1945 год. После Войны!

По пути в Белоруссию парни сидели тихо, почти не разговаривая весь путь. Конечно, когда Семен Николаевич их провожал, не обошлось без слез со стороны старшего полковника и объятий, а сейчас… Тишина. Жизнь в деревне в Белоруссии оказалась намного прекраснее. Соседи в деревне не лезли. Разрушения, конечно, были, но народ не унывал, медленно, но все восстанавливали. Дом у бабки стоял целый, только чуток пустой. Но ничего, всё будет. Кот привычно колол дрова, пока Тяпа чистил двор от снега, чувствуя приближение весны. Стоял хороший день, солнце, свежий воздух. Тяпа наблюдал за Котом. Видел, как старший напряжен, но держится. Может, Тяпа его расстроил? "Может, стоит извиниться?" — думал Тяпа. Вечером перед ужином, на кухне наливая чай с молоком, Тяпа наконец решается поговорить с Костей. — Кот? Прости меня. Если чем-то обидел, я не нарочно. Я просто дорожу тобой и не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне и… — начал было Тяпа, но Кот его перебил. — Я люблю тебя, Тяпа! Мне положено беспокоиться о тебе! Я несколько раз чуть не потерял тебя, и видя, как ты тихо страдаешь и отталкиваешь меня, причиняет мне боль, понимаешь, Тяп? — Прости. Я должен был все рассказать, открыться. Ты на меня злишься? — с грустью смотрит на старшего Тяпа, даже не прикасаясь к своей чашке. — Я никогда не злился и не собираюсь. Ты всё, что у меня есть в этом мире, Валентин Тяпкин, и я очень сильно люблю тебя! Теперь успокойся, я не злюсь. Я… эм… — в этот момент Кот покраснел и нахмурился одновременно. — Что? — грусть у Тяпы быстро сменилась на любопытство. — Кот? Говори уже! — Ну… Это… Тяп, мы давно уже взрослые и уже вместе. Ну, мы… — Кот опять закрыл рот, опуская глаза. Его щеки покраснели еще сильнее, следом и кончики ушей. Тяпа сразу понял намек, медленно расплываясь в улыбке и качая головой, он встал со своего места, быстро сократил расстояние между ними и впился в губы Кости таким нежным поцелуем, что у обоих закружилась голова. Поцелуй продолжился уже в зале, где в углу стоял старый потрепанный, еще не разложенный, но такой удобный диван. — Кот? А Кот? — лежа спиной на диване и придавленный мускулистым телом Кости, выдыхает Тяпа, — Я тоже тебя люблю. Очень-очень, Константин Чернов! Навсегда!

Конец!