1945 год. После Войны!

Кот очнулся в тускло освещённой медицинской палатке. Голова гудела, а рана в боку горела огнём. Вокруг пахло медикаментами и сыростью. Он резко распахнул глаза, и первое, что он почувствовал, — это леденящий ужас. Тяпа. Где Тяпа?! Он попытался вскочить с койки, но резкая боль пронзила всё тело, заставив его задохнуться. Он начал паниковать, судорожно пытаясь покинуть медпалату, не обращая внимания на бинты и капельницу. Но его остановил вошедший в этот момент Семён Николаевич. — Спокойно, парень! Куда ты? — голос старшего полковника был твёрд, но в нём слышались нотки усталости. Кот, узнав его, весь задрожал. — Тяпа! Где Тяпа?! Что с ним?! — он рвался, пытаясь вырваться из рук полковника. Его голос был охрипшим и полным отчаяния. Семён Николаевич прижал его к койке. — Успокойся, Константин. Он… они увезли его. Я не смог помешать. Мы прибыли слишком поздно, хотя и успели ликвидировать одного из нападавших и прогнать остальных. Эти слова обрушились на Кота, как ледяной душ. Он потерял Тяпу. Осознание этого факта, это понимание, что он не смог защитить его, было невыносимым. Успевший встать, он рухнул на колени прямо у койки, слёзы текли по его щекам. Его тело билось в конвульсиях от горя, от чувства вины, от бессилия. — Нет… Нет! Это неправда! — шептал он, задыхаясь. — Тяпа… Зачем жить, если я потерял его? Семён Николаевич присел рядом, его лицо было серьёзным. — Послушай меня, Константин, — он говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Я знаю, что ты чувствуешь. И я должен быть с тобой честен. Я… я не собирался никуда вас отправлять. Ни в какую Белоруссию. Я тянул время, чтобы узнать о вас побольше. Использовать вас в послевоенных операциях. Вы сильные, молодые, и у вас есть навыки. Кот поднял на него мутный от слёз взгляд. — Но ваша воля… и вся эта история с Максом… Она заставила меня передумать. Ты пробыл без сознания три дня. За всё это время группа моих солдат не смогла найти ни Макса, ни его людей. Они словно растворились в воздухе. Кот слушал его, и где-то в глубине его души, сквозь боль и отчаяние, пробивалась тонкая ниточка надежды. — Я знаю, что ты не поверишь мне сейчас, — продолжил Семён Николаевич, его взгляд был прямым и честным. — Но я даю тебе слово: я помогу тебе отыскать Тяпкина. Этот парнишка… он стал дорог и мне тоже. Кот нахмурился. — Не из жалости, — добавил полковник, словно прочитав его мысли. — Просто… мой брат, Георгий Николаевич, он был очень привязан к вам. Он считал вас своими сыновьями. Вы… вы были живым доказательством того, что мой покойный брат был пусть и плохим подчинённым для школы, но хорошим человеком вообще. Я это вижу. Слова Семёна Николаевича были тяжёлыми, но честными. Они затронули что-то глубоко внутри Кота. С огромным трудом, с каждой частичкой своей души, он начал принимать предложение полковника. — Что я должен делать? — хрипло спросил Кот. — Ты останешься здесь. Восстановишь здоровье. А потом… я обучу тебя, Константин. Обучу именно военным навыкам. Снайперскому делу. Углублённым приёмам рукопашного боя, предназначенным для наёмных убийц. Выживанию в любой среде. Ты станешь тем, кем тебе придётся стать, чтобы выжить в этом мире. И чтобы вернуть Тяпкина. Глаза Кота вспыхнули. В его душе разгоралась новая, яростная цель. Он вытрет все слёзы. Он больше не будет слабым. Он примет эту боль, чтобы превратить её в оружие. — Я согласен, — твёрдо сказал Кот. Его голос был низким, полным невысказанной угрозы. — Я верну Тяпу. И собственноручно убью Макса и его шавок. Любым способом.

***

Теперь перенесёмся на три дня назад, в ту самую ночь, когда Макс увез Тяпу.

Бандиты без труда притащили Тяпу к спрятанной машине. Он был почти без сознания, но всё ещё цеплялся за последние крохи разума. Его закинули на заднее сиденье, и машина быстро смоталась, унося их прочь от раненого Кота. Макс радовался, ликовал. Он представлял, каким себя чувствует его главный враг Кот – разбитым, беспомощным. Макс повернулся к Тяпе. Его глаза горели безумным огнём. На своём пленном, который еле дышал, пытаясь приподняться, чтобы хоть как-то отделиться от Макса, он видел свою абсолютную победу. Макс радовался вдвойне. Он добыл свой трофей. И он будет наслаждаться им столько, сколько захочет его извращённый мозг. Не откладывая, Макс снова притянул Тяпу за волосы, его взгляд был полон мерзкого предвкушения. Он снова начал целовать обессиленного парня в губы, чувствуя своё превосходство. Тяпа пытался отвернуться, его тело содрогалось от отвращения, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. — Ох, как же будет весело! — с грубой ноткой праздновал Макс, видя слёзы на лице своей жертвы. Бандиты ехали без остановок. Машина летела по разбитым дорогам, унося их всё дальше и дальше. Они остановились только глубокой ночью, убежав достаточно далеко от того места, где они оставили Чернова. Они нашли заброшенную деревню, наполовину сгоревшую и наполовину разваленную. Макс приказал всем отдохнуть. А сам, за шиворот таща за собой ослабленного Тяпу, направился к еле уцелевшему сараю. Тяпа противился, его тело пыталось сопротивляться, но сил почти не осталось. Он понимал, что эта ночь станет концом всего. Он потеряет и честь, и самоуважение. Макс постарается на славу. В ту ночь, и в продолжении трёх дней, Тяпа переживал кошмар, который невозможно описать словами. Макс подвергал его невообразимым страданиям. Каждый день был бесконечной пыткой. Тело Тяпы было сломлено, а дух — истерзан. Он слышал свои собственные крики и стоны боли, но они казались чужими. Макс наслаждался этим, наслаждался изнасилованием. Он добился своего. Он победил. Он был лучшим в плане мести. Тяпа пережил не только физическую боль, но и глубочайшее унижение, которое Макс наносил ему, заставляя его чувствовать себя сломленным и полностью подчинённым. Каждый час был адом, и казалось, что этому не будет конца.