Hot whore

      Тэхен милая телочка, которой очень нравится веселиться на вечеринках, на которых могут случиться все, кто угодно.       Особенно случиться с его дырками.       На этом миловидном личике не написано о том, какой шлюхой для членов он может быть, а его пухлые губы никогда не расскажут, как они растягиваются вокруг пенисов, кончающих в его глотку.       Только если он не использует свои возможности как повод для гордости.       — Понимаешь, я даже не мастурбирую между вечеринками. Я должен сохранять свою чувствительность для этих оргазмов, и поверь мне, ты даже представить не можешь, каково это. Я никогда не смог бы достичь таких сильных оргазмов. — Тэхен сводит колени, перешептываясь с подружкой.       — Тэхен, а если ты забеременеешь? — обеспокоенность в чужом голосе не трогает Тэхена. — Разве ты не боишься этого?       — Я на противозачаточных. Ну, и пока что, как-то обходилось без таких последствий. — По глазам Чимина сразу стало понятно, что такой ответ не удовлетворил его вопрос. — Расслабься, я тебя понимаю, но и ты должен прекрасно знать, как я могу залететь от пса, если я коровка?       — Ну это немного меняет дело… Но вдруг?       — Никаких вдруг, Чимин. Если проблема появится, я постараюсь решить её сразу же.

***

      Но и у Тэхена есть грешки. Он не трахается со всеми парнями, предпочитая своей персоне действительно достойных по его мнению людей. Но он слишком груб по отношению к тем, кто хотел потрахаться с ним. Может, даже его «слишком» — это слишком-слишком.       Чонгуку он отказал просто ради забавы. Он ничем не отличался от тех, кто с успехом использует его ночами, просто Чонгук попался ему не в тот момент. Его настроение было относительно плохим, так что, отказав такому горячему гибриду тигра, он не знал, что будет потом.       Намджун оказался в списке отказников по причине простой — даже будучи широкоплечим и горячим, у него все еще был вайб ботаника. Разве Тэхен готов был отдаваться какому-то девственнику, желающему спустить в него свои полные яйца? Он даже посмеялся над тем, что может скрываться в трусах Намджуна.       Хосок, боже, бедный мальчик. Слова Тэхена тем вечером наверняка ранили его. Это было так резко и неясно, что он ушел с самой вечеринки, даже не прикоснувшись к алкоголю. На что он надеялся, прилипая к телке в самом начале пати?       Хотя, про Хосока еще можно добавить, что его гибкость и занятие — танцы, не казались Тэхену достаточно возбуждающими, чтобы захотеть с ним трахаться. Ну это совсем не входило в его планы.       Но в чужой план входил и Хосок, и Намджун. Предложение наконец-то взять то, что принадлежит по праву им, зажгло их глаза огнем. Почему бы просто не напасть на Тэхена внутри его дома, выебать и заставить его гадать, кто же это был.       Чонгук знал примерное расписание дня Тэхена, и подключив к своему плану теперь еще двух ребят, он знал, что эта телка не ускользнет от него. Что сделает эта шлюха? Расскажет всем, как хорошо её трахнули те, кого он даже не знает?       Да, возможно именно это произнесут его блядские губы.       — Думаешь, он не заявит куда-нибудь о том, что его… ну…       — Не бойся этого слова. Эту шлюху выебало полкампуса, и неожиданно, она скажет, что её, как же так, вновь трахнули? — Чонгук искренне горел этой идеей не только из-за отказа Тэхена, сколько из-за желания доказать этой наглой суке, что её дырки не настолько недоступны, как она может думать. — Я надеюсь, ваши члены не подведут вас в ответственный момент?       Язвительная фраза заставляет Намджуна нахмуриться, а Хосока усмехнуться.       — Ты же прекрасно понимаешь, мы не безнадежные девственники. Но мы ничем не хуже других, просто возьмем этот трофей на время себе.       — Я трахну эту суку. — уверенность в голосе Намджуна была звенящей.       Этот гибрид гризли не только бы трахнул её, но наверняка разорвал бы своими руками на части, будь в этом необходимость. Честно, даже Чонгук чувствовал себя в относительной безопасности рядом с ним.       Хосок был лишь интересным представителем редких лошадиных гибридов. Не только отличительное построение тела выделяли этих ребят, но и увеличенный размер их гениталий. Интересно, почему Тэхен не возжелал такого жеребца рядом с собой?       Их план заключался в простом проникновении в чужой дом, грубом трахе и последующем побеге после выполнения основной части. Для них эта тема стала обыденным обсуждением, без которого их день уже был неполноценным. Они отдавали слишком много времени на каждую деталь, словно все зависело от того, кто первым выебет его задницу или киску.       Решающим предложением от Намджуна стало то, как детально он описал ночное нападение на беззащитную и спящую телку, которая наверняка только и ждет их, чтобы те спасли её киску от засухи.       Чонгук не мог признаться себе, что даже упоминание их плана вызывает у него мурашки, возбуждение и покалывание в пальцах. Это ощущалось так неправильно, и в тоже время, они лишь вносили свою долю справедливости в судьбу.       Они тоже заслуживают трахнуть общий спермобак кампуса.       В их цели нет абсолютно ничего плохого, они были убеждены в этом также сильно, как в успешности своего плана.       Намджун проводил своё свободное время на разных форумах, посвященных подобной тематике — слежке, проникновению, использованию. Он даже предлагал использование спящего Тэхена или ослепленного черной маской на глаза, но Хосок настоял на том, чтобы гордая телка видела, что с ней сделают за отказ.       Так сказать, сбить с этой шлюхи спесь.

***

      — Как ты думаешь, мы не перегнем палку, если сделаем это? — Намджун старается не смотреть на Хосока. Вдруг он увидит там непонимание.       Но Хосок на удивление проникается его вопросом и согласно мычит, пожимая плечами. Его не хватает на полноценный ответ — он так поглощен идеей, словами Чонгука, когда он говорил о том, как они могут выебать эту телку.       Ему было не понятно, почему это спрашивает Намджун. Этот придурок потратил время на изучение того, о чем он даже не мог догадываться, и он еще смеет задаваться вопросом, не перегнут ли они палку…       Очевидно, они перегнули её еще тогда, когда согласились на авантюру Чонгука, а Намджун завершил её своими словами. Хосок не мог сказать, что он был чист и невинен. Он тоже внес свой вклад в общее дело, но с другой стороны — подружился с Чимином.       Он был так близок к предмету общего вожделения, и обжечься об него он мог каждый раз, когда приближался слишком сильно. Общие знания о расписании дня Тэхена утверждались все больше, не только через телефон Пака, сколько через его язык.       Чимин не мог заткнуться совсем, вываливая информацию о своей, оказывается, не самой лучшей подружке. Он не мог признаться себе, но Хосок видел это — зависть. Они оба были телками, и Чимину оставалось лишь притворяться, что он воздыхает о красоте и популярности Тэхена — на деле, ничем примечательным он выделиться не мог.       Хосок даже на мгновение не мог задуматься о том, чтобы прибрать к своим рукам Чимина. Как будто он хотел разменять более доступный трофей на еще необлапанный, не трахнутый кампусом. Но не Чимин поддернул его самолюбие и гордость.       Не Чимин задел остальных ребят, которых поглотила идея насилия. Разве он не должен заставить Тэхена отплатить?       Дела совсем по-другому обстояли у Чонгука. Точнее, в Чонгуке. Его голова была полностью поглощена оттачиванием плана в его воображаемой лаборатории, где ему предоставлялась полная свобода действий.       Он был уверен, что может заставить эту суку потерять дар речи и мышления еще до того, как войдет в её лоно. Он не признавался остальным, но у него зарождались свои идеи насчет изнасилования.       Чонгук мог признаться себе в том, что он сознательно идет на изнасилование. Даже на нечто большее, если сознание не остановит его от худших действий. Он бы хотел заставить шлюху плакать и орать, но это может напугать остальных.       Один он боялся наступить на телку. Возможно, это подкрепляло его уверенность, что все запланированное нужно выполнить за один заход. Он же просто трус, который дорвался до статуса лидера. Пусть и такой гнусной идеи.       Он хотел заполучить её один, не делить с остальными, но это было его несбыточной мечтой. Как бы он не мечтал об этом, этому не было суждено сбыться. Но его пальцы могли занеметь от того, как яро он хотел сделать это.       

***

      Тэхен не мог даже представить, что к его персоне сейчас приковано четыре пары глаз. Почему четыре?       Чимин — завистливый гаденыш.       А еще, Тэхен прямо в лицо сказал ему, что Хосок — урод, неудачник, и все, чем он может гордиться, это лишь своим успехом в танцевальном клубе.       «Я рад, что он смог утереть нос девочкам. Что насчет парней? Ах да, их там нет.»       Возможно, Чимин был так расстроен этим, и на эмоциях ляпнул лишнего, но Хосоку это было только на руку. Он обещал присмирить Тэхена, и Чимин был только рад помочь ему в этом.       Чонгук не мог думать ни о чем, кроме поступательных движений, которые он может совершать своим членом между приоткрытых губ Тэхена. Хотя бы просто потому, что он сейчас прикрывает свой твердый пенис рюкзаком, пытаясь как можно более скрытно заставить его стать мягче.       Хосок, сидящий рядом с Чимином, выглядит не слишком заинтересованным в шепоте грустного Пака, так отчаянно пытающегося привлечь его собой, своей речью, прикосновениями. Нет, Чимин потерял его, стоило Хосоку взглянуть на лицо Чонгука.       Намджун сидел выше всех. Он видел, как Тэхен скромно стоит в одном ряду с другими девочками. Его удовлетворяла идея, которая прямо сейчас развивалась под его корой головного мозга. Как хорошо, что никто не видел, о чем он думает прямо сейчас.       Потому что смотреть было на что.       В его уши проникла речь двух парней, сидящий сзади. Они негромко обсуждали грудь Тэхена, и вскоре перешли к следующему, еще более интересному.       — Слышал, его родители уезжают скоро? Я с ним поговорил, и я отвечаю, мне достанется его анал.       — Было бы что там трахать. Пора двигаться дальше, подумай об этом на досуге. Его сиськи прикольные, не спорю, но далеко на этом не уедешь.       — Бро, я усвоил, что ты ищешь себе партнера. Но я не хочу париться, я хочу трахаться. — То, с какой непринужденностью он сказал последнюю фразу, стерло все остатки сознания в голове Намджуна.       На мгновенье он представил, что тоже может сказать подобное. Не париться насчет Тэхена — он вполне мог бы трахаться с любой другой девчонкой. Ему не обязательно иметь именно эту.       Он встречается взглядом с глазами Чонгука, почему-то устремленными к его лицу, и опускает глаза на телефон. Несколько уведомлений от него говорят многое.       Вставая со своего кресла и нервируя нескольких ребят, он все же покидает актовый зал. Чонгук спешит за ним, не отрывая свой взгляд от него.       Читая сообщения, его ничего не останавливает встретиться с Чонгуком лицом к лицу прямо за дверью зала.       — Ты почему не отвечаешь?       — Я узнавал новую информацию, специально для вроде как нашего дела.       — Да? И много узнал? — Намджун поджимает губы, хмыкая. — Я чуть шею не свернул, надеясь, что ты хоть что-то предпримешь.       Чонгук чем-то встревожен, но Намджун неожиданно не поддается на его давление, отвечая совершенно спокойно ему о том, что вполне вероятно словить Тэхена совершенно одного в его же доме.       Чонгуку приходится согласится с тем, что это действительно важно.       Тэхен, стоящий за кулисами, так беспечно общается с подружками. Он еще не догадывается, что двое ребят утвердили дату его изнасилования, и его бывшая подруга будет знать о ней за час до того, как произойдет запланированное действо.       На его лице ни тени грусти, он улыбается и смеётся. Его бедра, талия, задница, они еще не знают той грубости и силы, которая будет применяться к нему.       Он не знал, что такая сексуальная жестокость вообще существует. Откуда ему о ней знать, если к нему всегда относились так, словно следующего секса ни у кого из ребят не будет?       Совсем скоро ему придется узнать, насколько это ужасно. Хотя, может он тоже получит от этого удовольствие. Этого парни не могли предвидеть.       Хосок так увлекся своими мыслями, что грустное мычание Чимина рядом было для него неожиданным, хотя и длилось уже приличное время.       — Ты же просто поговоришь с Тэхеном? Я не хочу, чтобы он грустил из-за меня.       — Чимин, разве тебе не хочется заставить его чувствовать то, что чувствуешь ты?

***

      Глаза Чимина округляются еще сильнее, чем до этого.       — Зачем?       — Чимин, я же обещал тебе. — Хосок отвечает ему таким будничным тоном, что Чимин не понимает, правда ли это или неудачная шутка. — Ты сам сказал, что хочешь этого.       — Но не таким способом… Тем более, ты теперь вмешиваешь и меня в это! Зачем? Хосок, одумайся. А если он заявит и-       Хосок сбрасывает трубку также неожиданно, как набрал. Это было таким спонтанным решением, словно он хотел похвастаться хоть перед кем-то тайной, которую они втроем скрывали ото всех остальных. Словно это святое знание, которое никто другой не имеет права знать.       Это лишь их маленький грех, на который он пролил свет Чимину специально. Потому что не мог держать в себе такую трепещущую сердце информацию. Такой поступок можно было бы приписать Намджуну, потому что ему точно есть чем похвастаться, не только самим фактом насилия.       Своей чуйкой. Можно считать, что она и Чонгук заставили их быть там, где они сейчас.       — Оставь тачку здесь. Мы сможем пробежать через соседний двор, и проникнуть к Тэхену через его задний двор.       Хосок забрал их на своей машине, и встречаясь через зеркало взглядом с Намджуном, понимает, что тот знает еще больше, чем он. Да, ему бы очевидно подошла роль злого гения, который в самый ответственный момент расскажет полностью свой план, даже если он потратил на него кучу времени и сил.       Хосок мог честно признаться, что не верил до последнего в то, что Чимин будет держать свой рот на замке. Хотя, может Тэхен просто не проверил телефон и заснул до того, как Чимин смог бы что-то предпринять.       Но все было тихо, когда три парня проникли в дом, погруженный в темноту.       Маловероятно, что Чимин мог посеять зерно сомнения в голове Хосока насчет правильности происходящего, но нечто подобное он действительно оставил в его мыслях, когда они поднимались по лестнице. Маловероятно, что Намджун просто оказывался в нужном месте и в нужное время, чтобы услышать нечто подобное из уст парней, так вовремя обсуждающих Тэхена.       Маловероятно, что они могли догадаться, кто является реальным зачинщиком того, что будет происходить через пару минут.       Комната Тэхена приоткрыта, и лунный свет делает очертания внутри немного более ясной, и Чонгук не может не улыбнуться, когда замечает крепко спящую жертву на кровати. Под одеялом нет одежды, это же так очевидно по открытым плечам.       — Я завяжу ему глаза, Хосок, передай повязки. — Чонгук протягивает ему руку, и когда поднимает на него глаза после секундной задержки, видит этот глупый ступор.       Его влажная мечта прямо перед ним лежит, и он прямо сейчас сделает это с ним.       — Хосок. — Намджун шипит ему и пихает под бок, и только после этого Чон наконец-то отвисает.       Намджун получает свою повязку последним, и он прекрасно знает, что должен сделать он. Связать ноги так, чтобы телки не было даже мысли убежать от них.       Может, именно сейчас его медвежья ярость начала набирать те обороты, о которых говорят так редко, словно этого невозможно увидеть.       Руки Хосока слегка дрожали, когда он связывал кисти Тэхена. Он смотрел на его голое тело с таким испугом, которое позже сменило возбуждение — собственно, как и в его джинсах.       Чонгуку захотелось сжать соблазнительно открытую грудь, и он сделал это настолько сильно, что его член не мог не откликнуться на это горячее прикосновение. Намджун уже раздевался, обнажая свой пенис — он больше не мог терпеть отстраненности от этой шлюхи.       Хосоку требовалось немного больше времени, чтобы кровь наконец-то достигла не только его паха, но и головного мозга, в котором сразу поселилось желание трахнуть хоть какую-нибудь дырку этой суки.       — Я хочу пизду. — Чонгук не собирался спорить с Намджуном и лишь усмехнулся, пожимая плечами.       — Войди в него.       Намджун не то чтобы послушался его, скорее, просто выполнил то, ради чего он пришел сюда. Засадил прямо между бедер бляди, вошел так быстро, что Чонгук удивился тому, как это было гладко.       Тэхен никак не отреагировал на это, и для остальных это было зеленым светом. Хосок сжал член, боясь кончить раньше времени лишь наблюдая за тем, как двигались бедра Намджуна.       Он видел его член в небольших разводах естественной смазки этой шлюхи, и его мозг еще сильнее свихнулся на этой теме. Возбуждение, силы и желание, с которым он столкнулся, не могли быть ничем иным. Он хотел трахнуть эту блядь.       Чонгук зажал ноздри Тэхена и не смог вновь сдержать улыбки, когда рот телки открылся специально для его хуя. Он проник в его и закусил щеку, перехватив рукой волосы омеги. Он трахал этот рот так, чтобы Тэхен точно проснулся.       Пальцы Намджуна теребят клитор, он оказывается настолько мокрым, что ему хочется оставить еще больше влаги между ног Кима, чтобы он помнил, как ему было хорошо от этого секса. Может быть и от них Тэхен решил наконец-то открыть глаза.       Хосок подошел к Намджуну и несколько мгновений чего-то ждал, а потом подтолкнул бедро Тэхена в одну сторону. Ему оставалось трахнуть попку телки — самую узкую и желанную часть его тела.       Именно тогда он услышал первый хриплый крик Тэхена и увидел, как его руки начали дергаться в попытке избежать этой пытки. Это изменило его так сильно, что когда Намджун наконец-то перевернул нижнюю часть тела телки, он с большой охотой пристроился под звуки бульканья к маленькому аналу.       Он чувствовал тепло от его тела, от трения члена и влагалища Тэхена, и то, что он проникнул внутрь, было вызвано скорее озабоченностью Намджуна, чем его же желанием кончить.              Чонгук не хотел покидать рот, который то и дело намеревался укусить его или запротестовать всей своей силой, просто трахал его, периодически обманывая его. Он делал вид, что почти выскальзывал, и когда сука решалась набрать кислорода для вскрика, проникал обратно, заставляя её кашлять и хлюпать.       Бедра Намджуна не знали пощады, когда эта киска начала сдаваться и течь, разбрызгиваясь даже на Хосока. Теплая влага заставляла его желание расти, и он потеребил мокрый клитор сильнее, услышав ответ на свои ласки даже сквозь затычку в виде члена.       Первый оргазм накрыл Тэхена так быстро, что Хосок и Намджун приостановились в толчках, но пальцы Кима не могли перестать дрочить его писю, делая оргазм продолжительнее и острее. Они оба наслаждались судорожными сокращениями обоих дырок, лениво трахая плачущую от испуга телку.       Чонгук позволил ей дышать, когда увидел, как трясутся её руки. Тэхен был чувствительным и, оргазм вскружил ему голову, делая все немного не таким опасным и страшным. Он просто стонал от членов внутри себя и пытался убрать пальцы мужчины со своего клитора.       Это делало его еще более потерянным и глупым, и он мычал в надежде, что мучительные ласки прекратятся.       Но они не прекратились, наоборот — стоило его оргазму утихнуть, толчки усилились, делая его мышцы слабыми. Он ощутил прилив жидкости, которую сдерживал, страшась испортить настроение насильников.       За его щекой терся гладкий и твердый хуй, который он облизывал, надеясь усмирить мужчину, и в погоне за одним, потерял контроль на другим.       Долгий сквирт ударил в пах Намджуна, делая его длинные пальцы, бесконечно трогающие клитор, еще более мокрыми. Ким ощутил это и вышел из пульсирующей пизды, вгоняя в неё свои мокрые пальцы и продолжая извержение жидкости из разрушенной и потревоженной киски еще на некоторое время.       Бедра Тэхена задрожали, а его рот издал несколько захлебывающихся звуков, под которые Чонгук замарал спермой его щеки, рот, губы и язык. Дрожь бедер и рук телки не прекращалась ни на мгновенье, пока Намджун не перестал выжимать сладкие капли второго за ночь оргазма из Кима.       Намджун потерся о текущую киску своим членом, чем вызвал еще несколько сокращений и небольших выделений, которыми смазал свой член перед еще одним проникновением. Он уже переглянулся с Чонгуком и готовился перейти к минету, которым бы удостоил его шлюший рот.       Это не было жестоким сексом — он был достаточно аккуратен, возможно, он не принес никакой боли омеге. Всего-навсего воспользовался её дырками по назначению, и, омега должна понимать, что хорошие суки всегда имеют спрос.       Намджун и Чонгук поменялись незаметно для Тэхена местами, но ощутив твердый, еще не кончивший и мокрый хуй на своем языке, и только твердеющий на киске, он испуганно забормотал что-то о том, что не хочет и боится, но его никто не стал слушать.       Последнее, что он ощутил — был соленый от его сквирта член, безжалостно таранивший его глотку.       — Доведи эту суку до анального оргазма. — шепотом сказал Чонгук, вяло толкаясь внутрь мокрой пизды.       Хосоку не пришлось повторять дважды. Он сжал ягодицу Тэхена, немного отводя её в сторону, и его бедра взяли жестокий ритм, превращая его задницу в кусок мяса, доводя до исступления шлепками.       Чонгук наслаждался сокращениями пизды, Тэхен переживал за свою бедную попку и надеялся усмирить извращенца узостью своей дырки, но это лишь ускорило то, что должно было наступить. Его мозг туманился с каждым импульсом, с которым набивалась его задница, и под конец он уже не мог сдержать себя, когда его киска сквиртанула сильным напором, а бедра задрожали так сильно, что это отдалось в его рот.       Он потерял дар речи на несколько мгновений, и Чонгук воспользовался его усилившейся беспомощностью, трахая раскрытую киску затвердевшим членом. Он хотел дать Тэхену как можно больше удовольствия, делая вид, будто они не сделают с ним ничего плохого.       Но что-то изменилось, когда они молча заставили Тэхена сесть на чей-то торс и заставили тереться широко раскрытой пиздой о чьи-то паховые волосы. Позже кто-то пристроился к нему сзади, теребя соски на полной груди. Розовые губки Кима открывались лишь для стонов, и он уже не собирался звать на помощь так громко, как сделал бы это ранее.       Он превратился в мягкую, только и знающую что оргазмы омегу, и кто-то воспользовался этим, пока он был занят самоудовлетворением и получением удовольствия от того, как мнут его сиськи.       Когда Тэхен был готов кончить, в его киску попытались проникнуть двумя членами, и он начал слабо кричать, надеясь остановить такое жестокое действие. Но его уложили на грудь мужчины, а затем повернули его головку и прижали к чужой коже, чтобы проникнуть в его открытый рот.       Пару раз потолкавшись в киску вдвоем, они почувствовали, как омега сдается, и как только она расслабилась, сделали упор и вошли вдвоем. В глазах Тэхена вспыхнули искры боли и унижения от того, как грубо это было сделано, но еще более грубо было держать его голову в одном положении и драть его горло как в последний раз!       — Мы можем дать тебе еще больше оргазмов, если ты не будешь так сильно сжимать свои дырки. — Чей-то голос прозвучал прямо над ухом Тэхена и он покрылся мурашками, сильнее прижимаясь к телу мужчины.       Тэхен запротестовал и тут же пожалел об этом — член в его глотке зашел слишком глубоко, лишая его воздуха, и тогда незнакомый голос вновь повторил свое предложение, и на этот раз Тэхен даже закивал головой, вместо того чтобы жалобно мычать.       — Умничка. — Тэхен вновь вздрогнул и доверился чужому члену в своем рту, который решал, вдохнуть ли ему лишний раз или нет.       Он был таким беспомощным и жалким, когда его киску трахали так медленно, заставляя его сокращаться на твердых хуях. За каждое сокращение он получал шлепок, но это было так мучительно — терпеть их медленный трах.       Они ощущали безнаказанность, раз позволяли себе издеваться над телкой. Но когда они кончили внутрь его киски, так неожиданно и горячо, он занервничал и попытался сорваться с членов, но его насадили еще глубже, заставляя принять каждую каплю кончи в свое теплое лоно, только и ожидающее плодовитого семени.       Тэхен успокоился, когда они вышли, но ощутил безнадежную пустоту и разъебанность, которая бывает после слишком больших членов. Он даже чувствовал фантомную боль от того, как сильно они ебали его, но это было ничто по сравнению с тем, как грубо использовали его задницу или рот.       Он лежал безвольной куклой на мужчине, чьи волосы немного щекотали его. Из его киски вытекала сперма и он ничего не мог с ней поделать. Он даже подумал, что это все, и его оставят, он бы смирился с этим.       Но кто-то схватил его за связанные ноги и перетащил на другую часть кровати, где его уложили на спину. Чей-то член опять лег на его лицо, терся об его повязку, нос, заставляя вдыхать аромат смеси его выделений, пота и слюны, и он купился на это.       В его киску проник не член, а пальцы, которые начали вновь мастурбировать до позорного выстрела сквиртом, но когда его пальчики на ногах поджались, а бедра максимально сжались, его принудительно раскрыли и не довели дело до конца, заставляя его открывать рот и хватать воздух.       Его планировали довести до состояния, когда бы он молился об оргазме, о члене. И наблюдать за тем, как киска Тэхена и его рот конфликтуют, было ужасно приятно, даже если это было плохо видно.       Тэхен не хотел просить этих парней об оргазме, о разрешении на него, но резкое прекращение стимуляции ломали его с каждым разом все сильнее и сильнее. Первые три раза это было терпимо, на четвертом он начал сдаваться и бормотать, что очень хочет кончить.       — К-кончить… — слабый, сломленный голос вперемешку со всхлипами заставил член на его щеке дернуться.       Но Тэхен не удостоился струйного оргазма, его тело сдалось лишь для судорожного, и он задыхался от влажных пальцев, нежно касающихся его клитора. Это было недостаточным для того, чтобы он кончил так, как в первый раз!       — П-пожалуйста, я хочу кончить…       — Но ты же только что кончил. — Тэхен всхлипнул, пересиливая своё желание молчать.       — Я х-хочу больше оргазмов…       — Тэхен, ты такая мокрая шлюха, из твоей дырки не переставало течь, пока ты ломался, и ты даже не ощущаешь этого. Как жаль. Кажется, нам придется погреться в твоих дырках, чтобы мы захотели дать тебе больше оргазмов. — Тэхен задрожал, когда к нему обратились по имени.       Но еще он задрожал от того, в каком состоянии его оставили. На грани оргазма, с дрожью на кончиках пальца, он так хотел ощутить внутри себя хоть что-то, что могло подтолкнуть его к оргазму.       Фантомное ощущение хуя глубоко во влагалище еще никогда не казалось Тэхену таким ярым, он еще никогда не оставался таким разрушенным и чувствительным, он делал свой оргазм приоритетом в групповом сексе.       Кто-то услышал его желание, раз вошел в его пизду. Но никакого движения не последовало, и это насторожило его. Его соски кто-то гладил, об его измученные губы терся очередной член, и он сам открыл рот, облизывая чужую плоть.       Он даже услышал небольшой смешок. Чонгук оценил желание Тэхена самостоятельно отсосать Хосоку, и слегка подвигался в его киске, но большего он не был удостоен. Ему приходилось давиться хуем лишь для того, чтобы руки с его тела пропали насовсем.       Он лишь ощущал тяжесть пениса внутри себя, и не понимал, куда пропал третий парень. Почему хотя бы он не ебёт его?       Его короткие размышления были прерваны шлепками, которые начали сыпаться на него обжигающими искрами то на заднице, то на грудь.       — Кажется, наша телка начинает засыпать. Разве ты не начал любезно сосать чужой член? Почему ты не доводишь дело до конца?       Тэхен подавился проскользнувшим глубже членом и начинал задыхаться, когда его потерявшая бдительность киска начала получать то, о чем уже могла позабыть. Обострившая чувствительность не отрезвляла его, он лишь терялся в этих ощущениях, которые заставляли его ноги дрожать.       Он просто сжимался на члене и дергался, испытывая удовольствие после такого долгого лишения. Это было его раем, который он получал от членов незнакомцев. Твердый хуй трахал его так сильно, что его страх растворился вместе со спермой, которой его заботливо накачали с двух сторон.       Тело омеги не могло перестать отвечать на такой хороший секс, и только когда он остался без членов в своих дырках, он пришел в себя. Его тело было таким слабым и ватным, а между ног было так липко и мокро, что он не сдержался и прошелся ладонью по своей горячей киске. На удивление, его кисти и ноги уже не были связанными.       Да и повязку он смог сдернуть одним движением. Он даже подскочил на кровати, но, дверь в его комнату была закрыта, и никого не было здесь… Он вновь потрогал свою промежность и удостоверился, что кто-то трахал его, и это был не сон.       Его киска все еще была опухшей, и, он мог сказать, что из него текла сперма. Он подполз к своему телефону, и разблокировав его, тут же зашел в чат с Чимином. Он хотел ему написать, что с ним только что произошло, но их последняя ссора и то, что Чимин, возможно, не поймет его, заставили его отказаться от этого.       Он отложил телефон, откинулся на подушки и облизнул свои перепачканные в слизи пальцы, прежде чем вернуться к киске и потереть измученный клитор. Остаточный ток прострелил его бедра, и он погладил между складок, успокаивая себя.       Это был чертовски хороший опыт. Может, он бы попросил Чонгука вновь собрать тех ребят для «изнасилования». Он не мог прекратить думать об этом, пока пачкался в густых каплях выделений.       Это было снова таким неожиданным трахом, и он прокручивал этот момент в своей голове снова и снова, испытывая сладкие импульсы, заставляющие его истекать сильнее. Он сжал другой рукой свою грудь и погладил сосок, направляя его в свой рот. Он начал посасывать мягкое уплотнение, параллельно натирая свой клитор.       Он бы не отказался сейчас попрыгать на члене уже по своей воле, лишь бы ощутить что-то внутри себя. Тэхен всего-навсего был использованной сукой, чей пыл никак не мог уняться даже спустя время после грубого секса.       Тэхен раньше редко сквиртил, и это было скорее исключением, чем результатом чьих-то стараний. Но руки одного из парней заставили его повторить это чудо столько раз, что он попытался повторить эти движения самостоятельно, но лишь почавкал своей распущенной пиздой.       Как жаль, что даже он не смог нащупать в себе эти заветные местечки, которые делают его оргазмирующим фонтаном. Столько оргазмов лишь привели его к желанию помочиться, и он на мгновенье задумался, не будет ли слишком мерзким описаться во время оргазма, пока он будет трахать свою дырку.       Его попка начала сокращаться от возбуждения и его грудь выпала из его рта, когда он ощутил зудящее желание в заднице. Анальный оргазм был более частым посетителем его тела, и он не мог избавиться от назойливой мысли чем-то трахнуть свои ненасытные дыры.       Наконец-то, внизу он услышал шум, и торопливые шаги, которые совсем скоро привели Чонгука к его комнате. На улице уже немного светлело и он более четко увидел своего мальчика — мокрые волосы, голодный взгляд, о, он был готов к продолжению вечера.       — Как вы, Госпожа?       Тэхен улыбнулся, раздвигая колени и давая ему лучший обзор на свои мигающие дырки.       — Мне нужно больше. Иди сюда.       Тэхен наблюдал, как он раздевается и его член дергается от возбуждения, когда он подходит ближе к нему. Но ладонь Тэхена слегка похлопала по киске и Чонгук прильнул к его пальцам, облизывая их.       — Умничка. Вылижи мою киску, тебе сегодня достается угощение и небольшой подарок. — Ленивый и низкий голос Тэхена заставил Чонгука впиться в мокрую щелку, лакая содержимое с громким чавканьем. — Вот так, да.       Натягивая кожу на лобке, Чонгук увеличивал площадь для своей трапезы. Он вылизывал протянутые ему пальцы, липкую слизь, стекающую к анусу, и даже пару раз облизнул расщелину ниже, возвращаясь вновь к драгоценной пизде.       Он своевольничал, решив помассировать клитор Тэхена, на что получил шлепок. Он прекрасно понял предупреждение и продолжал вылизывать поебанную хуями киску, пока в его лицо не ударила моча.       Низкое мычание Тэхена и легкая дрожь его тела было подарком для Чона, который прилип к текущей киске. Он глотал этот непрекращающийся поток, надеясь на благосклонность омеги к его члену и телу, ведь сейчас он не в роли мужчины, а лишь в роли песика, чьи желания чужды Тэхену.       Он нужен лишь для таких ситуаций, где его пизда сдается, и Чонгук принимает это как самое вкусное угощение. Он перевозбужден и легкое трение об постельное белье заставляет альфу кончить, но Тэхен этого просто не замечает.       Омега занят своим телом и тем, как постепенно чавканье его собачонки сходит на нет. Он отталкивает Чонгука от своей киски, когда ощущает себя удовлетворенным.       — Спасибо за угощение, госпожа, спасибо-спасибо-спасибо… — нетерпеливо шепчет Чонгук, глотая слюну и облизывая губы.       Тэхен слабо улыбается, закусывая нижнюю губу и нежно потягиваясь, прежде чем перевернуться на живот.       — Покажи мне свой член. — Тэхен немного поворачивает голову, и видит, как Чонгук встает, показывая свой полутвердый хуй, а тем, где он лежал, оказывается жалкое пятно спермы. — Почему ты не сказал мне, что ты кончил?       — Госпожа, простите, я не заметил… — жалобно шепчет Чон, и его настроение заметно портиться.       — Ты же знаешь наказание. Ты зря получил угощение за свою работу?       — Н-нет, пожалуйста, простите, госпожа, я могу стать твердым вновь.       Тэхен слабо засмеялся, приподнимаясь на локтях. Его щенок не способен держать себя в руках и все еще кончает там, где ему заблагорассудиться. Это так по-щенячьи — ничего не понимать и разочаровывать своих господ.       — Не заставляй меня вставать и злиться на тебя.       — Прошу, госпожа, я буду стараться, я буду стараться еще сильнее, пожалуйста…       — Подойти ближе. — Чонгук боязливо сделал шаг навстречу, но Тэхен лишь взял его член в ладонь, начиная надрачивать. — Если ты кончишь до того, как я досчитаю до тридцати, и если ты все еще сможешь затвердеть, я дам тебе задание.       — Х-хорошо.       Чонгук уже был готов к такому. Другой вопрос, как госпожа распорядиться с его членом.       Первые десять счетов изо рта омеги были сопровождаемы яростной стимуляцией головки, но как бы Чонгук не дергался, этого было недостаточно для оргазма. Движения были слишком резкими и Чонгук мучался от грубости госпожи. Вторые десять счетов были настоящим адом — нежные поглаживания не помогали нужде Чонгука, он все также трясся в погоне за желанной разрядкой.       — А теперь ты будешь двигаться сам в мой кулак, как настоящая, жалкая псина. — Твердый приказ в чужом голосе заставил Чонгука отчаянно затрястись в погоне за оргазмом.       Но на двадцать девятый счет его тело наконец-то сдалось и выстрел спермы пришелся на сосредоточенное лицо Тэхена, вот-вот ожидающего промаха от Чонгука. Сам альфа практически плакал, но как только он выполнил приказ, он ощутил спокойствие.       Он постарался загладить свою вину и исправить маленькую оплошность.       — Неплохо. Я думал, ты опять ослушаешься меня. — Тэхен ухмыльнулся, слизывая сперму с использованного Чонгуком кулака.       — С-спасибо за оргазм, госпожа.       Тэхен отвернулся от Чонгука, слегка приподнимая свою задницу.       — Возбудись любым способом, но трахни мою вагину и вставь свои пальцы в мой зад так, чтобы он был максимально тугим для них.       — Да, госпожа. — Чонгук закусил нижнюю губу, когда вновь встретился с этими дырками. Они были уже не такие влажные и использованные, как когда он оставил их, но они все еще были готовы к следующим раундам.       Он терся о киску, представляя, как хорошо он сейчас выебет свою госпожу, заставит её вновь быть разрушенной, и заполнит эту киску еще раз за ночь.       В конце концов, когда Чонгук затвердел, он заполнил собой голодную дыру, ощущая собой всю нужду госпожи в его члене. Она ждала его возвращения также, как он желал их воссоединения.       Внутрь задницы он вошел сразу двумя пальцами, выбив из телки довольно приятные звуки и стоны, под которые он начал трахать ненасытные дырки. Он делал это быстро, заполняя комнату звуками шлепков его опустевших яиц о влажнеющую пизду, своими стонами и чавканьем их гениталий, которые делали его еще более твердым.       Он двигался быстро, надеясь, что однажды эти дырочки будут только для него, и он сможет их трахать, будучи уверенным в том, что они принадлежат лишь ему. Чонгук не мог думать иначе, когда вставлял третий палец в засасывающий его анал госпожи. Он уже ощущал приличное сопротивление стенок и высокие стоны Тэхена, которые сигнализировали о скором оргазме.       Госпожа эякулировала первая, но Чонгук не остановился, а лишь продолжил доводить себя до оргазма, трахая содрогающееся тело, чьи дырки плотно сжались вокруг него. Через пару толчков он отпустил себя и спустил вглубь сжимающейся киски, ощущая себя на седьмом небе от счастья.