Ухо у него было холодным, а моя кожа горячая. Как бы я не заболел от этой драки из-за стресса. — Хрипов нет, пока. Хороший знак. Но риск пневмоторакса есть. Будем осторожны. 5. Живот: Его выражение стало ещё мрачнее. Он уложил меня на кровать. Я вскрикнул ещё сильнее от давления на живот, пока живот согнулся, чтоб лечь. Мышцы отпустило, но легче не стало. Пальпация живота была через рубашку и ещё более осторожной, но не менее тщательной. Он искал признаки внутреннего кровотечения, напряжения мышц брюшной стенки — симптомов разрыва селезёнки или печени. Каждое прикосновение к зоне жестоких синяков ниже солнечного сплетения заставляло меня содрогаться. Друзья внимательно следили за действиями доктора. — Сильные ушибы. Глубокие гематомы. Риск внутреннего кровотечения высок. Нужна визуализация. Сейчас стабилизируем, — профессионально сказал он. И вот настал момент, которого я боялся больше всего. Доктор Шоу посмотрел на мою рубашку — грязную, порванную, прилипшую к телу в местах ссадин и запекшейся крови. — Рубашку нужно снять, Ричард. — голос был безжалостно логичен. — Мне неудобно через неё. Я могу многое пропустить. Нужен полный доступ и осмотр спины. Курт, Бен - поддержите его. Очень осторожно. Мэри, придержи голову. Стыд накрыл волной. Я слабо замотал головой. — Ричард. — голос смягчился на полтона. — Я хирург. Я должен видеть, чтобы исключить угрозу твоей жизни до приезда скорой. Доверься. Бен и Курт осторожно приподняли меня. Острая боль в рёбрах. Доктор Шоу расстегнул пуговицы. Ткань, присохшая к ссадинам на спине и боках, отдиралась. Жуткий звук, невыносимая боль. Слёзы. Каждый сантиметр оголённой кожи подставлялся под его профессиональный взгляд и шокированные взгляды друзей. Рубашка снята. Холодный воздух ударил по оголённому, избитому торсу. Я содрогнулся. Чувствовал всё: кровь на запястьях, жжение содранной кожи, цветущие синяки на животе и рёбрах - карта насилия. Особенно тёмное пятно в эпигастрии. Тишина. Сдавленный всхлип Мэри. Курт отвернулся, приложив кулак к губак. Бен побледнел ещё сильнее. Доктор Шоу не издал ни звука. Лицо - каменное. Только резкая складка между бровей и белые костяшки пальцев выдавали ярость хирурга, видящего садизм. Он молча, с хирургической точностью, обработал антисептиком ссадины. Пальцы снова пробежали по рёбрам. — Переломы 8 - го и 9 - го рёбер слева, со смещением. — констатировал холодно. — Риск пневмоторакса. Живот: обширные ушибы, высокий риск гематомы или контузии внутренних органов. Спина: множественные ссадины. Запястья: глубокие рваные раны от верёвки. — Скорая должна быть здесь с минуты на минуту. Сейчас стабилизируем. Потерпи. Он достал широкий эластичный бинт и плотную пластину. — Зафиксируем грудную клетку, чтобы минимизировать смещение и боль при дыхании до приезда медиков. Потом холод на живот. Мистер Паркер, нужно найти лёд и завернуть в полотенце. Пока доктор Шоу с невероятной ловкостью накладывал повязку (движения отточенные, каждое действие имело цель), Бен принёс лед. Мэри помогла завернуть. Доктор Шоу приложил ледяной компресс к эпигастрию. Я почувствовал ледяной шок боли, а затем притупление. — Держи сам, если можешь. — направил мою руку. — Контролируй давление. Я слабо кивнул. Холод — крошечное облегчение. Доктор Шоу дополнительно ещё раз осмотрел мою шею. Он аккуратно приподнял чуть вверх мой подбородок и начал пальпировать под челюстью на наличие порванных связок и опухолей. Он чуть дольше остановился на пульсе по бокам, чувствуя, как быстро стучит под пальцами. Нахмурился. — Я не причиню тебе боль, Ричард. — он опустил руки и погладил меня по коленям. — Не намеренную. Та боль, которую ты мог чувствовать, во время осмотра… от неё никуда не денешься. По крайней мере в твоём состоянии. — тихо сказал он мне, перестав на время быть доктором. Он убрал руки с моих колен и переложил на плечи, начиная слегка разминать затёкшую шею сзади, у области плеч. У меня там был спазм. Слишком долго находился в обездвиженном состоянии. Боль потихоньку начала сниматься. Я немного облегчённо выдохнул. В этот момент с улицы донёсся резкий, двухтональный звук сирены. Потом громкий стук в дверь. — Это они! — выдохнул Бен, бросаясь в прихожую. Доктор Шоу кивнул, не отрываясь от меня. — Хорошо. Сейчас возьмут тебя на носилки. Слушайся врачей, Ричард. Ты едешь в клинику. Сейчас. Риски для твоей жизни критические. Я еду с тобой. Мой коллега ждёт в частном хирургическом стационаре. Без лишних глаз. Ты будешь в безопасности. Ужас сдавил горло. Больница. Но его тон, его профессиональная уверенность и авторитет, а также звук профессионалов за дверью, сломили сопротивление. Я видел правду в его глазах. — Х.… хорошо. — измучено выдохнул я. В комнату вошли двое фельдшеров скорой помощи - спокойные, сосредоточенные, с алюминиевыми носилками и сумками. Их взгляд сразу нашёл доктора Шоу и меня. Они быстро обменялись с доктором Шоу несколькими тихими, профессиональными фразами. Доктор Шоу кивнул, указывая на мои рёбра, живот, запястья. — Аккуратно. — сказал доктор Шоу фельдшерам, но его слова были адресованы и Курту с Беном, которые невольно шагнули вперёд, желая помочь. — Только медики. Рёбра смещены. Горизонтально. На счёт три. Их руки - сильные, тренированные - подхватили меня с невероятной осторожностью и слаженностью. Было больно, но их движения были выверенными, минимизирующими тряску. Они уложили меня на жёсткие носилки, зафиксировали ремнями. Кто - то накрыл серебристым спасательным одеялом. Мир закачался и поплыл. Последнее, что я видел перед тем, как меня понесли к выходу - лица друзей, стоящих у стены: • Мэри - прижав руку ко рту, глаза огромные, полные слёз и немого вопроса. • Курт - сжатый, как пружина, его ярость теперь смешалась с беспомощностью перед системой, которая наконец - то вмешалась. Он смотрел на фельдшеров с немым вызовом, словно проверяя, достойны ли они нести меня. • Бен - выглядел потерянным и очень маленьким, его взгляд метался от меня к доктору Шоу, ища подтверждения, что всё будет хорошо. Доктор Шоу шёл рядом с носилками, его рука легла мне на плечо - твёрдо и обнадёживающе. — Я с тобой, Ричард. Сосредоточься на дыхании. Осторожно, глубоко. Дверь распахнулась. Яркий свет ударил в глаза. Звук работающего двигателя скорой. И ощущение, что хоть я и сломан, и унижен, но теперь я в руках тех, кто знает, как бороться за мою жизнь. Детство и школьные кошмары оставались позади в доме. Впереди была боль, страх, но и шанс. И доктор Шоу рядом. Дверь распахнулась. Яркий свет ударил в глаза. Звук работающего двигателя скорой. Ощущение жёстких носилок под спиной и твёрдая рука доктора Шоу на плече - якорь в море боли и стыда. Тогда, три года назад, путь в клинику казался концом света. Но это был лишь болезненный перелом.