Приютить кладбищенского щенка

Остальная команда ретировалась, оставив Оркуса одного. Точнее нет, что вы, какое "оставила"? Оркус сам остался! Потому что.. захотел, да. –Ну? Чего за остальными не уходишь? Неужели силёнок не хватает? Гермес садится на корточки напротив, в глаза заглядывает. А ведь если на минутку забыть, что эти черти–основная причина всей хуйни, что происходит с бюро последнее время, все они... Дети. Просто дети. Потерянные и напуганные. Возможно стоит иногда быть с ними чуточку мягче. Оркус трёт щёку, по которой уже ползёт синяк, и на Гермес практически лает, как напуганный уличный щенок. –Иди ты! Ничего н-не мало, и, и вообще, я просто еще подраться хотел! Ругается и громко сопит, весь из себя такой грозный, а у самого плечи дрожат и глаза на мокром месте. Гермес устало выдыхает и кладёт ладонь на чужую макушку. Треплет по волосам. –Не собираюсь я с тобой драться, уймись. Хватит с тебя на сегодня.–поднимается, руку тянет,–пошли, в порядок хоть себя приведешь. Оркус хмурится, руку не принимая. Встаёт сам. –Мне не нужна твоя жалость. И помощь тоже. И- –Да-да, шкет, как скажешь, пошли давай. Гермес не берёт за руку, не цепляет за рукав, даже не ждёт–просто молча идёт в сторону сторожки. Довольно улыбается, когда слышит быстрые шаги за спиной. *** –Ванная за первой правой дверью, иди умойся хоть и руки помой. Я чай поставлю. И Оркус в замешательстве. Потому что ну не должны враги вести себя...вот так. Не должны забирать с поля битвы, тащить домой и чаем поить... А тут вот оно что. Неправильный у него какой-то враг... Оркус, вытирая лицо краями одежды, выходит из ванной и падает за стол. Гермес, уже в обычной форме, ставит на стол кружки, заварник, сахар и... И что-то еще. Выпечка, пирожки скорее всего, но вот с чем–загадка. Гермес садится напротив, разливает чай по кружкам. –Чего ты так смотришь? Не голодным ж тебя обратно отправлять. Вы такие худющие, что у вас кости даже через ваши балахоны видно. Ваше начальство вас совсем не кормит, что ли?–Она вытаскивает один пирожок из тарелки и двигает тарелку ближе к мелкому.–Давай-давай, бери. И Оркус берёт неуверенно. Откусывает. И чувствует, что от восторга готов задохнуться. Он неиронично не помнит, когда в последний раз ел нормальную горячую еду. Еще и настолько вкусную. Оркус уминает пирожки один за другим, изредка делая перерывы на чай. Ест так быстро, что почти давится. Гермес едва слышно усмехается. –Ну вот, а ты не хотел. Думаю, я схожу до бюро, возьму еще, на всю вашу компашку. Отнесёшь, когда пойдёшь обратно. Ты же пойдёшь? –Фт- конефно пойду!–восклицает с всё еще набитым ртом, активно жуя–Я.. я же не могу их бросить.. –А они вот смогли. Не просто так ж без тебя ушли. –Ничего они меня не оставили!–Оркус бьёт кулаками по столу.–Я же сказал, что просто хотел еще подраться! Я хочу быть сильным, хочу стать сильнее, чтобы... Не подводить остальных. Оркус стихает и понуро отводит взгляд. Гермес вздыхает. Она прекрасно может понять. –Ладно. Ладно, хорошо. Если так сильно хочешь–можем подраться завтра. А сейчас топай спать, не стоит по ночам шастать, тем более по кладбищам. Кровать за дверью напротив ванной. –А... ты? –А я в бюро, говорю же. Гермес собирает излишки посуды и составляет в раковину. Сахар убирает в шкаф. –Вода и еда в холодильнике, если вдруг что. А Оркус грустно смотрит в стол. Последнее, чего ему сейчас хочется, по какой-то причине–быть одному. Поэтому он поднимается из-за стола и у самой двери цепляет Гермес за рукав. –Подожди. И Гермес останавливается. Смотрит с лёгким любопытством. –Мм? Оркус, перебарывая себя самого, наконец смотрит ей в глаза. Сжимает ткань рукава крепче. –Можно с тобой? Гермес смотрит удивлённо, а после улыбается в мягкой улыбке. Хихикает и треплет сатаниста по волосам. –Ну пошли. Устрою тебе небольшую экскурсию в "логово врага". Это глупо, безрассудно, абсолютно небезопасно, но Гермес всё равно соглашается. Почему-то ей не кажется, что это приведёт к чему-то плохому, да и бюро–место открытое. Поэтому она берёт Оркуса за руку и выходит за дверь. Вдыхает полной грудью сырой прохладный воздух. Оркус её руку сжимает в ответ. Крепко. Чтож. Сегодня определённо странный день.